Глава 19
Резкая вспышка голубого цвета, словно взрыв в его собственной голове и мир вокруг погрузился во мрак. Ульд упал на колени, пальцами вцепившись во влажную землю. Загреб ее руками, вместе с листьями и мелкой колючей травой, словно то могло помочь ему удержать равновесие, но все равно завалился набок.
Тяжело дыша он снова и снова открывал и закрывал глаза, но темнота застила его взор. Решив на миг что ослеп, орк зарычал, до боли вцепившись себе в волосы и сильно зажмурился, пытаясь прийти наконец в себя от странного видения.
К счастью, все было временно. Стоило ему открыть глаза вновь, как над собой он увидел темно-синее небо, чуть подернутое облаками и тонкий серп луны в окружении ярких звезд.
Всего мгновение назад над ним ярко светило солнце, а теперь луна… всего мгновение назад клочок неба наверху со всех сторон, словно оправа для бриллианта, обступали высокие серые скалы, а теперь густые темные кроны…
Не известно как и почему, но теперь он вдруг оказался в совсем другом месте в совсем другое время!
Но осознать случившееся и додумать мысли, роившиеся в его голове, точно обезумевшие пчелы, он не успел. Яростный крик разорвал воздух над ним, заставив Ульда вскочить на ноги и разом позабыть обо всем – он знал этот голос и то, что он прокричал ему совсем не понравилось.
– Глупая эльфа! Как же ты до сих пор не сдохла?!
Всего несколько шагов вглубь леса и вот, он уже видит их, высокую мускулистую орчиху, остервенело накладывающую на тетиву очередную стрелу и тонкую, белую, словно призрак, эльфийку, замершую у обрыва с поднятыми в защитном жесте трясущимися руками.
Орчиха целится и отпускает стрелу в полет, прежде чем Ульд успевает добежать до места. И его сердце пропускает удар, когда мужчина понимает, что она летит вовсе не в цель, хотя Асгерд никогда не промахивается!
– Сколько можно? Что? Чего ты ждешь? Прыгай! – крикнула на эльфийку орчиха, трясущимися руками закладывая новую стрелу. – Они уже близко, ты все равно не убежишь с этой раной! Прыгай сейчас!
Подобравшись уже достаточно близко, чтобы понять, что все это не мерещится ему, а происходит на самом деле, Ульд замер, в ужасе уставившись на загнанную в ловушку девушку. Бледная, еще сильнее обычного, она едва держалась на ногах. На бедре ее, в прорези наспех сделанной ей Ульдом хламиды, виднелась большая рана, явно прижженая, но все еще сочащаяся кровью. Руки девушки тряслись, но она решительно смотрела в глаза своей противнице, явно не собираясь сдаваться и делать то, что она от нее хочет.
– Прыгну – умру, останусь – умру… так какая тебе разница? Уж лучше посмотрю смерти в лицо.
– Дура! Посмотри, там достаточно глубоко. Это твой последний шанс! Если любит тебя твоя богиня, то уж всплывешь где-нибудь подальше отсюда! Прыгай! – яростно прорычала Асгерд и вдруг обернулась, встретившись взглядом с Ульдом, пытавшемся подкрасться к ней сзади.
– Спасибо, Асгерд. – Сказал он как можно спокойнее, хотя голос при этом сорвался на хрип. – А теперь опусти лук и отойди от нее.
– Спасибо? Спасибо?! Да ты хоть понимаешь что я сделала для тебя? Я… они… они ослушались приказа! Они объявили на нее охоту, а я… я… – задыхаясь протараторила она, и в глазах воительницы блеснули слезы.
Но оружие она все же не опустила.
– Все будет хорошо, ты не сделала ничего плохого. Они предали клятвы, покусившись на мою собственность и ответят за это… положи лук… или дай его мне.
Еще шаг в ее сторону, и вот, орчиха вроде уже была готова поддаться уговорам, но внезапно что-то темное блеснуло в ее глазах. И от этой неожиданной, засасывающей тьмы, у Ульда все на раз похолодело внутри.
– Собственность? – ядовито усмехнулась Асгерд и решительно шагнула назад, вновь увеличив расстояние между собой и своим гаркаром. – Она? Ха-ха-ха… как ты можешь так со мной? Почему ты сразу не сказал мне правду? Мне?! Разве же я заслуживаю того, чтобы ты считал меня дурой, Ульд?
– Я не считаю тебя…
– Я видела вас. – Плотно сжав зубы прорычала Асгерд. – Я видела как ты на нее смотришь. Так что давай, скажи мне что я ошибаюсь. А лучше знаешь что? Вот. – Она кивнула на ножны на поясе у мужчины, – Она беглянка и заслуживает смерти. Ведь так? Убей ее своей рукой, сейчас же!
Ульд остановился и доверительно поднял руки, как дикому зверю, смотря ей прямо в глаза. Ведь стоит разорвать эту хрупкую связь, как может произойти непоправимое.
– Асгерд, я здесь и во всем разберусь. – сказал он медленно обходя разъяренную орчиху, так, чтобы эльфийка оказалась у него за спиной. Чтобы он смог прикрыть ее собой, если это потребуется. – А тебе просто нужно успокоиться и…
– Нет… нет! – Обиженно закричала Асгерд, заставив его умолкнуть. По щекам воительницы вдруг крупными каплями покатились слезы, оставляя мокрые дорожки, блестящие в лунном свете. – Мне нужен ты! Неужели ты не видишь? Я – все для тебя. Я делала все, я жертвовала всем! А что сделала она? Почему ты хочешь чтобы именно она грела твою постель, а не я?
Ульд почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Она что же, все это всерьез? Нет, конечно он замечал на себе взгляды Асгерд, но всегда считал, что она смотрит на него, как на умелого воина и восхищается им, быть может, завидует его мастерству… Но как мог он хоть на минуту задуматься о том, что эта орчиха видит в нем мужчину? Ведь когда-то он своими руками вытащил из-под горящих обломков бездыханное тело маленькой девочки, которая позже на его глазах превратилась в сильную и смелую воительницу. Она была для него другом, младшей сестрой, дочерью… но он никогда даже на мгновение не думал о ней, как о женщине!
Его молчание Асгерд расценила по-своему. Разозлилась еще больше, приняв удивление за равнодушие и закричала на него яростнее прежнего:
– Я не верила в начале… я не хотела, не могла верить… Нет… нет, НЕТ! Но скажи же, чем эта остроухая тебя приворожила? Значит все ложь, что о них говорят? Видно эльфийки еще те шлюхи! Но вы же просто не можете быть вместе… А знаешь, я всегда готова была и на меньшее, лишь бы ты был рядом. Готова была стать твоей любовницей, рабыней, да! А если потребуется, даже твоей шлюхой! Пусть… пусть я не твоя Арана, но что мне благословение Немлы, когда я люблю тебя сильнее, чем кто-то может представить?
– Почему ты не сказала мне? – тихо спросил Ульд, едва найдя в себе силы разлепить онемевшие губы.
В голове его при этом в суматохе крутились мысли, о том, как обезоружить Асгерд, и сделать это как можно скорее… потому что если гаркары и правда идут по следу эльфийки, то они уже совсем скоро будут здесь. А значит, ему нужно спрятать девушку… но как сделать все это не навредив Асгерд? Вероятно, только вернув на свою сторону. Любой ценой.
Орчиха горько усмехнулась.
– Только не говори что ты не видел, не понимал…
– Знаешь, и мужчины по-внимательнее меня оказываются слепы, когда дело доходит до чувств. Ты могла сказать мне.
– Как я могла? Ты же гаркар, наследник первой крови, который скоро станет агаханом Облачной Долины. А я простая сирота из неоткуда, которая смотрит на тебя снизу вверх, как на божество! Как бы я сказала тебе о своих чувствах?
Увидев в ее взгляде несмелый огонек надежды, Ульд понял, что сейчас на верном пути. Нужно было только не терять контакт, не посмотреть сейчас нечаянно в сторону Нерандиль, как бы сильно ему не хотелось убедиться, что с ней все в порядке. Асгерд должна была поверить ему, что в данный момент его заботит только она.
– Вот, как сейчас.
– Ты… ты не злишься на меня?
– Нет, Асгерд, как я могу. – Покачал головой Ульд и осторожно приблизился к ней, протянув ладони к ее рукам, напряженно сжимавшим лук, с возложенной на тетеву стрелой… которая целила точно в грудь Нерандиль. – Пойдем, нам надо поговорить об этом. Не здесь… Не при ней.
И именно эти слова были ошибкой. Словно пробудившись ото сна, Асгерд вдруг оскалилась и оттолкнула от себя Ульда, горько прорычав:
– За что ты так со мной? А я бы простила тебе нелюбовь. Я бы даже полюбила твою избранную… но никогда не смогу простить тебе ее.
– Асгерд!
Треск тетивы и свист наконечника стрелы, рассекающего воздух. Глухой удар и резкая боль. Ульд даже не успел понять произошедшего – в это мгновение инстинкты полностью завладели его телом.
Казалось он просто шагнул вперед, закрывая собой замершую у самого обрыва Нерандиль, но мир вокруг вдруг отчего-то завертелся и ухнул вниз с огромной высоты. Словно ныряя в темное звездное небо, Ульд всем телом окунулся в его пронзительный холод, погасивший все прочие мысли и чувства. Но сердце взволнованно забилось в груди, потому что последним, что он увидел перед собой, были большие изумрудные глаза, полные страха и тревоги.
Любимые и бесконечно прекрасные глаза его истинной возлюбленной.
– НЕЕЕТ! – донесся откуда-то сверху истошный крик, но вскоре и его эхо потонуло в молоке ускользающего сознания.
***
– Асгерд! – крик будто разорвал ткань мира на до и после.
Всего мгновение назад она цеплялась за жизнь, стоя на краю обрыва, куда ее загнала орчиха. И вот теперь, летела вниз, отчаянно цепляясь за шею Ульда, сорвавшегося с высоты вместе с ней.
В его взгляде боль и страх, но тому виной не хищная черная стрела, впившаяся в грудь мужчины по самую середину стержня, а она. Ведь еще мгновение и их обоих ждет холодная неизвестность.
Воздух летит в легкие слишком быстро, так, что не успеть вдохнуть, а холод и темнота спешат навстречу.
Удар!
Оглушительный, сметающий остатки сил, выбивающий последний глоток воздуха из груди, и холодные черные воды быстрой реки скрыли их под собой. А потом темнота…
В начале оглушенная тишина, сдавившая уши, вдруг стала звонкой… И этот тонкий, назойливый звон, словно по нитке, стал распутывать окружающую тьму.
Перед самыми глазами она вдруг стала клубиться, качаясь и тая – медленно превращаясь в серую дымку. И вот, сквозь нее уже просвечивал теплый свет, кое-где виднелись яркие трепещущие точки – огни факелов, освещавших серые каменные стены и потолок… Закопченный, ни разу не видавший тряпки. Тут и там с него свисала грязная сальная паутина, словно драгоценными камнями, украшенная блестящими брюшками мух. Изумрудно-зелеными и цвета вороньего крыла, с ярко-синим отблеском…
До слуха Нерандиль донесся переливчатый звук лютни. В начале глухо, как из под воды, но с каждой нотой все отчетливее…
Еще мгновение и пространство вокруг нее ожило, наполнилось голосами и звоном. Кажется то гремела посуда – чашки, ложки, тарелки и кружки, ударявшиеся друг об друга.
Позади эльфийки закашлялся мужчина и она обернулась, увидев его. Странного, бородатого, белокожего, с лицом изъеденным оспинами и глазами налитыми кровью. По всей видимости от пойла, которое плеснуло на пол из его кружки, когда тот поднял ее над головой, провозгласив:
– Эй, клыкастая! Давай про орка!
– Да! Про орка и эльфийку давай! – раздалось тут и там вокруг Нерандиль и она завертелась на месте, испуганно прижав к груди тонкие руки.
Их было больше двух десятков, таких же грязных и пьяных существ так похожих на эльфов и орков, но в то же время таких… других. И ярче всего о том, что они чужаки говорил не цвет их кожи или волос, а форма ушей.
– Круглоухие… – с содраганием прошептала Нера, переводя взгляд с одного на другого. Пока взор ее наконец не задержался на девушке, сидевшей на двух деревянных ящиках, составленных один на другой в углу этой закопченой, пропахшей винными парами комнате.
Светло-оливковая кожа, стройная фигура и иссиня черные волосы, говорили о том, что она принадлежала к племени орков. Над пухлой нижней губой виднелись два маленьких белых клыка. Но было в ней что-то еще… в выражении ее без сомнения красивого лица, в движениях и в пронзительном взгляде ярко-изумрудных глаз… что-то неуловимо знакомое…
– Пой, каналья! – Рявкнул на нее лысый круглоухий, вокруг необъятной талии которого был повязан длинный засаленный фартук. – Кончай бренчать по-пусту, а то жрать сегодня не получишь! Видишь, публика ждет. Пой, кому сказал!
Прикрикнул на нее и вдруг склонился к полу, что-то подняв с него, а после дернул на себя.
Девушка охнула и свалилась с ящиков, больно ударившись коленями об заплеванный бревенчатый пол. Лютня выпала из ее тонких рук и откатилась в сторону, потому что ее хозяйка отчаянно вцепилась в ошейник на своей шее, к которому вела длинная толстая цепь.
– Круглоухое отребье… – вдруг донеслось до Нерандиль ругательство, сказанное орчихой на чистом эльфийском, – дай только срок… и я засуну твою мерзкую башку тебе же в зад!
– Что ты там курлычешь, голуба моя? – усмехнулся лысый с презрением и вынул из-за пояса хлыст, нарочито медленно потянув на себя цепь, на которую была посажена девушка. Та зарычала, сопротивляясь, но все же не смогла удержаться на ногах, вновь пав перед круглоухим на колени, под одобрительный гогот всех присутствующих. – Что? Голос потеряла? Что ж, если так, придется продать тебя в бордель… говорят, сейчас спрос на зеленых шлюх куда выше, чем на безголосых певиц.
Сверля его свирепым, полным ненависти взглядом, орчиха не глядя потянулась к лютне и, нащупав наконец гриф на грязном полу, потянула к себе инструмент, тихо прорычав что-то себе под нос. Должно быть теперь на орочьем, но слов Нерандиль было не разобрать.
– Пой! Пой! Пой! – один за другим стали скандировать круглоухие, отбивая такт кружками по загаженным столам.
И среди этого угнетающего ритма, будто барабанами зовущего на бой, вдруг разлилась неторопливая грустная мелодия.
Сладкие, тягучие ноты, словно неторопливой лентой реки потянулись из-под тонких пальцев девушки, отзываясь в груди Нерандиль щемящей, светлой грустью. Заставили замереть на месте и отстраниться на миг от всего что окружало ее здесь, в этом вонючем, закопченом каменном мешке, полном отвратительных круглоухих. Мелодия то бежала потоком, то вдруг замирала, словно огибая скалистый берег или ища путь среди камней, торчащих над водной гладью, чтобы продолжится так же плавно и сладко.
А потом девушка запела, заставив Нерандиль и вовсе раствориться в чарующей музыке…
Ты строго не суди,
Судить тебя готовых,
Им не пройти пути
Которым ты прошел.
Закрой глаза,
Открой им сердце снова.
Кто знает, вдруг поймут,
Что ты судьбу нашел.
Дыханье затая, глядишь покорно!
Обезаружен,
Взглядом усмирен.
Зеленоглазой девой с нравом вздорным,
Не зная что теперь
На веки ей пленен…
Это видение, странное, такое реальное и в то же время столь невозможное, не могло продолжаться долго. И вот, мир перед глазами Нерандиль, едва обретший четкие очертания, вдруг вновь поплыл, а слова песни, эхом растворились в серой дымке тающей реальности.
Пробирающий до костей холод и оглушительный шум быстрой реки – явь с непреодолимой решимостью ворвалась в сон, в одно мгновение вернув эльфийку в сознание. Сумрачный лес вокруг, темный от влаги и тины речной песок – настоящий мир яркими вспышками боли озарился пред ее взором.
Нерандиль с усилием поднялась на локтях и закашлялась, судорожно исторгая из себя ледяную воду с привкусом тины и песка. Она покидала горло осколками битого стекла, делая каждый последующий вдох больнее предыдущего! И все же, снова дышать было таким наслаждением, таким неожиданным счастьем, что в голове у эльфийки тут же прояснилось.
Вспомнив, о том что произошло с ней за мгновение до потери сознания, и резко обернувшись, она с ужасом отпрянула в сторону от огромного тела, распластавшегося на берегу прямо рядом с ней.
Зеленая кожа орка, еще совсем недавно напоминавшая девушке о цвете молодой листвы под весенним солнцем, теперь казалась неестественно бледной. Кровь колотилась у Неры в висках, не позволяя сосредоточиться и уловить движения его грудной клетки, но отчего-то ей показалось что в этом теле больше нет жизни. И мысль об этом, так быстро и метко промелькнувшая в ее сознании, по непонятной причине не обрадовала девушку и не успокоила. А поразила в самое сердце, причинив куда больше боли, чем падение в реку и все что случилось со дня знакомства с этим орком.
Не думая больше о страхе, Нерандиль подползла к мужчине и решительно положила руку ему на грудь. В тонкие, оледеневшие до дрожи пальцы тут же ударилось сердце. Глухо, медленно, но сильно! Убедившись в том, что это не ее собственная дрожь, эльфийка вдруг отдернула руку, словно оголенная кожа на груди орка вдруг воспламенилась и стала горячее раскаленных углей.
Взгляд скользнул от обнаженной груди к мускулистому плечу и ключице из-под которой торчал обломок толстой орочьей стрелы. Она пробила грудь орка насквозь и, судя по красному пятну успевшему расползтись на песке под ним, с другой стороны показала свой смертоносный клюв.
Превозмогая вновь охвативший ее страх, Нерандиль подползла еще ближе к Ульду и нерешительно убрала темные влажные волосы, налипшие на его лицо. Часть из них склеилась от крови – видимо, сражаясь с потоком, мужчина несколько раз ударился головой о скалы и от этого потерял сознание.
“И все же не отпускал ее из рук, пока быстрые воды не вынесли их обоих на безопасный берег…” – мелькнула предательская мысль в ее голове. Но Нерандиль тут же попыталась избавиться от нее! Девушка зажмурилась, гоня прочь наваждение и, открыв глаза, схватила то единственное, что все еще могло спасти ее от него – большой охотничий нож, тускло поблескивавший стальным навершием из ножен на поясе у орка.
Помедлив буквально мгновение, эльфийка поднесла его к горлу своего похитителя. Металл оскалился хищной искрой в тусклом лунном свете. На фоне бледно-зеленой кожи мужчины, приставленный к теперь отчетливо пульсирующей яремной вене, этот нож смотрелся особенно зло, кровожадно…
А сколько глоток ее соплеменников он вскрыл, прежде чем оказаться так опасно близко к своему хозяину? Неужели не достоин отведать крови того, кто вершил им несправедливый суд?
Но рука, сжимавшая нож, предательски дрожала.
Нера смотрела на своего похитителя с ненавистью, кусала губы до солона во рту, потому что не могла заставить себя ни скользнуть решительно лезвием по его горлу, ни убрать его и с позором броситься прочь.
Это он убивал, не испытывая мук совести.
Это он смотрел в глаза тем, кто молил о пощаде, быть может даже не за себя, а за любимых…
Это ведь все он!
Так почему же ей самой так трудно сделать это с ним? Будто с бешеным волком… как с диким разъяренным кабаном!
Очертания огромного тела на речном берегу помутнели и девушка поняла что плачет. Сердце разрывалось в ее груди на части, словно помимо жажды справедливого отмщения в нем жило что-то еще. Что-то, о чем сейчас было трудно думать, как никогда… ведь этого же не может быть! Просто не может! Только не с ним! Не может быть великая Лантишан так жестока, что именно его сделала ее ишааль!
Нож с тихим шорохом упал в речной песок, а Нера отпрянула в сторону от мужчины, а, опустив лицо в холодные ладони, в голос разрыдалась.
Сколько времени она дала себе, чтобы выплакать накопившееся горе и страх? Разве это имеет значение. Вокруг них все еще была та самая ночь и помимо шума реки и дыхания ветра в кронах деревьев, не было слышно ни опасных звуков, ни голосов.
Нерандиль не знала как далеко их унесло от обрыва, прежде чем она пришла в себя. Не знала идут ли сейчас бурвадеги по их следу или Асгерд, как и обещала ей, когда умоляла спрыгнуть, сказала что в этом лесу им некого больше искать.
…не знала где они с Ульдом и что ей делать дальше…
Ясно было только одно – оставаться на берегу в такой холод было нельзя. И дело тут не только в диком зверье, непременно бродившем вокруг, но и во времени, которое уходило, унося с собой остатки их жизненных сил.
Нерандиль нужно было немедленно найти укрытие, согреться и, коль скоро она все же не желала Ульду смерти, обработать его раны.
Орк ожидаемо оказался слишком тяжелым для нее. Эльфийке, и без того выбившейся из сил, едва удалось оттащить его от реки к первым деревьям. Там она и оставила его, чтобы отправиться глубже в лес за лапником и сухой листвой для подстилки. Не придумав ничего другого, Нера решила построить шалаш прямо над раненым.
Ближе к утру холод усиливался и следовало срочно согреться – снять с себя влажную одежду, вот только разводить костер сейчас было никак нельзя. По крайней мере такой, которого хватило бы для того чтобы высушить их мокрые одеяния.
Уходя, девушка еще раз положила руку на грудь мужчины, желая убедиться что раненый все еще дышит. Нет, не для этого… окончательно придя в себя, теперь она четко видела как пульсирует большая вена на его мощной шее и как подрагивают темные ресницы, будто их обладатель не без сознания, а просто крепко спит, смотря не самые приятные сны.
На самом деле ей просто хотелось дотронуться до него – и поняв это, Нерандиль быстро отдернула руку, не отправившись, а буквально побежав вглубь леса!
Обрывая разлапистые ветки у елей и подбирая сухой хворост, она старалась не думать об Ульде и в особенности о том, что ждет их дальше. Но это было куда сложнее, чем унять дрожь от холода, словно назло им сковавшего темный лес в эту судьбоносную ночь.
Нерандиль нарвала столько лапника, сколько смогла. Хоть она и не ушла далеко от берега, но сил идти обратно не было совершенно, потому она не несла его, а тащила ветки волоком по земле. Сказывались минувшие голодные дни и пережитый страх, еще и рана на ноге вновь начала ныть. Убегая от преследования, эльфийка воспользовалась магией, чтобы прижечь ее. Но, хоть кровь это и остановило, тратить силы, которых и так почти не было, было не самым лучшим решением.
До берега оставалось совсем ничего, Нера уже хорошо различала звук быстрого водного потока в шелесте листвы, как вдруг некто вцепился в нее сзади и, накрыв горячей ладонью рот, повалил на землю.
– Ах… – только и успело слететь с ее губ.
Мгновенный испуг тут же прошел, как только над ухом раздался сдавленный шепот:
– Ни звука. Мы не одни…
Голос Ульда казался необычно сиплым и слабым, было ясно что чувствовал он себя весьма неважно. Мужчину бил мелкий озноб, а кожа его была горячей на ощупь, что свидетельствовало о начинающейся лихорадке.
– Бурвадеги? – едва слышно спросила Нера, когда он наконец убрал ладонь от ее губ.
– Тсс…
Орк посмотрел на нее с укором и, видимо поняв что слушать его и тихо сидеть на месте она все равно не станет, кивнул на деревья впереди, предлагая присмотреться. Сам же остался на лежать на земле в высоких зарослях разлапистого папоротника. Судя по тому, как тяжело он дышал, на то, чтобы заставить ее умерить свое любопытство, ему бы просто не хватило сил.
Двигаясь осторожно и совершенно бесшумно, Нерандиль еще немного приблизилась к берегу. На широкой песчаной полосе, в свете луны и звезд, она отчетливо различила две фигуры. Вот только то были не орки.
Эльфы.
Девушке даже пришлось зажать себе ладонями рот, так часто она задышала из-за участившегося биение сердца. На миг все вокруг ушло куда-то на задний план – ее охватила радость! Ведь для спасения прямо сейчас всего-то и нужно было пройти несколько шагов и выйти к ним на встречу…
Но она не смогла. Замерла на месте, все так же, взволнованно зажимая себе ладонью рот. Потому что встретив ее с распростертыми объятиями, эльфы ни за что бы не пощадили Ульда. Узнай эти охотники, что где-то рядом прячется кровный враг их племени, ни минуты не стали бы медлить и выслушивать ее сумбурные оправдания – пристрелили бы его на месте.
Худо бедно справившись с нахлынувшей волной эмоций, Нерандиль пригляделась к мужчинам. Эльфы что-то разглядывали в песке у берега, один их них присел там, и, достав из колчана стрелу, что-то подцепил ей, подняв ее наконечник к лунному свету.
“Кровь! Они нашли его кровь!” – с ужасом поняла Нера и обернулась назад.
В высоких папоротниках Улда не было видно, однако мог ли он в таком состоянии подумать о том, чтобы замести свои следы? Ведь наверняка за раненым орком от берега прямо сюда тянулась целая вереница кровавых капель.
Тем временем эльф поднялся с колена, что-то взволнованно сообщив товарищу, и тот сразу же наложил стрелу на тетеву, встревоженно обернувшись на чащу у реки.
Нерандиль припала к земле, лихорадочно соображая, что же она может сделать, чтобы сбить со следа охотников.
Идея пришла сразу, но заставила ее сжать в кулаки мелко задрожавшие руки. У девушки почти не осталось сил и кто знает, сработает ли план. Потому что если нет, то она больше ничего не сможет сделать, ни для себя, ни для Ульда.
Обращаться к магической силе в истощенном состоянии было крайне опасно для неподготовленного. Разумеется, все эльфы в той или иной мере обладали магическими способностями, но разница между опытными магами и Нерой состояла в том, что их канал связи с силой был куда больше. Для девушке же обращение к силе магии могло обернуться тем, что из-за ее недостатка в ослабшем теле, в ход пойдет ее жизненная сила… а значит, вовремя не закрыв поток, она может просто ее лишиться.
Судорожно вздохнув, Нерандиль зажмурилась и прошептала заклятье вихря – одно из немногих ей известных. Мелкие комья влажной земли, сухие листья и еловые иголки с легким шелестом вжметнулись вокруг нее. Влекомые зачарованным ветром, они создавали завихрения вокруг эльфийки, пока та не взмахнула ослабевшей рукой, посылая магию к берегу. Тот, с воем набирая силу, зашумел в кронах, срывая зеленые листья и помчался вперед. Миг – и вихрь, покинувший чащу, врезался в песок, поднимая выше и выше, увлекая песчинки за собой в дикий танец, а вместе с тем уничтожая все следы оставленные ею и Ульдом на том пляже.
Эльфы взволнованно закричали. Один за другим пригнувшись к земле, они закутались в свои плащи, пытаясь защититься от разогнавшихся в потоке мелких песчинок, стремившихся набиться им в рот и глаза, царапающих кожу до крови.
Нера, задыхаясь, грудью припала к земле. Голова ее кружилась, а во рту появился мерзкий солоноватый привкус. Понимая, что еще мгновение и она больше не сможет управлять вихрем, а тот выпьет всю ее силу без остатка, она прошептала заклинание отмены.
Подняться вновь ей удалось далеко не сразу. Не с первой попытки, пошатываясь, она встала на ноги желая посмотреть на берег и, едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. На песчаной полоске пляжа, обросшей невысокими дюнами, было пусто! На том месте, где девушка видела охотников, теперь, воткнулая в землю, стояла палка, к которой эльфы привязали три лоскута ткани – оберег от проклятья и вместе с тем указание своим, что к этому месту лучше не приближаться.
Старое поверье, бывшее в ходу в основном у и без того слишком суеверных эльфийских охотников, гласило, что в великом Чернолесье есть места не предназначенные для разумных существ. Это обиталища дикой магической силы, которая время от времени вырывается в мир с его изнанки, и способна на самые жуткие вещи, потому что ее суть – хаос, смерть и разрушение.
Позволив себе отдышаться, Нера, все еще не веря своей удаче, отправилась обратно к Ульду. Завидев ее, он, явно взволнованный ее долгим отстутствием, попробовал приподняться, но тут же как подкошенный рухнул обратно, натужно застонав.
– Они ушли. – Радостно сказала ему девушка, опустившись рядом на колени.
Но улыбка быстро сползла ее губ, когда она рассмотрела мужчину поближе. Он был явно слишком бледен для своего нормального цвета. К тому же мужчина теперь прижимал к груди руки, словно пытаясь согреться – его колотила лихорадка. Нера взволнованно коснулась его лба и тут же отдернула руку. Кожа орка показалась ей обжигающе горячей.
– Ты неважно выглядишь… наверно началось заражение. Нужно достать стрелу и прижечь рану. – Она решительно поднялась с места. – Я разведу костер.
Несмотря на слабость и жар, он схватил ее за руку и с силой потянул вниз, заставив снова опуститься рядом с собой на колени.
– Нельзья… – процедил он сквозь зубы и тут же закрыл глаза, откинувшись на землю, словно это единственный порыв забрал у него все остатки сил.
Нера попыталась мягко высвободить свое запястье из его ладони, но не вышло. Ульд вцепился в нее так, словно от этого зависела его жизнь.
– Не бойся. Я могу разжечь его так, чтобы даже в паре шагов никто не увидел света и не уж тем более не учуял запаха. Ты забыл кто я? Вот уж кто из нас двоих знает как спрятаться в лесу.
– Нет… стре… – простонал мужчина и вдруг зашипел, сдерживаясь, как от острого приступа боли.
Девушка взволнованно склонилась к нему ближе.
– Что? Что ты сказал?
Ульд несколько раз глубоко вздохнул, явно пытаясь привести себя в чувство, и только после этого сказал, внимательно смотря ей в глаза:
– Оперьение стрелы. Какого оно было цвьета?
– Я… я не помню. Не очень, знаешь ли, обращаешь внимание на цвет оперения стрелы, когда ее выпускают в тебя, желая сбросить со скалы.
Мужчина поморщился, ему явно становилось хуже и он совершенно не был настроен на очередную пикировку.
– Если чьерная или бьелая, то все хорошо. Но если краснайя… то это манкуд.
– Манкуд?
– Да… – судорожно выдохнул орк, – П-паучий яд…
В ушах у Неры тут же зашумело – кровь ударила ей в виски, в миг заставив мир вокруг проясниться. Ведь одно дело заражение крови – она знала что с этим делать, эльфийские лекари давно научились его лечить. Каждый эльфийский охотник еще до того, как научиться стрелять, обучался методам спасения от таких вот опасностей, подстерегающих тех, кто мог на недели отправляться в лес в одиночку. Но какой-то неизвестный орочий яд… Сложно было представить, но сейчас Нерандиль испугалась куда больше, чем увидев, как охотники взяли след Ульда на берегу!
– И что нам делать? – взволнованно зачастила она, смотря на обломок стрелы, застрявший в груди мужчины, как на кровного врага, – Тебе очень плохо, да? Это может быть из-за яда?
Ульд замотал головой и, отпустив руку Неры, попытался приподняться, чтобы успокоить ее. Но то вышло у него не лучшим образом – мужчина едва не упал, вызвав новый приступ паники у принявшейся его поднимать эльфийки.
– Потерьял много кровьи. – Сказал он сквозь зубы, явно сдерживая боль, но тут же следом слабо ухмыльнулся. – Стрьела вышла насквозь. Всье это хорошо… и плохо тожье.
И только он это произнес, как тут же стал быстро заваливаться назад. Так, что Нера едва успела подхватить его, уложив голову орка себе на колени.
– Эй? Эй! Посмотри на меня! – принялась она растирать его щеки, чувствуя, как у самой кровь отхлынула от всех частей тела, устремившись к одному только бешено колотящемуся сердцу. – Не уходи, ты мне нужен… я же просто не знаю что делать!
Словно вынырнув из объятий сна, мужчина слегка приоткрыл глаза и спутанно прошептал едва слушающимися его губами:
– Потерял много крови… если яд, то много могло с ней выйти.
Нера жалобно всхлипнула, продолжив тормошить его, не позволяя сознанию мужчины вновь ускользнуть в пучину небытия.
– Услышь меня, пожалуйста,что мне сделать?!
– Нужно протьив… йядие.
– И где я его тебе возьму?! – уже готовая разреветься, в сердцах воскликнула девушка.
– Манкуд портьит кро… кровь.. Поможьет что-то делающее кровь жьидкой…
– Ульд… Ульд! А ну не смей! Ну, пожалуйста…
***
… больно…
Щеки щиплет от слез. Их слишком много и как бы не пытался, он все не мог их остановить. Снова и снова стирал с лица мозолистой ладонью или рукавом, делая только хуже. Больнее. Но что эта боль в сравнении с той, которая щемит сердце в груди?
В их доме в этот день было много гостей. Незванных. Нежеланных. Так много, что Ульд впервые за всю свою недолгую жизнь почувствовал себя лишним в родных стенах. Орки вели себя осторожно, но лишь потому что и Он тоже был здесь.
Его отец.
И все же от мальчика им было не скрыть все эти хищные взгляды, которые гости бросали на посуду, шелк, книги, меха, которыми одаривал их агахан в каждый свой приезд… Гости смотрели и на него. Без жалости, с отвращением. Так же, как смотрели все это время на его мать, поселившуюся в Мертвых Пустошах по велению отца.
Он не мог взять ее с собой в столицу, в Изершад. Не мог и оставить здесь… но ведь оставил? Бросил жену и сына среди общины безъязыких почитателей Смерти на целых пять лет, возвращаясь так же редко, как дождь проливался на эти проклятые земли… А что же теперь? Заперся в ее комнате, словно имел право быть с ней в ее последние часы!
Но он не имел! Ведь ее смерть – это и его вина!
Высокие, худые фигуры в выцветших на беспощадном солнце темных лохмотьях стояли перед дверью в комнату его матери на коленях, сложив руки в молитве. Низкий монотонный звук из бессловесного “пения”, убаюкивавший его раньше, когда Ульд слышал его доносящимся из храма на закате, теперь раздражал. Приводил в бешенство! Потому что ничем его было не заглушить… потому что пробирал он до самого сердца и эхом разносился по грудной клетке мальчика, напоминая, что сегодня они поют о его матери.
– Хватит! Замолчите!
Но ни одна фигура в выцветшей хламиде даже не повернулась к нему. Они не понимали его слов или просто не хотели слушать… Ведь кто для них Ульд, этот маленький заплаканный мальчишка? Бастард, третий сын агахана, которому не светит и капли власти. Не больше чем пыль на сапогах его куда более сильных братьев! А ведь те, скорее всего, даже не позволят несчастному дожить до совершеннолетия…
***
…больно…
Острые песчинки летят в лицо, царапая кожу, норовя набиться под веки. Буря набирает обороты и он уже не видит куда идет! Ноги вязнут в песке… стоит лишь сделать шаг, как беспощадный ветер наметает его прямо на ноги. Но от этого будто легче. От сопротивления. Словно он что-то делает! И Ульд кричит буре изо всех сил, о том, что ненавидит… о том что любит…. и о том, что потерял.
– Мама… мамочка…
Когда в мышцах не осталось сил, он просто упал на колени и завалился на бок, прижав их к себе, защищаясь от ветра. Песок заметал его сверху, но Ульд даже и не думал сопротивляться. Зачем? В его жизни больше не было смысла. Но хуже этого было то, что в самой жизни больше не было смысла для него. Уставший от слез и выбившийся из сил от горя, мальчишка даже не заметил, как провалился в сон. Такая желанная им в этот миг, всеобъемлющая пустота почти поглотила его разум, даря милосердный покой… почти.
Тихий голос, едва различимый где-то на границе сознания, не позволил уйти насовсем. Он снова и снова доносился, напоминая о своем присутсивии. Не отпуская, мешая, раздражая Ульда до белого каления! Пока наконец не раздался совсем близко, прямо над его ухом:
– Ульд! Немла Милосердная, он здесь! Он здесь, Моркраг! Я нашел его!
Это был его дядя, Аргур, в тот день Ульд увидел его в первый раз. Прежде отыскать сбежавшего племянника, орк вместе с его отцом не меньше часа бродили по пустоши, углубляясь в нее все дальше и дальше, что в такую сильную бурю было равносильно смерти. Но, как не странно, поняв, что жизни сына ничего не угрожает, Моркраг вовсе не поспешил наказать его или обнять. А позже, когда они все же добрались до поселения, даже поговорить и обсудить все произошедшее. Но одна фраза брошенная им в пути, все же не позволила Ульду возненавидеть отца за такое явное безразличие:
– Если бы мы не нашли тебя, безъязыкие пели бы сегодня и о моей смерти тоже.
***
…больно…
Ульду едва хватило сил разлепить веки. Яркий свет ударил по глазам, заставив тут же закрыть их и поморщился от боли. Открыть их вновь и тем более увидеть что-то удалось далеко не сразу.
Коричневые, зелёные пятна, разрывались, отказываясь принимать понятные очертания, пока глаза наконец не привыкли к свету.
С удивлением Ульд обнаружил, что лежит на толстой еловой подстилке под высоким навесом из парусины и к тому же укрыт теплым шерстяным плащом. Взволноваться отсутствием эльфийки он не успел. Она спала тут же, рядом, сидя на его импровизированной постели, сложив голову на его груди. В руке девушка все ещё сжимала небольшой кусок тряпки. Должно быть, до того как выбиться из сил, она смачивала ее в холодной воде и прикладывала к его лбу.
Большая глиняная чаша явно предназначавшаяся для этих целей, стояла здесь же, у ног девушки. Так же как и кувшин из которого она ее наполняла.
Почувствовав непреодолимую жажду, Ульд аккуратно приподнялся, стараясь не разбудить свою спасительницу, и потянулся за ним. Но тело ещё плохо слушалось мужчину и он только задел пальцами его край, с грохотом опрокинув кувшин на землю.
Нерандиль встрепенулись и тут же схватилась за рукоятку кинжала, висевшего на кожаном ремешке у ее пояса. Ульд узнал свою вещь. Для эльфийки это оружие было больше похоже на короткий меч.
Только сейчас он заметил, что девушка выглядит иначе. Вместо шерстяной хламиды на ней теперь была новая светло-зеленая рубаха и темные льняные шаровары. Одежда была мужской, но чистой и явно созданной руками эльфийской швеи.
Поняв что угрозы нет, Нера улыбнулась Ульду и подняла выплеснувшийся на землю кувшин.
– Хочешь пить? Я сейчас!
Девушка прытко выскочила из импровизированного дома, шлепнув о его плетневые стены шкурой какого-то зверя, служившей вместо двери. Вернулась очень скоро, даже не дав мужчине как следует оглядеться.
Чистая холодная вода, словно целебная магия заструилась по горлу Ульда, возвращая ему утраченные силы. Оторваться от большого кувшина, орк смог только выпив не меньше половины. Вернув его, услужливо представившей руки Нере, он хмуро огляделся вокруг.
– Это… ты сделала?
Эльфийка весело фыркнула.
– Нет, что ты! Птички лесные. Конечно же я! А ты что же думал, если эльфийка, то только серебром по шелку вышивать умею?
– Ничего я такого не думал. – пробурчал Ульд, снова остановив взгляд на ее одежде. – Чем ты…
Не дав ему договорить, девушка протянула руку к пологу и сорвала с центральной жерди, державшей крышу, один из привязанных к ней зелёных пучков. Сунула в руки Ульду.
– Вот.
– Колется.
Стебли с множеством листиков-язычков оказались колючими наощупь. Эта трава пахла незнакомо и выглядела странно. По крайней мере с виду совсем не казалась тем, что могло нейтрализовать смертоносный яд огромного паука из подземных пещер Изершада.
– Что это? – с интересом спросил Ульд, подняв взгляд на явно довольную собой Нерандиль.
– Крапива. Ты сказал, что от этого вашего яда кровь становится густой и хорошо что я вспомнила, как наставник рассказывал о ее полезных свойствах. Сделала отвар и поила тебя. Вот и все. Тоже мне яд! Вот если бы вы использовали слизь с икры красной жабы…
Мужчина задумчиво провел пальцами по тому месту под ключицей, откуда ещё недавно торчал обломок толстой орочьей стрелы.
– А рану прижгла.
Кожа там уже начала рубцеваться, а корочка почти сошла. Ульд зажмурился, пытаясь представить, сколько же времени прошло с тех пор, как они с Герой упали в рек.
Но девушка истолковала выражение его лица по-своему.
– Ну чего ты? Я же аккуратно. Ты, между прочим, даже не шелохнулся. Ох, не бойся! Поверь, среди других твоих шрамов, этот будет самый незаметный.
Ульд горько усмехнулся. Пожалуй, уродливость шрамов его сейчас заботила в самую последнюю очередь.
– Думаю, в том состоянии, я бы не поморщился даже если бы мои потроха неторопливо жевал лесной кот.
Нера недовольно сложила на груди руки.
– Или просто тебе повезло и у твоего лекаря очень легкая рука.
– Скажи это моему плечу, в который ты воткнула стрелу.
– А в этом ты сам виноват!
Ульд рассмеялся, а девушка что-то недовольно пробурчал себе под нос и снова вышла из жилища, хлопнув шкурой. На этот раз ее не было дольше. Мужчина даже попытался встать, чтобы выйти следом за ней, но эльфийка вернулась раньше с широким блюдом в руках.
– Ты наверняка голодный. Вот!
На неглубокой глиняной тарелке лежали запечённые овощи, грибы и блестящая зарумянившейся на огне шкуркой половина очень упитанной курицы.
– Что, не вкусно? – удивлённо вскинула брови Нерандиль.
А Ульд судорожно вздохнул, чувствуя как у него сводит желудок, но вовсе не от голода.
– Где мы? – сдавленно спросил он.
– Все там же. – Отмахнулась девушка и хитро усмехнулась. – Нам повезло, те охотники решили что это место проклято и больше сюда не суются. Ох, не спрашивай… просто глупые суеверия, которые оказались нам на руку. А вот я иногда наведываюсь к ним. Тут совсем недалеко. Это эльфы кочевники, встали лагерем выше по течению. Такие простаки, хоть бы раз патруль выставили! Хотя, кого им тут бояться. Уж не эльфийки же и бездыханного вожака бурвадегов…
Эльфийка вскрикнула от неожиданности, когда блюдо с едой пролетело мимо нее и разбилось на мелкие куски где-то на улице.
– Эй, ты чего?
– Глупая… – прорычал Ульд, уронив лицо в ладони, – почему такая глупая?! Как маленькая… заметили бы тебя…
– И что? – ответила девушка в тон ему, – Ну, поймали бы даже за руку, и что бы они мне тогда сделали? Ты забыл, что я одна из них?
Ульд поднял на нее тяжёлый взгляд и вгляделся в ее изумрудные глаза, сверкающие сейчас возмущением.
– Но я – нет.
Нера всплестнула руками.
– И что? Ты думаешь, я сдала бы тебя им? Да я бы скорее умерла, чем привела их сюда… – она вдруг очнулась, неловко переступив с ноги на ногу и поспешила сменить тему, – а вообще, хватит меня недооценивать! Я куда проворнее, чем ты думаешь, мог бы уже и признать это, между прочим!
У Ульда в миг пересохло во рту от волнения. Разумеется, он услышал ее слова и теперь ему от них стало тесно в груди.
– Я не это хотел сказать.
Он протянул к эльфийке руку, желая извиниться, что погорячился и объяснить, почему он это сделал. Но она отступила в сторону, не позволив даже коснуться себя.
– Ах, не это? Тогда, может быть ты хотел сказать мне спасибо?
Зло сверкнув на него глазами, Нерандиль что-то быстро проговорила себе под нос на эльфийском и вышла прочь, взметнув пыль яростно хлопнувшей об проем шкурой.
– Стой! Куда ты?
– На свежий воздух. – донеслось снаружи, – Проветриться. Тут дышать нечем от чьего-то самомнения!