Глава 16
С тех пор, как эта бледная остроухая появилась в лагере, Асгерд не находила себе места. Она почувствовала… нет, даже сразу поняла! Что с ней что-то не так, с этой тощей махве. То, как Ульд смотрел на нее, то, как с ней обращался – орки не ведут себя так с пленными эльфами, а тем более гаркары!
Но все, что оставалось Асгерд, это снова и снова сжимать кулаки и следить за девкой, презрительно сплевывая себе под ноги, каждый раз, когда случалось проходить мимо нее.
Тощая, бледная, с зелеными глазищами на пол лица… что он мог найти в ней?
А в том, что Ульд смотрел на эльфийку именно как на женщину, она после вчерашнего больше не сомневалась. И это было так отвратительно! И так больно ранило Асгерд в самое сердце, что ей хотелось выть, запрокинув голову и рвать на себе волосы!
Потому, что сказать об этом она никому не могла. Не от того что Ульд был ее гаркаром, нет. Гаркары воинам не господа, а в чем-то даже слуги. А потому что это навредило бы ему, а она не могла даже мысли допустить о том, чтобы предать доверие Ульда.
Потому что любила его с тех самых пор, как пришла в себя после страшной резни, устроенной эльфами в ее родной деревне. Тогда она подняла эту любовь на знамя, следуя за Ульдом, как за своим личным божеством и с тех самых пор делала все, для того чтобы он смотрел на нее с гордостью. Надеясь, что однажды, мужчина поймет что она равная ему и может быть ему больше, чем верной соратницей.
Но как могла она допустить хоть мысль о том, что будущий вождь орочьего племени, дитя от первой орочьей крови, обратит столь желанный ею взгляд не на другую орчиху, а на эльфийку! Что за извращенная магия могла заставить его сделать такой выбор?
За все время походов и даже своей жизни до них, Асгерд никогда не слышала о том, чтобы кто-то из орков испытывал желание к остроухим. Ведь они и правда своим тщедушным видом могли вызывать разве что отвращение. Куда им до полнокровных орочьих женщин, сильных, статных, способных выносить здоровое потомство, а если потребуется и свой дом защитить от врагов наравне с мужчинами! И это все еще если не брать в расчет глупый закон, вложенный в тела эльфов их благословенной Лантишан, делавший невозможным сношения между эльфийками и мужчинами не предназначенными им богиней – истинными супругами.
У орков с этим все было куда проще. Встретить истинную пару было возможно, но не всегда достижимо и ее соплеменники свободно женились и доживали до седин с парой, избранной без божественного вмешательства Немлы. В конце концов та, пожертвовав собой у края мира, освободила своих детей от любых оков!
Асгерд не надеялась встретить свою истинную пару. Она даже боялась этого, ведь случись такое, ей пришлось бы расстаться с мечтами об Ульде. Когда же бессонные размышления о том, что сам гаркар может встретить свою истинную, заставляли ее сердце замирать в груди от страха, она успокаивала себя тем, что согласилась бы стать и второй его женой. Нужно было всего лишь привлечь к себе внимание Ульда, еще до того как он встретил бы первую… Тем более такое практиковалось среди орков, решивших создать семью, так и не дождавшись встречи с истинной парой, а потом неожиданно встретивших ее. Порой случалось что и на склоне лет.
Асгерд искренне думала, что смирилась бы с другой в женщиной в жизни Ульда, если бы увидела, как тот счастлив. Стала бы ей подругой, а может быть и разделила бы их брачное ложе. Орки в этом плане придерживались весьма свободных нравов.
Но никогда, даже в самых потаенных темных мыслях она не могла подумать о том, что происходило прямо сейчас, на ее глазах…
– Грустишь, что не видать тебе саргова коготка на нитке, а? – вывел ее из размышлений знакомый сиплый голос.
Возле Асгерд, расплескивая бродянку из кубка, но нисколько о том не беспокоясь, плюхнулся старый Гурх. Его щеки и нос налились синевой от выпитого, а глаза блестели хмельным весельем, свидетельствуя о том, что тот уже влил в себя не меньше четверти бочонка.
Она тепло улыбнулась ему и слегка стукнула своим кубком об его, как бы говоря “раскусил ты меня, бродяга старый, ничего-то от тебя не скроешь!”
– Ладно тебе грустить, подруга! Уж Ульд то точно тебя без трофея не оставит.
– Так это же будет его трофей, не мой, дядька Гурх. – грустно улыбнулась Асгерд и, посмотрев на дно своего кубка, осушила его одним глотком даже не поморщившись.
– Эээ… да нет. Теперь вижу что тут не в охоте дело… Неужели отказал тебе?
– Что? – орчиху словно ледяной водой окатило от его слов. – О чем ты?
– Ну, не думаешь же ты, что никому не видно какие ты взгляды на него бросаешь? Эх-хэ… Пожалуй, что только одному Ульду и не видно. Дурак он, вот что я тебе скажу. Такая девка по нему сохнет, а он хоть бы вокруг оглянулся. А то ничего дальше своего носа поди и не видит.
Асгерд почувствовала как вспыхнули ее щеки, но виду не подала. Усмехнулась только, как можно безразличнее, будто Гурх в цель даже рядом не попал с этими своими подозрениями. А тот только ближе подсел, да еще и приобнял ее за плечи.
Шепнул прямо на ухо, горячо, царапая кожу и обдавая пьяным дыханием. Асгерд даже попыталась в начале отстраниться, но потом замерла, как вкопанная, слушая слова старого орка.
– Остроухая ведьма достаточно пожила на этом свете, не считаешь? Надо от нее избавиться, пока она нашего гаркара на дно за собой не утащила. Ты же понимаешь о чем я? Да, Асгерд?
Асгерд шумно втянула носом воздух и опасливо оглянулась вокруг, не подслушивает ли кто их разговор. Но никого из бурвадегов не было рядом. Сейчас большая часть орков, оставшихся в лагере, наблюдала за тем как Мерг и Брогри мутузят друг друга, за то что первый без спроса выпил бродянку из кубка второго. И все это прямо рядом с большой бочкой сего напитка, которую орки еще даже не ополовинили.
– Но как? Он же вьется над ней, словно коршун. Как не посмотришь, ищет ее взглядом. Я ведь пыталась… думала, если ей духу с жизнью счеты свести не хватит, так она сбежит. Но нет.
– Добрая ты, Асгерд. Простоватая и добрая. Зачем же ей делать что-то такое, если цель ее тут! Нет, эту пиявку можно только растоптать и сжечь. По-другому от нее не избавиться. Вопрос только в том, готова ли ты замарать руки?
– Но как.. я объясню это ему? Он ведь мне… велел беречь ее. Как я могу… что он сделает со мной, если я предам его доверие?
– А ты об этом не думай. Старый Гурх за тебя подумает. Вот, уже и сейчас подумал – Ульд не вернется до рассвета, зверь далеко отсюда ушел. А это значит, что времени у тебя предостаточно.
– И что мне, просто пойти и прирезать ее, как свинью или шею свернуть, как курице?
– Нет, ну зачем же. Пусть сама на тебя кинется. Ульд ведь не позаботился о том, чтоб его махве прежде всего осталась без зубов и когтей? Так почему бы ей не броситься на тебя первой? А ты бы стала защищаться. В такой драке, сама понимаешь, все что угодно может случиться.
– А остальные?
– А что остальные?
– Они все равно увидят, как было. И все расскажут ему, если потребует.
– Уверена? А я думаю, что им самим будет в радость такое представление. И посмотреть… и поучаствовать. Ты только посмотри на них.
– Спасибо, дядька Гурх.
Только поднявшись на ноги, Асгерд поняла что пьяна. Земля качнулась под ее ногами, но решимость, поселившаяся в сердце благодаря старому мудрому Гурху, не позволила свернуть с выбранного пути.
А он был один. Всегда один. С того самого момента, когда она еще не поняла, но почувствовала какую гадину Ульд привел в лагерь. Околдовала его остроухая или нет, но Гурх прав, она здесь чтобы погубить его, ведь если гаркар не откажется от связи с ней, то не быть ему агаханом Облачной Долины. И страшно представить что тогда случится, ведь он последний наследний первой крови! У Аргура, дяди Ульда, нет и не может быть детей, а значит их некогда богатый солнечный край лишится надежной крепкой руки и погрязнет в распрях и кровавой борьбе за власть.
Ведь если нет того, кто должен стать агаханом по праву, то каждый захочет занять столь желанное место.
Нет, Асгерд не могла этого допустить. Пусть даже Ульд никогда не простит ее за содеянное, она сделает это для него. И, без сомнения, сполна насладится наблюдая за тем, как остроухая ведьма испустит дух…
Эльфийка не спала. Сидела на полу своей крошечной клетки, обняв колени и смотрела как Асгерд приближается к ней, обходя костры пирующих бурвадегов. Может статься, что даже ждала ее, потому что ни взглядом, ни словом не выдала своего удивления, когда воительница остановилась напротив нее и швырнула ей под ноги ключ от замка.
Остроухая не шелохнулась, только перевела безучастный взгляд с ключей на орчиху, не сказав при этом ни слова.
– Ну? Чего ждешь?
– Рассвета. – Ответила та, будто бы даже без издевки. – Теплые лучи солнца, согревающие кожу несмотря на утреннюю прохладу и ласковое пение птиц, восхваляющих его восход – моя последняя радость.
Асгерд презрительно фыркнула, решив что эльфийка должно быть успела тронуться умом за время своей упрямой голодовки, и сплюнула себе под ноги.
– Открывай клетку, дура!
Удивительно, воительница ожидала что та станет и дальше препираться, но девушка вдруг послушно подняла ключ и, недолго провозившись с замком, выбралась из клетки наружу. Опустив босые ноги в низкую зеленую траву, пленница будто бы даже улыбнулась и вздохнула с облегчением.
Асгерд посмотрела на нее, такую спокойную, замершую на месте с мнимой покорностью в огромных зеленых глазах, и? не сдержав ядовитого гнева скопившегося внутри при виде этой эльфийской гадины, прикрикнула на нее:
– Давай! Что встала? Беги, тварь!
Но та даже не шелохнулась. Только удивленно изогнула одну бровь и сложила руки под грудью, словно в доказательство своей решимости во что бы то ни стало оставаться на этом самом месте.
– Зачем? Уж тебе ли не знать, что сироте из разоренной деревни незачем, да и некуда идти в этом мире.
Ее слова, словно ледяной водой окатили Асгерд, заставив разгоряченную кровь орчихи быстрее побежать по венам! Это он… Ульд рассказал ей! Но зачем? С какой стати поделился с проклятой остроухой таким личным, таким важным для нее!
Злость, обида и негодование вспыхнули в груди воительницы с удвоенной силой, заставив дышать часто и шумно. Она не скрывая угрозы вытянула свой боевой топор из петли на поясе и прорычала не сводя с пленницы тяжелого взгляда:
– Что ж, ведьма… надо было воспользоваться шансом, который я тебе дала…
Позади кто-то из бурвадегов окликнул Асгерд по имени, но та не обернулась. Только спиной почувствовала, как в их сторону обратилось не меньше десятка взглядов. Пройдет мгновение, и все увидят что она выпустила махве гаркара из клетки, а значит на невнимательность подвыпивших орков рассчитывать уже не приходилось.
“Ну и пусть!” – решила про себя Асгерд, покрепче перехватив короткую рукоять. Она и так уже сделала выбор и сворачивать с избранного пути было бы глупо.
Подумав об этом, воительница занесла топор и наотмашь махнула им перед эльфийкой, целя той прямо в грудь. Но ее неожиданный выпад в последний миг был распознан и остроухая отступила в сторону, заставив лезвие высечь искры, ударившись об железные прутья клетки.
– Воспользуйся сама своим шансом! – со неожиданной злостью в голосе выкрикнула пленница и одним быстрым движением выбросила руку в сторону Асгерд.
Та не сразу поняла что случилось – левая ее рука сама собой метнулась к шее. К месту укола и резкой боли. Пальцы коснулись рукоятки короткого ножа, на всю длину лезвия вошедшего в ее шею и по ним тут же заструилась теплая и липкая кровь.
Поняв, что эльфийской гадине удалось вот так просто ранить ее, Асгерд взревела и пошла в атаку, желая достать ее как можно скорее, пока потеря крови не лишит силы ее собственное тело.
Один замах, еще один и истошный вопль остроухой заставил кровавую радость мурашками разлиться по венам орчихи! Длинная рана на бедре остроухой заставила ту повалиться на землю и попятиться в сторону. Асгерд остановилась над ней, продолжая зажимать левой рукой собственную рану и с наслаждением вгляделась в лицо эльфийской ведьмы, желая запечатлеть в своей памяти момент, когда та ощутит наступление своей смерти.
– От своей судьбы не уйдешь, да, остроухая сука? Мы обе знаем, что ты должна была сдохнуть еще тогда…
В этот момент Асгерд показалось, что само небо свалилось ей на голову. Едва удержавшись на ногах от удара, она выронила топор и что случилось смогла понять лишь мгновение спустя, когда сквозь звон наполнивший уши смогла расслышать голос старого Гурха:
– ..Асгерд, Асгерд… ну, куда торопишься?
Седоволосый орк встал между нею и эльфийкой вальяжно закинув на плечи свой двуручный топор. Видимо его обухом она и получила по затылку. Однако, бил Гурх, коненчо же даже не впол силы, иначе не стоять бы ей сейчас на этих самых ногах.
– Разве мы так договаривались? Или хочешь себе одной оставить все веселье? – говорил он на орочьем и бурвадеги, медленно обступавшие их, стали довольно хохотать и подначивать Асгерд, пеняя на ее нежелание делиться. – Э не-ет…
Убедившись, что из воительницы соперница сейчас была никакая, старик вальяжно развернулся к замершей на земле эльфийке. Поймав на себе его взгляд, та спешно поддянула к себе раненую ногу и неуклюже поднялась, стараясь не опираться на нее.
– А ты что уставилась, остроухая? – спросил он так же на орочьем, вероятно потому что помимо Асгерд и Ульда среди бурвадегов мало кто мог хоть пару слов связать на эльфийском, но скорее из-за того, что слова Гурха предназначались вовсе не остроухой. – Не будет тебе легкой смерти. Пока наш великий гаркар охотится на благородного сарга, мы, с братьями бурвадегами, устроим свою большую охоту!
От этих его слов волна одобрительных воплей и свиста прокатилась по рядам бурвадегов. Одни стали выкрикивать в сторону пленницы оскорбления, другие же просто кровожадно потрясали оружием в ее сторону, так что эльфийке и без перевода стало ясно, что дело ее худо.
Наблюдая за тем, как вытянулось и пуще прежнего побелело лицо остроухой, старый Гурх играючи подкинул в руках топор и воскликнул на ломаном эльфийском, яростно сверкнув в ее сторону глазами:
– Беги, тупой махве! Беги!
– Хочу себе ее уши! Сдерем с нее шкуру! – полетели со всех сторон кровожадные выкрики бурвадегов.
На какое-то мгновение Асгерд встретилась с пленницей взглядом и поняла, что все же получила то, чего хотела – осознание эльфийкой близости собственной смерти. Безысходность, ужас и паника ледяной коркой блеснули в огромных изумрудных глазах и воительница с удивлением подумала о том, что не получила от этого наслаждения. Только жалость в тот миг острой иглой впилась в ее сердце.
Прочла ли остроухая ведьма это в ее взгляде в ответ или нет, но та, не медля больше ни мгновения бросилась прочь от пожиравших ее глазами и костеривших на чем свет орков. Отчаянно хромая, но все же прытко, девушка скрылась в густой листве ближайших кустарников, заставив Асгерд подумать, что не так проста будет эта добыча, как кажется.
– Эй, бурвадеги! – воскликнул старый Гурх, высоко подняв над головой топор, чтобы угомонить разбушевавшихся воинов, – Кто прибьет остроухую, тому и ее уши и бочку бродянки в одно рыло!
– Эй-еее! – отозвалась толпа радостным воплем и ринулась вслед за остроухой пленницей.