Глава 17

Походил к концу уже третий день пути, горы остались далеко позади, леди и их сопровождающие подъезжали к столице. Марисоль не торопилась. Они часто останавливались и засветло ни разу не вставали. Это было общее желание: Ванесса тоже не рвалась на сезон балов, хотя казалось бы, должна была мечтать о том, чтобы поскорее оказаться на паркете, в объятьях благородного кавалера.

Осталась всего одна ночевка на постоялом дворе, и к обеду их карета уже въедет в ворота резиденции герцогов Террийских. Где Марисоль и двух графинь Чарминг, старую и молодую будет встречать его светлость, лично.

Марисоль теперь в этом не сомневалась. Муж их ждет, в особенности Ванессу. За это время герцогине удалось проникнуть в тайну девушки, хотя сама юная леди все еще оставалась в неведении. Но ведь ее происхождение так очевидно! Либо старая графиня безнадежно глупа и не понимает, кем был отец ее единственной внучки. Либо здесь Верховный маг постарался, отвел всем глаза. Ванессу берегли, как редкую жемчужину.

Марисоль-то сразу узнала эти глаза. Она блистала при дворе, на великосветских приемах и балах, и не раз видела императора, даже, несмотря на то, что он вел крайне замкнутый образ жизни.

Но где-то Валенсий Первый Талис все же появлялся. Например, на празднике, который устроил супруг Марисоль по случаю рождения наследника. Она тогда была удивлена видом императора. Говорили, что он болен, но чтобы настолько…

Тем не менее, Валенсий Талис нашел в себе силы поздравить роженицу и вручить ей ценный подарок. И даже выпил бокал вина. А когда приличия были соблюдены, незаметно удалился. Оставшаяся в гостях у герцога Террийского императрица прикрыла бегство сиятельного супруга. Что она, собственно, всегда и делала.

Взгляд у императора был погасший, но Марисоль запомнила эти глаза. Таких ни у кого больше не было. Странно, как она сразу не поняла, что Эджен тоже Талис. Видимо, растерялась. Да и ночь была на дворе. Светильники меняют цвет этих глаз, они становятся почти черными.

Но при свете дня все стало очевидно. В происхождении Ванессы на их первом совместном ужине герцогиня тоже сомневалась. Но за время пути хорошенько рассмотрела юную леди.

Во-первых, высокий рост. Все Талисы этим отличаются. Сразу видно божественное происхождение, ибо по преданию Боги были почти великанами. Император тоже высок, просто сутулится.

Во-вторых, черты лица. Ванесса не красавица, у нее фамильный нос, длинный, с заметной горбинкой, и фамильный рот, который уж точно для поцелуев не создан, слишком он властный. Хотя за две ночи Марисоль успела убедиться в обратном. Эджен прекрасно умел целовать. И его самого целовать было сладко. Внешнее впечатление обманчиво.

В-третих, и это главное – взгляд. Необычного цвета глаза с пульсирующим зрачком. Словно бьется в янтаре плеча. Единственное: Ванесса была блондинкой, видимо в мать. Это могло смутить и старую графиню и других.

По дороге Марисоль крайне аккуратно допрашивала пожилую леди. Интересовалась жизнью в провинции:

– И не скучно вам там?

– Я уже привыкла, – с достоинством ответила графиня Чарминг. – Хотя поначалу было тоскливо. Имение моего покойного отца находилось от столицы недалеко. И у Фероксов к тому же есть там свой дом. Не такой огромный дворец, как у его светлости, вашего супруга, но вполне вместительный. Я выросла, глядя на блестящее общество, купаясь в лучах его яркого света, а с семнадцати лет сама выезжала. И балы в столице, это… – старуха не удержалась, и тяжело вздохнула. – Да что я вам рассказываю! Вы ведь первая леди империи! И блистаете на этих балах! Конечно, это далеко не то, что у нас, в провинции. Как можно сравнивать?

– А император у вас бывал? – осторожно спросила Марисоль, покосившись на Ванессу.

Девушка дремала. Она вообще оказалась неразговорчивой. Все время о чем-то думала. Марисоль даже заподозрила сердечную рану.

– Да разве он куда-то выезжает?! – всплеснула руками старая графиня Чарминг.

– Я не про Валенсия Первого, – невольно улыбнулась Марисоль. – Про покойного Георга Третьего.

– Т-с-с… – графиня испуганно оглянулась. – Само его имя под запретом!

– Но ведь мы одни. К тому же в карете. Здесь нет шпионов моего мужа.

– Его светлость весилен, – с опаской сказала леди. – Но если уж вы спросили… Да, покойный император бывал в наших краях где-то за год до того, как его… В общем, когда он особенно увлекся охотой.

– Но кроме императорской охоты были ведь еще и балы? – подтолкнула герцогиня к продолжению старую леди.

– О, да! Моя дочь только-только начала выезжать в свет. А тут император со своей блестящей свитой! Каюсь: не уследила. Моя покойная дочь была редкой красавицей, – с тайной гордостью сказала леди. – Но глупышка, не в меня. Видимо в своего отца, дурака, – не удержалась от колкости графиня. – Иначе блюла бы честь рода. А она забеременела непонятно от кого.

«Непонятно только вам», – мысленно усмехнулась Марисоль.

И живо представила себе юную красавицу на первом в ее жизни балу. Провинциалку, которую почтил своим вниманием сам император. Им не отказывают. Георг Третий мать Ванессы бросил, когда натешился, а о ребенке видимо не знал. Или просто не успел приблизить девочку ко двору: Георга Третьего убили. Ванесса тогда была совсем еще крошкой. Ей и года не исполнилось.

Значит, она единокровная сестра Эджена. Еще одна Талис. Покойный император был мужчиной любвеобильным, но о его бастардах известно мало. Один это Эджен Варни. Теперь и другой появился на горизонте. Точнее другая: Ванесса Чарминг.

– Ванесса похожа на мать? – Марисоль заметила, что и старая леди дремлет, а разговор меж тем интересный.

– Несси блондинка, но в остальном… Фероксы высоким ростом никогда не отличались.

– А ваш муж?

– Не напоминайте мне о нем, – поморщилась графиня Чарминг. – Его единственным достоинством было солидное состояние. И имение, которым я сейчас владею. А я в семье была младшей. Приданого за мной почти не дали. Да и у меня не спросили, хочу ли я замуж.

Теперь старая леди брюзжала, и Марисоль довольно ловко повернула разговор в другое русло.

– А покойный император, каким он был? Брат похож на него?

– Да я и видела-то его издалека, Георга Третьего. Его окружала толпа, над которой он возвышался почти на голову. Отметила только, что император крупный мужчина, и волосы у него темные.

– Ваша дочь на том балу танцевала с ним?

– С императором?! Да побойтесь Богов!

«Значит, свидание или свидания были тайными. Император заприметил юную красавицу, но компрометировать ее не стал. А вот почему он не позаботился о том, чтобы мать Ванессы не заберемела… Странно. Хотя, все в жизни бывает. Голову потерял, и всяую осторожность тоже. Юной леди, которая неожиданно понесла от императора, надо было ему об этом сообщить. А она растерялась. И скрыла свое положение ото всех, и от матери тоже».

Или опять-таки Верховный маг постарался. Тогда этот пост занимал Валенсий Талис. Девочка-бастрад это не то, что сын. Носитель родовой магии, но не претендент на трон. Ходовой товар. Видимо изначально Ванессой хотели премировать кого-нибудь из влиятельных лордов. Как-никак, кровь Талисов!

Но потом император ослаб. Потерял свою магию. И случилось это внезапно.

До Марисоль начало доходить. Почему Гарс так странно себя ведет. Зачем ее послали в Стертонхолл. И этот маг-убийца в розовом коридоре…

Плюс ко всему рассказ Карин. Кстати, где она? Подруга должна уже прибыть в столицу. Им необходимо встретиться. Марисоль горела желанием поделиться с подругой секретом, который узнала, путешествуя в карете с двумя графинями Чарминг.

Свет на убийство в Стертонхолле, наконец, пролился.

***

Карин уже даже подпрыгивала от нетерпения под конец пути, а не просто ерзала, поминутно глядя в окно: ну почему так медленно?! Как же она соскучилась по своим девочкам!

Старшей, Элене восемь, она изо всех сил старается казаться взрослой. В семнадцать дочь графа Левадовски уже появится на рынке невест, и надо ее готовить. Учителя музыки и танцев, изысканных манер, этих Карин до сих пор вспоминает с содроганием, уже приставлены к ее старшей дочери.

Леди должна не только ходить, но и сидеть с прямой спиной, опора недопустима, разве что корсет. Который впивается в ребра. Талию утягивают до такого размера, чтобы лорд легко мог обхватить ее руками, и сомкнуть при этом пальцы. Тест на истиную леди. А руки у всех лордов разные, есть и короткопалые коротышки. Которые от этого не перестают быть лордами. Леди же обязана удовлетворить вкус любого.

Ну почему у лордов так много власти?! Раньше такого не было. Равно как и разводов. Муж не имел права выставить из дома леди, которая усилила его родовую магию своей. Вот и приходится идти на жертвы. Разве согласилась бы графиня Левадовски интриговать против Марисоль, не шантажирую граф несчастную ее детьми?!

Боги, ну почему так долго!!!

Младшей, Ивете три. Она очень любит мамочку и к малышке еще не приставили учителей. Живая золотоволосая девочка, настоящий ангелочек. По ней Карин особенно скучает. Эту поездку в Стертонхолл затеяли граф Левадовски и герцог Террийский, Карин хватало развлечений и в столице. Графиня не любила расставаться со своими детьми.

Наконец-то! Она едва дождалась, когда выездной лакей откроет дверь кареты и откинет подножку. Карин проигнорировала протянутую руку. Легко соскочила на землю и первым, кого увидела, помимо лакея, разумеется, были двое высоких плечистых мужчин, в штатском, с каменными лицами. Явно из полиции. Сердце Карин тревожно забилось.

– Где мои дети? Я хотела бы их видеть! – требовательно сказала она.

– После того, как с вами поговорит его милость.

– Сначала дети!

– Не в твоем положении ставить мне условия!

Не выдержал все-таки. Лично явился.

– Я под арестом? – в упор спросила Карин у мужа. Который стоял теперь прямо перед ней: сотрудники тайной полиции почтительно расступились.

– Все будет зависеть от нашего разговора.

– Но могу я увидеть своих дочерей?

– Я уже сказал: это зависит от тебя, – муж был непреклонен. – От того, как мы поговорим.

– Но могу я хотя бы убедиться, что девочки здоровы? И с ними ничего не случилось. Что они здесь, в замке. Что ты не отправил их куда-нибудь, не спрятал, не лишил отцовской любви и покровительства. Ты ведь всегда хотел сына. Покажи мне моих девочек! Иначе я вообще отказываюсь говорить! Я буду молчать и уморю себя голодом. Предъяви мне моих детей, Адэр! Я требую!

Граф заколебался. Его жена не просто хорошая мать. Она пойдет ради своих дочерей на любые жертвы. В самом деле, откажется, есть, если не увидит сейчас своих детей.

– Хорошо. Девочек приведут в сад, а ты посмотришь на них из окна.

– И я их даже не обниму?!

– Другого кое-кого не надо было столь пылко обнимать, – не удержался граф. – Ты свой выбор сделала. Мало тебе было актеров?! Мы ведь договорились. Я не мешал тебе развлекаться.

– Я этим не злоупотребляла.

Муж указал глазами на окна своего рабочего кабинета: не при посторонних. Агенты из полиции шли за ними к дверям на почтительном расстоянии, но уходить из резиденции графов Левадовски не собирались. Карин заподозрила интриги Первого министра. Его рук дело.

Она молчала, не отрываясь от окна, пока в саду не появилась Элена. Графиня жадно смотрела, как чинно вышагивает восьмилетняя дочь. Маленькая леди. Как она старается держать спину, срывая цветок. Как морщит испачканный золотистой пыльцой носик.

– А где Ивета? – обернулась графиня к мужу.

– Она спала. Ее сейчас приведут.

В самом деле: в саду появились няньки. Не гувернантки, которые сопровождали старшую, Элену. Дородные женщины в возрасте, добрые, с ласковыми руками и такими же улыбками, тоже ласковыми. Карин немного успокоилась. Она их лично отбирала, этих нянек. Муж ни одну пока не заменил.

Ивета выглядела заспанной, сразу начала капризничать.

– Ее надо накормить! – встрепенулась Карин. – После дневного сна она пьет теплое молоко с печеньем!

– Накормят. Ты убедилась, что с детьми все в порядке?

– Да.

– Теперь поговорим о тебе. Сядь.

Карин едва смогла оторваться от окна. Там была вся ее жизнь. Две обожаемые дочери. Нет, есть еще Фелис. Первая и единственная любовь. Но Фелис далеко. Лорд крови. Заговорщик, государственный преступник.

Граф Левадовски тоже был лордом крови. И мысли Карин, отдавшей ему родовую магию, не стали для графа секретом. Он подошел к окну и резко задернул шторы. На мгновение стало темно, потом зажглись светилильники.

– Хватит, – резко сказал муж. – Поговорим о твоем предательстве. Ты совершила преступление против короны. Расследование закончено. Его светлость герцог Террийский мне все рассказал. Осталось назвать имя убийцы. И ты его знаешь.

Карин молчала.

– Тебя видели ночью в розовом коридоре. В том, где убили тайного агента из Бюро. И именно в том месте, где его убили.

– Ты прекрасно знаешь, что это была не я!

– Знаю. Агенты из отдела убийств не имеют своей личности. Но чтобы кем-то стать, им нужен прямой контакт. Прикосновение как минимум. После которого копируемая личность теряет сознание. И находится в магическоре коме, пока позаимствованную личность не вернут. Убийца мага прекрасно знал, что по розовому коридору идешь не ты. А кто мог это знать? Молчишь? Это измена, Карин. А что бывает за измену?

– Суд?

– Суд? – граф рассмеялся. – Он будет, не сомневайтся. Тебя осудит палата ста лордов. Причем, тебя на суде не будет.

– Мне даже не дадут возможности оправдаться?!

– У тебя нет оправданий. Принеся мне брачную клятву перед алтарем, ты стала моей собственностью. И твои интересы на суде представлять буду… я.

– А судьей станет герцог Террийский?

– Ты еще сомневаешься в приговоре? – усмехнулся граф.

– Развод это щадящая процедура. Правильно я понимаю?

– Для леди, которые не являются государственными преступницами, – кивнул муж. – А в твоем случае наказание – смертная казнь.

Карин побледнела. Вот она, башня! Смертельные камни внизу!

– Твои показания, в общем-то, и не нужны, – граф Левадовски размеренно прошелся по кабинету. – Убийца явно лорд крови. Варни ли это, некий Келл, которого удалось схватить, мальчишка Лю или мужчина, в которого ты настолько влюблена, что всем пренебрегла. Даже своим детьми. Как там его? – граф щелкнул пальцами. – Герцог Калвиш. Все они умрут. Армия маршала Траута скоро будет в столице. Но ты умрешь раньше. Тебе отрубят голову. Причем, публика при этом присуствовать не будет. Много чести, – насмешливо сказал муж. – Сейчас ты отправишься в Три Башни.

– В крепость?!

– В самую мрачную крепость, где приговоренные к смерти ожидают свой последний час. Повозка уже готова, агенты из полиции тоже. Они тебя ожидают за дверью. Ничего не хочешь сказать на прощание, дорогая?

– Мои дети… Что с ними будет?

– Это и мои дети. Хотя, не скрою: я тут же женюсь снова. Как только мы с тобой «разведемся». Тем же вечером. Так и быть: полдня я буду соблюдать траур. Новая жена родит мне сына, наследника. А дочери… Разумеется, я выдам их замуж за надежных людей. За лордов. Хвала Богам, девочки еще малы. Ивета тебя вообще не вспомнит. Она будет любить свою новую маму…

Карин не выдержала.

– Ненавижу! – кинулась она на мужа. – Зачем ты женился на мне, Адэр?! Зачем?!

Муж легко перехватил ее руку. Холодно сказал:

– Это был политический брак. Брак по рассчету. Ты меня полностью устраивала. Надо было сохранять голову холодной. Помогла бы мне – и все было бы в порядке. Бери пример с маркизы Траут.

Граф больно сжал ее руку. Карин застонала от отчаяния. Ей бы хоть какое-то оружие! Что она может сделать против молодого еще и полного сил мужчины? Да еще и мага! Он ведь лорд крови.

– Успокоилась? – с иронией спросил он, все еще держа Карин за руку.

– Да, – с трудом выговорила она.

Муж тут же отпустил ее и оттолкнул. Карин ударилась спиной о стол и чуть не упала.

– Я хотел бы кое-что знать. Перед тем, как мы расстанемся навсегда.

– Что именно? – Карин потерла ноющую от боли руку. Хотя душа болела гораздо сильней.

– Почему ты вернулась? Могла бы остаться со своим любовником. И сохранила бы жизнь.

– Ты так и не понял, Адэр?

– Нет.

– Я хотела увидеть детей. Без них мне все равно жизни нет. Любовь мужчины не спасла бы меня от бесконечной тоски. Что мне твоя крепость? Я хочу одного: поскорее бы суд и приговор.

– Я выполню твое последнее желание. Забирайте ее! – крикнул граф.

Дверь тут же открылась. Те двое, с каменными лицами словно ждали. И слышали все.

– Дай мне еще хоть раз увидеть детей! – взмолилась Карин.

– Нет, – жестко ответил муж. – Ты с ними уже попрощалась.

***

В лесном лагере торопливо сворачивали палатки. Эжд собрал всех лордов на короткое совещание перед тем, как они разъедутся.

– Калвиш, тебя в порту ждет корабль, – герцог кивнул. – Возьми с собой еще троих. Я жду наемников. Ты соберешь их на островах. Но сначала продай драгоценности. Зафрактуй корабли. Сделаешь?

– Да.

– Сам я проеду по провинции с развернутыми знаменами Талисов, собирая под них всех, кто недоволен правлением ста лордов. Пора действовать. Мы поднимем восстание, все только и ждут моего сигнала. К столице наверняка выдвинется маршал Траут со своей армией. Но я его хорошо знаю: он человек основательный и крайне медлительный. К столице мы его не пустим. Сражение будет здесь, – Эдж показал лордам карту. – Калвиш, ты должен успеть если не к началу битвы, то хотя бы под конец. И нанести решающий удар. Все зависит от тебя. Поторопись.

– Я понял.

– Я бы и сам поехал за наемниками, но восстанию нужен лидер. Мятежные бароны, их солдаты и крестьяне должны меня видеть. Кто поедет с Калвишем? – герцог обвел глазами притихших друзей. Все понимали: момент настал. – Сирил? Ты неплохо торгуешься.

– Могу и я, – пожал плечами заметно похудевший лорд Сирил. Пари есть пари.

– Я тоже могу поехать, – вызвался баронет Гарвир.

– Нет, Марвин. Ты мне нужен здесь. Есть еще одно дело. Восстание в столице, которое надо подготовить. У нас есть союзники среди ста лордов палаты. Некоторые мне уже присягнули. А также командиры из столичного гарнизона. Тысячу бойцов мы легко соберем. А это немало. Надо ударить Трауту с тыла. Но кто-то должен действовать от моего имени. Кто из вас, лорды, отправится в столицу? Дело это опасное, в любой момент могут схватить. Дальше я думаю, объяснять не надо.

– Я поеду, – беспечно улыбнулся Лю. – А что? Засиделся я тут, в дремучем лесу. С моей-то неземной красотой.

– Снова женщина? – слегка разозлился Эдж. – Когда ты только успокоишься!

– Отчасти да, – смущенно улыбнулся благородный сэр Кемптон. – Есть одна девушка… Я задолжал ей танец. У леди первый в жизни сезон балов.

– Ты собираешься появиться на балу?!

– Успокойся, Эдж. Я найду способ отметиться в бальной карточке леди. Еще до того, как она ступит на паркет. Или после. Для меня там всегда останется местечко.

– Самоверенный болван!

– Потому что молод еще, – добродушно пробасил баронет Гарвир. – Пусть его, Эдж. Если хочешь, я поеду с ним.

– Ты моя правая рука, Марвин. Лю, раз уж он вызвался, справится один. Если что, то его леди ему поможет, – насмешливо улыбнулся Эдж. Даже не подозревая, насколько пророческими окажутся его слова. Учитывая происхождение леди.

– Значит, мы все решили, – подвел итог Калвиш. – Снимаемся и разъезжаемся. Мы с Сирилом в порт, Эдж с Марвином поднимать восстание в провинции, Лю в столицу, к лордам из палаты. Сэр Загис?

– Я бы с Эджем. Но Лю оставить одного не могу. Придется вам, сэр Кемптон и для меня найти подружку.

– Идет, – улыбнулся Лю.

– Жаль, Беранера с нами нет. Его судьба по-прежнему неизвестна.

– А что тебе твоя родовая магия говорит, Фелис? – напрягся граф Варни. – Ведь вы с виконтом хоть и дальние, но родственники.

– С Келлом все в порядке. Он не страдает. Большего я сказать, увы, не могу… Эдж, можно тебя на пару слов, пока я не уехал. По личному вопросу.

Все остальные лорды деликатно вышли. Речь, разумеется, пойдет о даме. Была тут одна, в лесном лагере. Ох, отчаянная! И красивая. Но вопросов Калвишу никто задавать не посмел. Даже когда он вернулся явно с любовного свидания, сосновые иголки налипли на одежду, взгляд блуждающий, щеки пылают.

– Пообещай мне кое-что Эдж.

– Я тебя слушаю.

– Ты сделаешь для Карин то же, что и для Марисоль. Поклянись в этом. А я тебе клянусь, что они обе для меня равны. Я буду защищать твою леди с той же отвагой, что и свою.

– Мог бы и не просить об этом. Если я пойму, что графиня Левадовски в опасности, то сделаю все, чтобы ее спасти. Не считаясь ни с чем. Слово чести.

– Теперь я спокоен. Постраюсь успеть к решающему сражению, – сухо сказал Калвиш. –

До встречи, командир.

– До встречи.

Лордам уже седлали лошадей.

– Знаменосцы, готовьтесь! – протяжно скомандовал Эдж.

И над бывшим лесным лагерем с его погасшими кострами и свернутыми палатками победно вознесся стяг Талисов: поднявшийся на дыбы медведрак.