Глава 17

Сарг или лесной король – порода зверей настолько неуловимых, что говорят, даже в свитках великой эльфийской библиотеки нельзя найти двух похожих их изображений. Тем не менее, многие ходившие в эльфийские леса бурвадеги, рассказывали о том что видели сарга, вышагивавшего величавой поступью на мягких кошачьих лапах по речному берегу, ловко взбирающегося на скалы на светящихся в ночи серебряных копытах или роющего желуди своей сохатой, как у оленя, головой, в полнолуние у высокого старого дуба.

Что было правдой, что ложью, не узнать, пока лесной король не явится тебе лично. Одно было наверняка – сарги действительно существовали в природе. О том, говорила мантия из шкуры этого зверя, которая вместе с цепью агахана должна была перейти к Ульду, когда тот займет наконец место своего отца.

На ней была густая белая шерсть. Гладкая, но жесткая, как у любого другого хищника. Чередующаяся со светящимися зеленовато-голубыми полосами, которых уж точно не встретишь ни у одного другого животного! Пусть даже и в древнем эльфийском лесу.

Когда Ульд был еще совсем мал, он любил подкараулить отца спящим и, сев возле него, осторожно гладить его мантию. Наблюдая за тем, как невероятное свечение касается пальцев, на мгновение передаваясь им – заставляя светиться и их.

Прикасаться к удивительной мантии агахана без его на то разрешения, строжайше запрещалось! Но соблазн снова погрузить пальцы в прохладную волшебную шерсть был слишком велик для маленького Ульда. Даже несмотря на то, что в тот единственный раз, когда он был застукан за этим, отец повелел всыпать мальчишке плетей и на неделю отправил его в обитель Немлы, прислуживать жрецам. Может и потому что те не так уж и скверно отнеслись к ребенку, заставив его всего-то с утра до вечера полировать доспехи и смазывать маслом мечи, лежавшие без дела в оружейной.

Будь на его месте любой другой орк, мигом бы лишился головы.

О происхождении саргов рассказывали разное, но у орочьего племени в ходу в основном была история о диком коте, отказавшемся повиноваться Лантишан. Прогуливаясь однажды по своим лесным владениям, та набрела на пещеру из которой открывался прекрасный вид на озеро. Богиня решила что она станет достойным местом для алтаря в ее честь. Вот только не учла, что зверь, обитавший в той пещере, не пожелает ее покинуть добровольно.

Безрассудно храбрый дикий кот, (а по другим версиям это мог быть и олень, и вепрь, и даже волк), воспользовавшись беспечностью богини, напал на Лантишан и, разодрал ей лапой платье. В отместку же та подняла с земли ивовый прут и хлестнула его по спине, оставив длинную кровавую борозду.

Но животное и не собиралось сдаваться! Снова и снова сарг нападал на богиню, а Лантишан хлестала его, нанося все большие и большие увечья, пока дикий кот не пал у ее ног, истекая кровью. Уступив лишь только потому, что больше не имел сил сражаться.

Именно такого, израненного и бездыханного, но все еще живого лесного кота нашла милосердная Немла. В отличии от сестры, она пожалела храброго зверя, рискнувшего жизнью, защищая свой родной дом. Раны его были так серьезны и глубоки, что ей пришлось их зашивать. Но было их так много, что в какой-то момент у Немлы кончились нитки и она не придумала ничего лучше, чем использовать вместо них свои чудесные, светящиеся волосы.

Так сарг и обрел свои удивительные полосы, которые стали передаваться его котятам по наследству. А может быть оленятам, кабанятам или волчатам, но Ульд, перебирая пальцами светящиеся шерстинки, почему-то все равно всегда представлял себе именно большого дикого кота.

Храбрый зверь, не побоявшийся выступить против самой богини, защищая свою родную обитель, в представлении маленького мальчика никак не мог был оленем или вепрем, которых орки употребляли в пищу, или волком, которых в его племени не почитали за вероломные повадки.

Только диким неуловимым котом.

Нетрудно догадаться, что за шкурами саргов шла непрерывная охота – за одну такую можно было получить целое состояние! Вот только, все орки, отправлявшиеся в эльфийские леса на охоту в лучшем случае возвращались ни с чем. Изловить и убить сарга было так сложно, что практически невозможно. Но, тем не менее, шкурами этих удивительных зверей были украшены мантии всех орочьих правителей, хоть и было их куда меньше, чем тех же глав эльфийских домов. И даже некоторые прославленные орочьи военачальники могли похвастаться таким украшением своих доспехов! Эльфы же, по слухам, не испытывали перед этим удивительным зверем такого благоговения. Остроухие недоумки предпочитали украшать сарговыми шкурами свои дома, вешая их на стены или укладывая на постели, что без сомнения было самым бессмысленным расточительством из тех, что можно было представить!

Ведь зачем вообще с риском для жизни добывать шкуру такого величественного зверя, если нельзя будет похвастаться ею перед всеми вокруг?

Выйдя на след зверя, Ульд вновь вспомнил о своем детстве и улыбнулся. Хоть отец с братьями и были суровы к нему, порой, даже слишком, а все же было в той поре свое очарование. Взять те же сказки о сарге и короткие моменты, когда он мог своими руками прикоснуться к легенде. Запустить чумазые мальчишеские пальцы в чудесную прохладную шерсть, наблюдая за тем как зеленовато-голубое сияние всполохами охватывает их и рассеивается, стоило только убрать руку.

Теперь же легенда вдруг оказалась еще ближе! Но поверить в то, что он действительно идет по следу того самого лесного короля, Ульд смог лишь своими глазами увидев пару светящихся шерстинок, зацепившихся за ветку терновника.

Чтобы не создавать толпу, еще в лагере разделились по-трое. К гаркару присоединились двое бурвадегов-воинов, с которыми раньше ему не доводилось общаться лично.

Разумеется, сопровождать предводителя в начале вызвались карчакары Меркен и Эргерд, но Ульд отказался, решив что у орков низшего ранга будет меньше вопросов, если он вдруг сойдет со следа, чтобы обыскать какой-нибудь приметный старый дуб на предмет потерянных саргом рогов.

Шли кучно. Больше всего гаркару претило то, что даже несмотря на выбор спутников все равно ему приходилось изображать из себя увлеченного охотой мужчину, хоть и занимался он скорее собирательством.

Как назло след зверя отчаянно петлял между кустарниками, ведя охотников куда-то вглубь хвойного леса. Вместо того чтобы навести на открытую поляну или дубовую рощу, где было больше шансов разжиться сарговыми рогами. Быть может, полчаса или более того спустя, орки и вовсе вышли к мелкому ручью, за которым след ожидаемо потерялся.

– Все зря! – не сдержавшись прорычал Ульд, и со всей силы пнул гальку на берегу.

Та послушно взметнулась облаком и градом упала в быструю воду.

– Гаркар Ульд! – тут же послышался голос одного из сопровождавших его бурвадегов.

Расторопный юноша, поняв что след потерян, сразу же перебрался на другую сторону, в надежде найти его продолжение. И теперь, придерживая у пояса боевой топор, чтобы не бряцал по чем зря об броневые клепки на его штанах, во весь опор несся обратно.

– Нашел след? – Спросил орк без эмоций.

Он, просто сам не знал радоваться тому или нет. Все же не охота на зверя была его целью.

– Лучше! – даже не пытаясь сдержать эмоции воскликнул молодой бурвадег, – Там логово, мой гаркар! Саргово логово!

Теплый свет факела, лениво облизывал стены пещеры, заставляя сталактиты и сталагмиты отбрасывать трепещущие тени. В них то и дело мерещилось движение и опасный взгляд из темноты. Но яркий отблеск давали не глаза зверя, притаившегося за поворотом, а влага, стекающая по неровным каменистым уступам.

У самого входа пещера не казалась такой огромной. Она встретила их запахом сырости, свидетельствуя о том, что ни один приличный хищник не стал бы использовать ее как убежище. Но клочки светящейся шерсти, зацепившиеся за острые камни на входе и дальше вглубь, свидетельствовали об обратном.

Трое бурвадегов осторожно продвигались все глубже и глубже, напряженно вглядываясь в каждую тень и ловя каждый звук.

Громкий сухой хруст заставил Ульда вздрогнуть и обернуться. Молодой бурвадег, первым обнаруживший пещеру, замер на месте с виноватым выражением лица, а после осторожно поднял ногу.

В свете факела под его тяжелым сапогом удалось разглядеть множество мелких желтых черепков, но только по клыкастому осколку нижней челюсти, валявшемуся неподалеку, удалось понять, что это не остатки глиняной утвари.

– Череп. – вздохнул второй бурвадег, бывший куда постарше первого и потому, наверно, не столь взволнованный находке, – Орочий. Гляньте, вон она челюсть отлетела, там клыки нижние… Странно что так легко раскололся.

Ульд опустился на колено возле находки и поднял один из осколков. Поднес его к пламени факела, чтобы лучше рассмотреть.

– Не странно. Потому что не орочий. Эльфийский.

Мужчина вытянул руку с факелом в сторону и поднял его выше. Несколько мгновений потребовалось зрению чтобы сфокусироваться на полутьме и различить в угловатых выступах стен и разбросанных по земле камнях то, что таилось там, вдали от света, столько времени.

Кости и черепа. Много, разных размеров и форм. Животные, орочьи, эльфийские и не пойми чьи – они где-то были свалены кучами, а где-то разбросаны и раздавлены. Тут же, среди груды останков валялись погрызенные ржавчиной мечи, ставшие зелеными от влаги и времени медные, почерневшие латунные и стальные броневые вставки. Кожаные доспехи, к которым они когда-то крепились давно истлели, оставшись на костях их владельцев черной и серой плесенью.

– Милосердная Немла… – с ужасом выдохнул юноша. – Сколько же их здесь…

– За одну звериную жизнь столько не съесть. – Констатировал более опытный бурвадег.

– Не скажи. Вполне возможно… за очень долгую звериную жизнь.

Тот фыркнул.

– Не придумывай. Сарги столько не живут.

– Да? А откуда тебе знать сколько живут сарги? Ты хоть одного видел?

Орк недовольно скривился и приосанился, не без гордости сообщив:

– Мой отец видел. И мне рассказывал.

Молодой бурвадег невежливо усмехнулся, но, заметив недовольный взгляд гаркара, тут же спрятал ухмылку в кулак и сказал явно тише, чем собирался.

– Ой, да хорош заливать. Последнего ловили еще до того как твой дед твою бабку оприходовал.

– А я и не сказал что он его поймал. – Сквозь зубы ответил орк. Явно демонстрируя, что не хотел бы о том рассказывать, да теперь долг велит утереть недоверчивому сопляку нос. А небыло бы рядом Ульда, уж точно утер бы его по-другому! В начале кулаком, а потом может еще и коленом… – Сарг моего батю так потрепал, что тот на силу спрятался! Его спасло только то, что щит не выронил, когда эта бестия на него напала. Забился в дупло здоровенного дуба, а вход тем щитом и прикрыл. Уж как сарг его не пытался достать, а все же хоргюрги свои щиты на славу делают.

– Ну, вот ты и попался! – обрадовался молодой орк. – Скажешь твой отец хоргюргом был? Это как же? Всем известно, что жрецы себе машонку ядовитым плющом перевязывают, чтобы детей не иметь.

– А вот и нет. Не его это щит был, он с бойца подобрал, которого сарг первым задрал…

– Ой, да хватит заливать! Ни в жизнь не поверю…

– Тихо! – Прорычал Ульд, так и не дождавшись мирного окончания бессмысленной пикировки между бойцами. И обернулся к ним, чтобы каждого для острастки прожечь недвусмысленным взглядом. – Идиоты…

– Простите, гаркар. – Виновато поклонился орк по-старше, опередив младшего на полуслове, за что тот с досады пихнул его в бок. Но ответа не получил, только предупредительный замах рукой в лоб. Для острастки.

– Кости старые… – Задумчиво прошептал Ульд, обведя светом факела особо высокую кучу. Среди желто-серых костей и основательно поеденного временем барахла то тут, то там вспыхивали в его свете голубовато-зеленые искры. – А шерсть свежая.

– Ярко светится. Совсем недавно здесь сарг был. Ох… смотрите, след…

Там, где под сталактитом, нависшим по самому центру прохода, на пол пещеры накапала лужа, был отчетливо виден свежий отпечаток огромной когтистой лапы. Размером бывший почти с медвежью, но другой.

– Он может еще быть здесь? – Взволнованно спросил молодой орк.

Ульд не ответил ему. Только сделал еще несколько шагов вглубь галереи.

Света единственного факела едва хватало чтобы осветить своды пещеры на десяток шагов впереди, но и без того было ясно, что это даже близко не ее конец.

– Глядите в оба, идем спина к спине. И ни слова! – добавил он, обернувшись, и для острастки поймав взгляд каждого орка.

За этой пещерной галереей следовал резкий поворот в сторону, после которого своды ее расширились и вокруг стало ощутимо светлее. В начале Ульд думал что все дело в флуорисцирующей плесени, поселившейся здесь, но новый разворот на пути позволил ощутить дуновение свежего ветерка. Сомнений не было, у этой пещеры был и другой вход, а следовательно пещерой, как таковой, она и не являлась. Скорее тайным проходом под горой, часто используемым диким зверем.

Все встало на свои места, как только бурвадеги увидели яркий солнечный свет и устремились ему на втречу.

– Вот это красота… – не сдержал эмоций молодой орк, едва они оказались у второго входа в пещеру.

И, пусть больше никто не озвучил своих мыслей, открывшийся вид на небольшое, сокрытое со всех сторон высокими каменными стенами пространство, поражал воображение. Откуда-то с высоты, туда, куда из-за яркого солнечного света было больно устремить взгляд, вниз лилась кристально чистая вода. Небольшой поток, скорее всего являвшийся ветвлением горной реки, протекавшей где-то наверху, образовывал узкую ленту водопада. Его струи с огромной скоростью падали вниз и разбивались мелкими брызгами о камни, рождая радугу в преломлении солнечных лучей.

Воды, падавшей сверху, оказалось достаточно чтобы напитать небольшое озеро. Вода в нем казалась неестественно прозрачной. Настолько, что даже с того уступа, на который вышли бурвадеги, было видно как в ней близко ко дну снуют серебристые рыбки и даже маленькие черепахи.

– Немла, благослови… а что, если это та самая пещера из легенды? – дрожащим от волнения голосом спросил юный бурвадег, за что тут же получил ощутимый тычок в бок от сослуживца.

– Тсс! Смотрите…

Ульд проследил за пальцем бурвадега и дал воинам знак пригнуться, так же мигом прильнув к земле.

По другую сторону озера, опустив морду к воде, самозабвенно лакал воду зверь, точного описания которого не было ни у эльфов, ни у орков.

– Все же кот… – тепло улыбнулся Ульд, а бурвадеги, видимо приняв сорвавшиеся с его губ слова, как разрешение нарушить тишину, тут же пустились в пусть и тихое, но от того не менее восторженное обсуждение.

– Я знал! Я знал! А ты все олень, олень… сам ты олень!

– Ух… большой гадина…

– Красивый… уж насколько сама шкура хороша, а весь он куда краше…

И действительно, было тут чему подивиться. Взгляду охотников предстал огромный лесной кот, величиной, должно быть, с медведя. Округлую голову зверя венчали четыре длинных, загнутых назад рога, которые наверняка можно было с перепугу перепутать с оленьими. Его снежно-белая шерсть, изрезанная зеленовато-голубыми полосами, испускала едва заметное свечение, которое в ночное время, должно быть, выдавала сарга с головой. Но сейчас, средь бела дня лесному королю было достаточно просто скрыться среди зарослей. И кто знает, если бы в этот самый момент его не замучила жажда, возможно он первым бы обнаружил своих преследователей, а не наоборот…

– За мной след в след. – Едва слышным шепотом скомандовал Ульд и двинулся вниз по склону, направляясь к озеру. – И ни слова больше.

Но не успел он сделать и пары шагов, как ему в спину прилетела тяжесть и он, влекомый ударом кубарем полетел вниз.

Со злостью оттолкнув от себя оказавшегося таким неуклюжим старшего орка, Ульд выхватил из ножен меч и поспешил вновь обратить взгляд к озерному берегу. Вот только там уже ожидаемо было пусто!

– Простите… простите, мой гаркар…

– Заткнись… где он?! Вы видите его?

Кровь бешеным набатом ударила по барабанным перепонкам, словно отсчитывая секунды до нападения. Густые заросли камыша и высоких трав на том берегу озера, кусок скалы, когда-то давно обрушившийся вниз и теперь скрывавший от взгляда пространство этой открытой пещерной галереи по правую руку… опасность исходила отовсюду. Ведь Ульд всего-то на мгновение потерял сарга из виду! А тот не просто пропал, а словно испарился! И ведь кто возьмется утверждать, что не так оно и было? Все же мало кто из тех, кто воочию видел лесного короля, смог потом рассказать об этой встрече.

– ААА!