Глава 52

Аарон

Я охренел. Вот правда, просто, блядь, впал в ступор.

Смотрю на Кьяру и пытаюсь переварить сказанное. И дебил поймет, что если у нее еще нет живота, значит, ребенок мой.

Ребенок, твою мать?!

Какой из меня отец? А из нее мать? Нет, матерью она будет нормальной.

Блядь. Я не собирался даже жениться, не говоря уже о том, чтобы заводить детей.

— Фу-у-ух, — выдыхаю, проведя рукой по волосам. — Давно ты знаешь?

— Сегодня узнала, — всхлипывая, отвечает она.

— Дай мне минутку, — прошу и встаю.

Надеваю спортивные штаны, беру из куртки сигареты с зажигалкой и сваливаю на террасу. Закурив, падаю на шезлонг и, щурясь, пялюсь в грозовое небо. Где-то вдалеке гремит гром и мелькают молнии. Совсем скоро и у нас начнется ливень. Надо бы спрятать шезлонг под чехол, но я сейчас не могу даже пошевелиться.

Ребенок…

Что я могу ему дать? Учитывая, что у меня перед глазами был только ебанутый пример семьи, я даже, нахрен, не понимаю, как ее строить. Хотя вон у Грозного получилось. Его старушка еще двадцать лет назад родила ему первенца, и Грозный стал крутым отцом. И это несмотря на все пережитое им дерьмо. Дети любят его, а он — их. Строгий, но любящий отец. Но ему было, на ком тренироваться. На всех членах клуба. Для нас всех он как отец. Мудрый, но достаточно отмороженный, чтобы навешать оплеух, если облажались.

Вздыхаю и тру лицо, ощущая на нем первые тяжелые капли. Их пока еще немного, но я уже вижу по тяжелому свинцовому небу, что скоро тут разразится армагеддон.

Докуриваю одну сигарету и прямо от окурка прикуриваю вторую. Тушу тот в пепельнице и снова пялюсь в небо.

Пытаюсь представить себе нашу с Кьярой семейную жизнь. Два побитых человека, две израненные души пытаются вырастить кого-то маленького со здоровой психикой. Как это, блядь, вообще возможно?

Возможно, если все же показать Кьяру психотерапевту или психиатру. Я не шарю, кто избавит ее от ПТСР. У меня все было немного проще. У меня были Грозный и Волк. Это единственные люди в моей жизни, знающие обо мне все. Вообще все. Разговоры с ними помогли преодолеть мои страхи и панику.

У Кьяры, кроме меня, никого нет. Она немного откровенничает со мной. Только проблема в том, что я хороший слушатель. А вот что ей ответить на ее откровения — я не знаю. Как будто все слова разом выветриваются из головы. И вместо того, чтобы советовать и поддерживать, на первый план у меня выходит жажда расправы с мудаками, которые довели ее до этого.

Пытаюсь отбросить весь наш паршивый бэкграунд и посмотреть на ситуацию с другой стороны. Кьяра будет хорошей матерью. Мне кажется, она будет стремиться дать ребенку то, чего не получала сама, — поддержку и любовь. А больше коротышке ничего и не надо будет. По крайней мере, первые несколько лет.

Но есть проблема во мне. Я даже боюсь думать о том, что стану отцом. Просто не понимаю, что я могу дать ребенку. Чему научить? Трахать баб и гонять на мотоцикле? Никому не доверять?

Блядь, а если девочка? Что я с ней буду делать? Чему учить? Что говорить? А если я ее сломаю своими лапищами, как только возьму на руки?

Поднимаю вверх свободную руку и рассматриваю ее со всех сторон. У новорожденных же голова меньше моего кулака.

Со вздохом роняю руку на шезлонг, встречая лицом еще больше капель. Дождь потихоньку набирает обороты, и мне приходится затушить окурок и сесть.

Встав, нажимаю на кнопку купола шезлонга, закрывая его от дождя. После этого еще несколько секунд стою на улице, вдыхая полной грудью.

Как бы там ни было, Кьяра уже беременна. У меня даже язык не повернется отправить ее на аборт. Внутри нее живет наш ребенок. И перед нами стоит задача к моменту его рождения научиться быть самыми лучшими родителями.

Если будет пацан, куплю ему микромотоцикл. А если девочка… Хер его знает. Что там любят девочки? Я обращал внимание только на одну, живущую дальше по улице. Она постоянно гоняет на маленьком самокате с кисточками на руле. В короне, платье с пышной юбкой и блестящих туфельках. Забавная. И всегда машет мне рукой, когда я проезжаю мимо.

Своей я точно смогу купить и самокат, и корону. Так что как-нибудь справимся.

Надо бы еще найти хорошего психотерапевта и, наверное, поговорить с Грозным. Немного больше разузнать о детях. Может, в сети что-то почитать или даже книжку какую-то купить.

Но сначала надо успокоить свою женщину. Особенно сейчас, когда я свалил от нее сразу после того, как Кьяра выпалила о своем положении. Блядь, ребенок еще не родился, а я уже начал косячить!

Быстрым шагом топаю к крыльцу, задержавшись лишь на секунду, чтобы забрать со ступеньки книгу, которую Кьяра тут оставила. Внутри вместо закладки лежит засушенная веточка белых полевых цветов. Почему-то эта деталь кажется крайне трогательной. Интересно только, где она взяла эту веточку. Изящная, как и моя женщина.

Захожу в дом и кладу книгу на столик при входе. Сворачиваю за угол, направляясь в гостиную, и замираю. Увидеть такую картину я точно не ожидал.

Кьяра стоит возле кухонного островка. Рыдает, приставив острие ножа к своему животу. Внутри меня все обрывается и холодеет…