Глава 10
Идя вслед за здоровенной орчихой с черной блестящей косой толщиной, должно быть, с ее собственное бедро, Нерандиль, хоть и исподволь, поглядывала по сторонам. Творившееся вокруг нее напоминало оживший кошмар, от которого вставали дыбом волосы на затылке и леденела в венах кровь!
Бурвадеги, кровожадные убийцы-налетчики, которыми эльфы испокон веков пугали непослушных детей, сейчас окружали ее со всех сторон. Смотрели ей вслед со злостью и ехидством, выкрикивали что-то на своем грубом орочьем наречии и показывали совершенно неприличные или страшные жесты.
Убийцы… грязные животные… нет! Бурвадеги похуже будут любых, самых жутких тварей из нехоженных глубин Чернолесья! Потому что те убивают от голода, а эти на потеху и из корысти!
Нерандиль отворачивалась от них в сторону, прятала взгляд и упрямо шла вперед, стараясь не отставать от размашистого шага воительницы. Даже несмотря на то, что внутри вся дрожала от страха и ненависти. Пожалуй, только странная, иррациональная вера в то, что орк, пленивший Неру, не оставил бы ее на растерзание соплеменникам, все еще держала ее на ногах. После всего, что между ними было…
Подумав об этом, Нерандиль зажмурилась и замотала головой, пытаясь избавиться от тяжелых мыслей, которые она не готова была ворошить в памяти именно сейчас, но ей помогли.
Жесткие, словно стальные, пальцы впились ей в шею и толкнули вперед – в открытую клетку, полную кур, тут же бросившихся в рассыпную. Не успев сгруппироваться, эльфийка упала и больно ударилась о доски, лишь слегка припорошенные соломой. Обернулась, поймав на себе блестящий черной злобой взгляд – орчиха довольно улыбнулась и с лязгом захлопнула дверь клетки, навесив следом тяжелый замок.
Нет, Нерандиль не поняла ни слова из того, что орк сказал этой здоровенной бабе, когда передал ее ей, но почему-то была уверена, что не так он просил с ней обращаться.
Здоровенная орчиха отошла от ее клетки, но ненадолго. Нера только и успела отряхнуть от налипшей соломы ободранные вкровь коленки, когда та вернулась. Швырнула ей под ноги глубокую миску с вязкой жижей хлюпнувшей в ней при ударе об пол клетки и частично пролившейся на край плаща, в который куталась Нера.
– Йесть для васэ, вашйе величайство! – сказала она, изобразив подобострастие и отвесив вдогонку низкий поклон, заставив эльфийку замереть на месте от удивления.
Не слишком ли много ей попадается орков, так хорошо владеющих высокой речью? Особенно, если учесть, что все вокруг Нерандиль всегда говорили, что представители их племени в лучшем случае пару слов на эльфийском связать способны.
Орки, стоявшие рядом о чем-то спросили воительницу. А услышав от нее короткий ответ, громко заржали, толкая друг друга в бок и подначивая. Но и этим дело не кончилось. Один из бурвадегов вдруг выплестнул из своей кружки пойло и, без зазрения совести спустив штаны, демонстративно помочился туда. После чего под шумное одобрение товарищей подошел к клетке Неры и с не меньшим почтением, чем ее надзирательница, поставил полную мочи емкость рядом с чашкой тошнотворной похлебки.
Эльфийку замутило. Она с омерзением скосила взгляд на предложенный ей ужин и, увидев как со дна похлебки к мутной поверхности всплыла куриная черепушка с вываренными белесыми глазами, прильнула к прутьям решетки и вывернула наружу все что было в ее желудке.
Бурвадеги заржали еще пуще прежнего! Девушке показалось, что еще чуть-чуть и от их гогота у нее заложит уши, но вдруг все стихло. И, откинув со лба, прилипшие к нему непослушные пряди, девушка поняла почему.
Он стоял прямо напротив нее, с совершенно непроницаемым выражением на лице. Будто бы спокойный, но при этом готовый взорваться от гнева, который словно выжигал воздух вокруг главаря бурвадегов, излучаясь раскаленными волнами.
На мгновение Нера замерла от ужаса, решив что ее стошнило прямо на него, так близко орк стоял к клетке, но быстро поняла что ошиблась. Мужчина возвышался над остальными, выделяясь теперь не только своим ростом и крепостью мышц, но также богатством одежд. Вместо старых выцветших льняных штанов и потрепанных битвами кожаных доспехов на нем красовался вышитый черным шелком по черному бархату жилет и черные же шаровары, заправленные в шнурованные сапоги по щиколотку. Эта одежда теперь еще больше выделяла его среди остальных и казалась совершенно неуместной в военном походе.
На миг поймав ее взгляд, орк обернулся к своим людям и, прорычал что-то на родном наречии, от чего все вдруг выдохнули и даже стали нерешительно улыбаться. Все, кроме надзирательницы. Та наоборот вся подобралась и даже сложила под тяжелой грудью могучие руки.
Обернувшись к ним спиной, бурвадег склонился к клетке и сказал так, чтобы услышала только Нера:
– Нйе вздумай йест то, что она приноситэ. Вечером пойдйешь служить в мой шатер, там и накормлйю.
***
Когда лес вокруг погрузился в сумерки и Нера начала клевать носом, ее вдруг разбудил лязг замков. Угрюмый бурвадег с каким-то потухшим, рыбьим взглядом и уродливым шрамом тянувшиемся от левой скулы к ключице, снял с ее клети замок и с угрозой стукнул по прутьям короткой дубинкой.
Неловко поднявшись на нетвердых, затехших ногах, Нерандиль кое-как выбралась из клетки, расталкивая кур, и, спрыгнув на землю, постаралась отойти от орка как можно дальше. Но тот, рыкнув что-то на своем, схватил ее повыше локтя и с силой потащил в сторону костров и палаток.
Лагерь бурвадегов умопомрачительно пах жареным мясом. Этот аромат сводил с ума, перебивая все другие запахи и заставлял желудок эльфийки скручиваться тугим болезненным узлом. И это при том, что она знала – вряд ли хоть один из тех кроликов, тетеревов и кабанов, которые крутились на импровизированных вертелах над кострами, был убит по закону Лантишан – милосердно и с благословения богини. А значит ей их мясо было есть нельзя.
Всю дорогу на них оборачивались. Кто-то просто смотрел с интересом или отвращением, кто-то переговаривался, а некоторые плевали себе под ноги, с омерзением произнося какие-то рычащие едкие слова. Если бы Нера могла убивать взглядом, то положила бы поллагеря, но за единственную попытку огрызнулся в ответ тут же получила ощутимый тычок в спину от сопровождавшего ее орка. А вот бурвадегам за ее унижение ничего не было. Только раз, когда кто-то попытался швырнуть в нее камень, смельчак получил не менее грозное предупреждение.
Остановившись у самого большого шатра, в центре которого было отверстие с курившимся сквозь него сизым дымком, орк достал откуда-то высокой кувшин со сплюснутый горлом. Грубо сунув его в руки эльфийки, он втолкнул ее внутрь и Нерандиль на миг застыла, ослепнув от яркого света и громких голосов.
Вокруг жаровни в центре, возлежали и сидели орки-бурвадеги. Они, кажется, даже не обратили внимание на вошедшую туда эльфийку – так были увлечены разговорами. Их было не меньше десятка – все как на подбор здоровенные, мускулистые и волосатые. Некоторые носили бороды, другие напрочь сбривали всю растительность с головы, но при этом отличались едва ли не густой шерстью на всех прочих открытых участках тела.
Орки пили, проливая вино на тонкие эльфийские ковры, которыми здесь был устлан земляной пол, без зазрения совести вытирали руки, испачканные в жиру от приготовленной тут же кабанятины, об шелковые подушки с ручной вышивкой, били посуду и смеялись, смеялись, празднуя свою кровавую победу.
Над ее соседями, друзьями и близкими.
Тонкие пальцы сильнее сдавили горлышко кувшина и Нерандиль охнула, узнав витиеватый рисунок на его округлых боках. Он принадлежал родителям Эрисин! Кажется, она видела его всего дважды. Кувшин был частью большого сервиза и наверняка являлся реликвией семьи виноделов.
А теперь что же, Нерандиль должна была подавать в нем вино их убийцам?
Стиснув зубы от злости так, что те едва не начали крошиться, Нерандиль замахнулась кувшином и со всей силы саданула им по ближайшей опоре шатра, забрызгав кровавыми каплями и струйками вина ближайшего к ней орка.
Вот теперь бурвадеги обратили на нее внимание. Все до единого. Они замолчали, в недоумении уставившись на нее. Кто-то со злостью, раздражением или даже смехом. Но ярче всего читались эмоции орка, медленно поднявшегося с горы подушек в дальней части шатра. Увидев ярость в глазах своего пленителя, Эрисин даже пошатнулась на месте, едва не упав – так страшно ей стало всего от одной краткой мысли о том, что предводитель убийц сделает с ней за такую дерзость.
Он что-то прорычал на своем родном наречии и все вокруг с удивлением обернулись к нему. Мужчина же, высоко подняв руку над головой, щелкнул пальцами и мгновения не прошло, как в руки Нерандиль с силой всунули другой кувшин. Судя по тяжести и цвету – латунный, в отличии от предыдущего.
Прежде чем обратно рухнуть в подушки, бурвадег сказал что-то еще, заставив своих соплеменников зайтись мерзкими смешками и смехом. Теперь они поглядывали на нее не со злостью, а скорее с презрением. Когда же внимание пристуствующих вновь переключилось с нее на явства и разговоры, эльфийка получила очередной ощутимый тычок под бок – тот самый орк с рыбьим взглядом, приведший ее сюда, многозначительно обвел выпученным взглядом присутствующих и замахнулся на Неру короткой дубинкой.
Что ж, тут и семи пядей во лбу не надо быть, чтобы понять что именно от нее требовалось и что она получит за непослушание.
Идя от одного призывно поднятого кубка к другому, эльфийка размышляла о том, как просто было бы подсыпать всем им яд. Ведь всего-то и нужно было что найти в округе специальную травку, и, подсушив ее на солнце, да растерев прямо так, грязными руками, бросить незаметно щепотку в этот ненавистный тяжелый кувшин.
Вот ведь славный бы вышел пир! А главное, смерть в корчах от желудочного кровотечения, стала бы достойной местью для всех этих отвратительных существ, по какой-то случайности оставленных ясноликой Лантишан среди обитателей Эвенора.
Вдруг впереди взмыл вверх еще один кубок, но Нера, вырванная его появлением из сладких мыслей о кровавой расправе, замерла на месте, не решаясь подойти.
Помимо нее в шатре предводителя бурвадегов прислуживали еще два орка – рыбоглазый и тощий долговязый мальчишка, у которого клыки только-только выступили над нижней губой. Оба они в данный момент отрезали куски ароматного мяса от кабана только-только снятого с вертела. Надеяться на то, что кто-то из них подойдет к главарю не приходилось.
Устав ждать вина, тот вдруг подхватил с подноса перед собой спелую сочную сливу и запустил ею прямо в лоб Нерандиль. Та едва успела увернуться, но ягода попала в опору возле нее, забрызгав сладким соком волосы девушки. На них стали оборачиваться – медлить больше было нельзя и эльфийка, собрав в охапку все остатки храбрости, подошла таки к нему на негнущихся ногах.
Пока густое рубиновое вино лилось из кувшина в золотой кубок бурвадега, мелко позвякивая металлическим горлышком о край, Нера старалась не смотреть на мужчину. Тот же напротив, сверлил ее тяжелым взглядом. Наверно, глупо было девушке надеяться на то, что когда кубок будет полон, он просто отпустит ее с миром.
Так и вышло. Лишь только она подняла кувшин и шагнула в сторону, орк поймал ее за руку и, притянул к себе, силой заставив опуститься рядом с ним на колени.
– Ты просто глупайя или смертйи хочешэ? – тихо прорычал орк, нависнув над ней, опаснее грозовой тучи. – Здйесь любой тйебе шею свернётэ за один только косой взглйяд в свою сторону!
– Не свернёт. – Понуро произнесла Нера себе под нос и попыталась отдернуть руку, но тот лишь сжал ее крепче, яростно сверкнув своими ледяными глазами.
Орк напряженно огляделся вокруг – почти все его бурвадеги были увлечены поеданием горячей кабанятины. Иные вгрызались в сочное мясо, будто изголодавшиеся звери, совершенно ничего не замечая вокруг, другие же вели увлеченные беседы с соседями, абсолютно не обращая внимания на вожака и склонившуюся у его ног эльфийскую пленницу.
– Йесли уж открывйаешь ротэ, будь добра говорйить так, чтоб я слышалэ! – процедил он сквозь зубы, убедившись что никому до них нет дела.
– Никто меня не тронет, ведь так? – дерзко подняв на него взгляд, спросила эльфийка, а орка в ответ на это словно оторопь взяла. – Что ты им сказал обо мне? Что я теперь твоя рабыня? Они не посмеют тронуть собственность своего господина. Это ведь так? Ты их вожак?
– Онйи мне не слугйи. А ты, я глйяжу, нашла во мне равного? Это ошйибка. Не зарывайся остроухйая, чем выше задйерешь носэ, тем больнйее споткнешься. Хорошо если шйею не свернйёшь!
–Так давай! – с вызовом вскочила на ноги девушка, тяжелая рука орка при этом все еще до онемения сжимала ее тонкое запястье. – Чего ты ждёшь? Сверни сейчас! Они смотрят на меня волком и на тебя косятся из-за того, что ты со мной возишься. Так что как бы тебе самому не полететь в пропасть вниз головой, с помощью чьей-то щедрой руки!
В голубых глазах орка сверкнули настоящие молнии, но едва он приоткрыл рот, чтобы осадить нахалку, совсем рядом с ними вновь взмыла рука с кубком. Бурвадег, требовавший вина, недовольно потряс им и уже стал озираться в поисках нерадивой рабыни, когда мужчина с негодованием выпустил наконец руку Нерандиль из своей хватки.
Он еще долго сверлил ее спину недовольным взглядом, но больше к себе не подзывал. Эльфийка же старалась обходить стороной его ложе и вовсе даже не смотреть в его сторону. Хотя, порой, ей безумно хотелось бросить на него взгляд. Чтобы узнать чем тот занят и думает ли еще об их разговоре.
Почему? На этот вопрос она не смогла бы себе ответить. Да и не стремилась, потому что знала – ответ мог ей не понравиться.
Гости вожака разомлели от выпитого и съеденного достаточно быстро. Кто-то продолжал вести неторопливую беседу, развалившись на подушках, а кто-то давно видел десятый сон, храпя самозабвенно и совершенно не стесняясь окружающих.
Нера ловко пробиралась с кувшином среди тел и подушек, когда где-то вверх взмывал опустевший кубок.
Сдерживать свое отвращение от варварских орочьих обычаев ей было сложно, к счастью на эльфийку никто уже и не смотрел. Событием она была лишь в начале вечера. Теперь же, когда все, кому то было приятно, успели обсудить ее появление в лагере, она была для них едва отличима от мебели. Даже после недавней выходки.
И это, несомненно, было ей только на пользу.
Казалось, что этот изматывающий и тяжелый для нее вечер так и закончится… но вдруг, в противоположной от Неры стороне шатра, взметнулась вверх рука, сжимавшая походный рог для возлияний. Сильная, но более изящная чем прочие. Единственная женская рука.