Глава 53

Аарон

Даже когда я был при смерти после одной из стычек с другим клубом, не ощущал того, что так часто описывают люди, оказавшиеся в экстремальной ситуации. Зато в полной мере ощущаю сейчас. Впервые перед глазами пролетает вся жизнь. Но не та, которую я прожил. А та, неслучившаяся. Та, в которой моя дочь гоняет по тротуару на самокате с кисточками. А мой сын, надев шлем, седлает свой первый детский байк.

Бросаюсь к Кьяре. Она успевает только поднять на меня невидящий взгляд испуганных глаз, как я выбиваю нож из ее руки.

Хватаю за плечи и жестко встряхиваю.

— С ума сошла?! — ору на нее, а потом резко вжимаю в свое тело.

Обнимаю так крепко, что рискую сломать. Утыкаюсь носом в ее волосы и пытаюсь дышать, но выходит настолько хреново, что я могу задохнуться. А она захлебывается рыданиями. Заливает слезами мою грудную клетку, чувствительно царапая спину. Впивается в нее ногтями и воет, как животное. От этого звука внутренности покрываются ледяной коркой.

Так мы и стоим, пока за окном не начинает бушевать ливень. Он барабанит по крыше. Слышу, как шумят деревья во дворике, когда капли с шумом касаются зеленой поверхности.

Когда Кьяра немного успокаивается, поднимаю ее на руки и несу на диван. Она все еще голая, так что я заворачиваю ее в тонкий плед. Ложусь, а сверху на себя укладываю Кьяру. Прижимаю к своему телу, позволяя еще немного поистерить. Успокаиваясь, она всхлипывает и так тяжело, судорожно втягивает воздух, что я немного ослабляю объятия, чтобы позволить ей дышать.

— Я очень сильно испугалась, — хрипло произносит Кьяра. — Столько всего передумала. Что ты не захочешь этого ребенка и можешь выгнать нас с ним на улицу. Или меня беременную. Или что ты… отберешь его у меня. Я бы не пережила такой кошмар, Аарон.

— Зачем ты взяла нож?

— Я считала, что нужно убить этого ребенка.

— Зачем, черт подери? — цежу я.

— Чтобы ты не выгнал меня.

— С чего ты вообще взяла, что я это сделаю? — спрашиваю, пытаясь сдерживать ярость в голосе.

— Ты не обрадовался моей беременности.

— Я охренел, Кьяра! Это настолько неожиданная новость, что я просто даже не понимал, как к ней относиться! Никогда не делай выводов о том, что я скажу или подумаю до того, как я озвучу свое отношение к ситуации! Разве я хоть раз давал тебе повод подумать, что брошу или обижу тебя?

— Нет, — всхлипывает она. — Прости. Я… меня как будто отбросило назад, понимаешь? Словно я опять оказалась в том кошмаре, из которого едва выбралась. И стало жутко страшно оказаться одной на улице. Ведь я никогда не жила самостоятельной жизнью. Даже мелькнуло сожаление о том, что коммуны больше нет. Там я хоть знала правила жизни. А здесь, в свободном мире, совершенно ничего не смыслю.

Я обнимаю ее крепче. Моя маленькая испуганная девочка.

— Что насчет секса? — спрашиваю, желая выяснить все до конца.

— Что насчет него? — непонимающе переспрашивает Кьяра.

— Ты же не просто так попросила быть с тобой пожестче. Сначала ты попросилась в аптеку. Я тебя отвез. Ты пробыла там достаточно долго, а по возвращении попросила меня заняться с тобой жестким сексом. Ты о беременности узнала в аптеке?

— Да, — выдыхает.

— Как этот факт и секс связаны между собой?

— Одна девочка в коммуне… Господи, Аарон, прости меня.

— Кьяра, рассказывай, — настаиваю.

— Одну беременную девочку в коммуне изнасиловали, и она потеряла ребенка.

— И ты хотела с помощью нашего секса избавиться от ребенка?

— Да, — шепчет еле слышно.

Я весь вибрирую от ярости. Мне хочется оттолкнуть от себя Кьяру и свалить на улицу. Выкурить еще полпачки сигарет, только бы пару часов не видеть свою женщину. Потому что прямо сейчас я готов придушить ее собственными руками.

Но потом я вспоминаю, что ее вины в таком поведении нет. Она как испуганный зверек, который действует исключительно по велению инстинктов. Она и правда только позже осознает, что творит или могла натворить.

Прижимаю ее к себе крепче и целую в макушку.

— Это наш ребенок, Кьяра. Наш сын или дочь, — произношу, насколько могу, спокойно. — И он родится. Я уже даже придумал, что куплю дочери платье с пышной юбкой, корону, блестящие туфельки и самокат с разноцветными кисточками на руле. А если родится сын, то я куплю ему полную байкерскую экипировку, маленький шлем и крохотный мотоцикл. И сделаю нашивку на его кожаной куртке. Но сначала — на твоей. Потому что ты теперь моя “старушка”.

— Аарон…

Она снова плачет, но уже не так горько. А я глажу ее по волосам и спине, постоянно целуя то в макушку, то в висок.

— А еще мы поженимся, поняла? — говорю таким тоном, чтобы она понимала, возражения не принимаются. — Только перед этим начнем посещать психотерапевта.

— Я согласна, — отзывается Кьяра.

— Думаю, терапия будет непростой. Тебе придется снова прожить все то, что ты пережила, только уже не физически. Но после должно стать легче. Малышка, — зову ее, и она поворачивает голову так, чтобы столкнуться со мной взглядом, — я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Ты и наш ребенок.

— Я боюсь, Аарон, — шепчет она.

— Чего?

— Всего. Боюсь, что не смогу любить ребенка. Что не дам ему всего того, что дают детям нормальные матери. Боюсь разочаровать тебя. Боюсь, что рано или поздно тебе надоест нянчиться со мной, и ты выгонишь меня из дома.

— Никогда, — шепчу, чувствуя горький ком в горле. Как будто слова Кьяры затронули нечто очень чувствительное, глубинное внутри меня. — Никогда, слышишь?

— Я люблю тебя, — шепчет она.

— И я люблю тебя, малышка.

Касаюсь распухших от слез губ своими и снова кладу ее голову себе на грудь.