Глава 6

Марисоль по розовому коридору шла в обеденный зал, когда на выходе из жемчужного показалась Карин. Они встретились глазами и обе смутились. Ну, герцогиня понятно, испытывала неловкость из-за вчерашнего. Когда все видели, как Демон подхватил ее на руки и понес в спальню.

А вот что случилось с Карин?

– Как спалось, дорогая? – голос графини был немного хриплым.

– Прекрасно, – хотя, какое там спалось!

– В Стертонхолле царит особая атмосфера. Замок прямо располагает к… романтике.

– Да, мне всю ночь читали стихи.

– А на шее, как я понимаю, чернила, – усмехнулась Карин. – Ты старательно все записывала.

Марисоль невольно вспыхнула. Надо было позвать мага-целителя. Убрать все нежелательные отметины с тела. Но вдруг заметила такие же «чернила» над губой у графини. Видать, ей тоже было не до сокрытия следов бурной ночи, так увлеклась «чтением». Потому и опоздали обе к завтраку.

Разговор прервался, потому что слуги распахнули перед благородными дамами двери в столовую.

– Наконец-то! – с чувством сказала маркиза Траут. И когда обе сели, нетерпеливо подалась вперед: – Ну, рассказывайте!

В огромном зале наступила тишина. Слышно было, как ходят лакеи, разнося блюда с пирожными и другими десертами. Хотя слуг чуть ли не с рождения учили двигаться бесшумно. Также как и в семье герцогов Террийских высшая знать никого не брала со стороны. Все домашние слуги росли в покоях своих хозяев.

– А остальные леди уже поделились впечатлениями? – спросила Марисоль, принимая из рук лакея дымящуюся чашку кофе. Потом взяла серебряными щипчиками воздушное пирожное и положила к себе на блюдце. Безумно хотелось сладкого.

– В основном мы слушали Эстер, – кивнула хозяйка замка на баронессу, утащившую вчера к себе в спальню бесценный трофей: святого Герлиона.

– Юноша и в самом деле был девственником? – равнодушно спросила Карин, которая заметно нервничала. И даже проигнорировала пирожные.

«Да что с ней такое?!» – с удивлением подумала Марисоль.

– Скорее я до встречи с ним была невинна, – хихикнула баронесса. – Лю это нечто! – с чувством сказала она.

– Вот и делись, – ворчливо сказала вчерашняя лимонная булочка, которая сегодня превратилась в малиновое желе: сменила платье.

– Но ваши впечатления должны быть интереснее, – маркиза выжидательно посмотрела сначала на Марисоль, потом на Карин. – Особенно у герцогини. Но и твой мужчина, Карин, произвел впечатление. Какие необычные глаза! А манеры? В нем определенно чувствуется порода.

– Э-э-э… – замялась графиня Левадовски, лицо которой стало бледным, как мел. – Ничего такого особенного.

– Ничего особенного?! А проспала ты тогда почему?!

– Мы… читали стихи. – Марисоль не смогла сдержать улыбку. Графиня, похоже, тоже все старательно записывала. Каждый сонет. – У мужчины красивый голос.

– А вам, герцогиня что, всю ночь пели? – ехидно спросила маркиза Траут.

– Нет, мне показывали фокусы, – вырвалось у Марисоль.

Фраза прозвучала довольно двусмысленно. Дамы засмеялись.

– О, как интересно! – сказала за всех маркиза. – У фокусника весьма выдающийся дар.

Щеки Марисоль стали как платье сидящей напротив дамы: малиновые. Намек маркизы был понятен.

– Надеюсь, теперь Демон мой? – не унималась хозяйка. – Вместе с его даром. Мне тоже не терпится увидеть эти фокусы.

– Видите ли, мы не закончили, – с трудом сказала она. – Остался фокус с исчезновением. Мне обещали показать, как превращаются в невидимку.

«Что я несу?! – в ужасе подумала Марисоль, потому что графиня Левадовски удивленно вскинула брови. – Надо быть осторожнее!»

– Но я настаиваю… – нажала маркиза.

– Я выше вас по статусу, не забывайтесь, – отчеканила Марисоль. – У вас есть святой Герлион, его и делите. А Демой мой, – отрезала она.

– Как скажете, ваша светлость, – недовольно сказала маркиза Траут. – Демона отыскала я, и даже не могу попользоваться. Чудовищная несправедливость!

– Его ваш управляющий отыскал, – вмешалось вдруг малиновое желе.

– Вот именно: мой. И все его трофеи – это мои трофеи.

– Кроме Демона, – осадила маркизу Марисоль.

– Уймитесь, дамы, – примирительно сказала виконтесса. – Актеров много, вчера дай бог, половину разобрали. Надо и другим дать возможность заработать.

– У меня еще два тома непрочитанных стихов, – торопливо сказала Карин. – И мне не терпится ознакомиться с их содержанием. Поэтому я вместо обеда отправлюсь… на прогулку.

– О, да! В Стертонхолле прекрасные сады! – оживилась хозяйка. – А какие фонтаны!

– Я бы тоже погуляла, – сообразила Марисоль. Надо отыскать пути отхода для Эджена. Пройти до конца розового коридора и выяснить, в какой именно двор ведет одно из разветвлений.

Если бы можно было, Марисоль залезла бы и на крышу. Графу Варни и его друзьям надо уходить. А Карин, как назло, вцепилась в своего любовника! А говорит ничего особенного! Неужели что-то подозревает?

Супруг графини весьма влиятелен и щедр, вот Карин и шпионит для палаты ста лордов. Надо спасать Калвиша. Хорошо бы переключить внимание Карин на кого-нибудь другого.

Каково же было удивление Марисоль, когда она столкнулась с графиней во внутреннем дворе. В том самом, куда выходил розовый коридор, и из которого рукой было подать до ворот. Отличный путь, чтобы скрыться. Надо бы еще пересчитать стражников.

Карин появилась внезапно, глядя при этом почему-то на крышу. И Марисоль заметила не сразу. А когда заметила, растерялась:

– Ты что здесь делаешь?!

– А ты?!

– Я же сказала за завтраком, что хочу прогуляться, – раздраженно ответила Карин.

– Ты собиралась смотреть фонтаны, а не крыши. Этот двор ничем не примечателен.

– Кроме того, что именно здесь гуляет герцогиня Террийская, – язвительно сказала Карин.

– А я люблю тишину.

– В Стертенхолле есть прекрасный каскад из искусственных прудов, – сладко пропела графиня Левадовски. – Там волшебно. И ты эти пруды еще не видела.

– Успею. Здесь, зато прохладно.

– Там тоже прохладно. И даже еще прохладнее, чем здесь.

В душу Марисоль закралось подозрение. Графиня явно хочет подругу отсюда услать. Неужели ищет путь, по которому в замок проникнет убийца Эджена?! Надо его предупредить.

Карин что-то прознала, отправила весточку мужу, и тот отрядил в Стертонхолл особого убийцу: убийцу-невидимку. В Тайном Бюро их несколько, все они маги и все необычайно опасны. Убийца может прикинуться кем угодно: одним из слуг, стражником, тем же актером. Отвести глаза.

Марисоль всерьез разволновалась. Надо срочно увидеться с Эдженом и все ему рассказать. Но сначала нейтрализовать Карин.

– Может, прогуляемся до прудов вместе? – предложила она графине.

Карин посмотрела на герцогиню с неприкрытой ненавистью. Графине Левадовски уж точно было не до красот Стертенхолла. Подозрения Марисоль усилились. Эджен в опасности!

– Я настаиваю, – нажала она. – Покажи мне замок.

И графиня сдалась. Если бы она сейчас уклонилась, это было бы нарушением придворного этикета. Герцогине Террийской не отказывают. Но шла Карин к прудам крайне неохотно. Какое-то время они молчали. Карин напряженно что-то обдумывала и, наконец, решилась:

– Твой ночной гость… Как он тебе?

– Я не жалею, что поехала.

– Он… он из какого театра?

– Из Маренхолла. Из домашнего, – невозмутимо ответила Марисоль. – Также как и твой мужчина, – она внимательно посмотрела на графиню.

– Да, конечно. Но… тебя ничего не насторожило?

– Он мало похож на актера, это правда. В столичном театре для Эджена вряд ли нашлась бы роль.

– Ты знаешь, как его зовут?!

Марисоль поняла, что сболтнула лишнее.

– Ну не звать же мне его Демоном, – с досадой сказала она.

– Имя не совсем обычное.

– Разве?

– Значит, все нормально? А почему тогда ты не хочешь его отпускать?

– Потому что он мне понравился. Ты ведь не хочешь отпускать своего. Я слышала про два тома непрочитанных стихов, – с иронией сказала она.

– Я ведь не впервые на этих праздниках. Все уже приелось. Фелис меня вполне устраивает…

– Ты знаешь, как его зовут?!

– Ну не звать же мне его… Боже, кем он там был, в этой картине?!

– Лордом-воином. А почему ты так побледнела?

– Мне… не здоровится.

– Я не про сейчас. Когда отодвинули занавес.

– Ты посмотри, какая прелесть! – закричала графиня. В ее голосе было отчаяние.

– Где?

– Вон там! – Карин указывала на пруд, до которого они, наконец, дошли.

– Не вижу ничего.

– Да вон же! Птица!

– Это гусь.

– Но очень необычный гусь!

– Необычно твое поведение.

– Ах, боже, маркиза, вы тоже здесь! – Карин кинулась к хозяйке замка, словно это был спасательный круг. Графиня Левадовски явно тонула. Совсем завралась.

Маркиза Траут не теряла надежды вернуть себе Демона. И пошла на прогулку в парк, рассчитывая найти там герцогиню Террийскую. И мило поболтать. А там, как знать. Погода прекрасная, до вечера еще далеко.

– А где ваши трофеи, леди? – спросила она с ослепительной улыбкой. – Я про Демона и того, второго. В котором нет ничего особенного, – маркиза насмешливо посмотрела на Карин.

– Надо же им отдохнуть, – сказала за обеих Марисоль.

Потому что графиня Левадовски выглядела не лучшим образом. Ее прямо трясло.

***

На самом деле никто из пятерых не отдыхал. Да и «конюхи» со «слугами» подтянулись. Заговорщики обосновались во дворе у крайнего павильона.

– Ничего себе! – присвистнул Сирил, взвешивая в руке трофеи благородного сэра Лю.

– Прибавь сюда и это, – герцог Калвиш небрежно швырнул в общий котел бриллианты Карин.

– Щедрая плата за ночь любви, – хмыкнул Сирил. – Более чем. Ты чего там с ней такое делал, с этой леди, а?

– Это наше с ней дело, – отрезал Калвиш. – А если ты не замолчишь, то я выну шпагу.

– Из чего? На тебе портки в обтяжку и какая-то хламида.

– Значит, я выну ее потом, когда буду одет подобающим образом. Так что, Сирил, заткнись!

– У меня тоже кое-что есть, – и сэр Загис протянул командиру шкатулку. – Сам открой, Эдж. Она не заперта.

Виконт Беранер с досадой погладил полосатую кошку, которая так и льнула к его ноге. Выходит, только он остался не у дел.

– Хороший куш, – одобрительно кивнул Эдж, открывая шкатулку. – И леди отдала тебе все это за одну только ночь г-м-м… запретной страсти?! Ведь все эти леди замужем.

– Видишь ли, командир, есть один нюанс, – смущенно кашлянул Лейтон. – Это не за любовь. У нас с леди ничего не было. Мы полночи играли в карты и мило болтали, а потом уснули. Она в своей комнате, а я в своей.

– А за что тогда тебя так щедро наградили?! Ты хочешь сказать, что выиграл все эти драгоценности в карты?! За одну ночь?!

– Вовсе нет. Муж Леоноры сочувствует нам, заговорщикам. Она не хотела ехать на этот праздник. У них все хорошо. В смысле любовь. Они счастливая пара. Но графиня Левадовски…

– Что графиня? – сразу помрачнел Калвиш.

– Она настояла. Муж Леоноры служит в Министерстве Землепользования, которое возглавляет граф Левадовски. И отказ означал бы для Поля крупные неприятности. Так мне сказала леди. Вот она и поехала сюда. Но изменять с любовником обожаемому Полю и не собиралась. Мы как-то сразу почувствовали друг к другу симпатию. Леонора сказала, что я похож на аристократа, а не на актера. И она взывает к моему благородству. Ну, я и признался. Она так обрадовалась и тут же отдала мне все. Понимаю, что это было рискованно, зато вот,– сэр Загис кивнул на шкатулку в руках своего командира.

– Выходит, не все леди в Стертенхолле в погоне за развлечениями, – задумчиво сказал Эдж. – И мне все больше это не нравится.

– Я с самого начала сказал, что это ловушка. Брысь! – шуганул Беранер наглую кошку, но та и не думала уходить.

– Похоже на заговор, – кивнул сэр Загис. – Но я зато узнал, что и в палате ста лордов не все спокойно. Муж леди Леоноры готов присягнуть тебе, Эжд. Ну а это, – он снова указал на шкатулку,

– вклад Поля в наше общее дело.

– Это ценная информация, – кивнул граф Варни.

– Ну а где твои трофеи, командир? – спохватился Сирил.

– Во-первых, ты проиграл пари. За меня даже была настоящая битва между благородными леди. Поэтому в столовую сегодня не идешь.

– Ты надо мной издеваешься?!

– Пари есть пари, – невозмутимо сказал Эдж. – Худей. Что же касается трофеев…

– Да, командир, – спохватился виконт Беранер. – На герцогине вчера была изумительная изумрудная парюра. Которая одна стоит как это все, – он кивнул на груду подаренных лордам драгоценностей. – И где она?

– У герцогини на хранении. Фактически эта парюра уже моя.

– Так почему же ты ее не взял?!

– Потому что собираюсь сегодня туда вернуться. В то место, где эта парюра хранится.

– В спальню герцогини? – хмыкнул Сирил. – А ты что с ней такое делал, с этой леди, раз твоя цена еще выше, чем у Фелиса? Точнее, цена твоих усилий.

– Еще одно слово, и я выну… Я дубиной тебя огрею, Сирил. По башке. Заткнись.

– Здесь становится опасно, – поморщился Беранер, – а вы спорите из-за ерунды. Нам надо уходить. Этих драгоценностей вполне хватит на то, чтобы нанять корабли и посадить на них солдат. Один Лю заполучил небольшую армию. А кстати, Лю, почему ты-то молчишь?

– А я святой Герлион. Мой выход впереди. Кстати, Эдж, никогда тебе этого не прощу.

– Что, леди была неучтива?

– Леди была… Короче, я тоже сейчас что-то выну. А ты, Сирил, заткнись!

– Да я еще ни слова не сказал!

– Ты ухмыляешься!

– Один сэр Загис ни за что не хватается, – виконт Беранер машинально опять приласкал кошку. – Он просто играл в карты. Трофеи зачетные, лорды, но парюра…

– Короче, Сирил, – сказал граф Варни, – забирай все это и попытайся выбраться из замка. Отдашь драгоценности лорду Гарвиру, он ждет в лесочке у стен замка. Если мы не вернемся, у Марвина, хотя бы деньги будут на подкуп. Если нас посадят в крепость. До суда. Меня-то к смерти уже приговорили, а вот Лю еще нет. Думаю, сделают публичный показательный процесс и повесят нас всем скопом. Благородного сэра Кемптона за его благородную шею. Как тебе такой галстук, Лю?

– Я знал, на что иду. Зато я буду висеть рядом с императорским бастардом. Которого к тому же тайно короновали. Это почетно.

– Поэтому уходить надо всем, Эдж, – мрачно сказал Сирил.

– Нет, – вырвалось у герцога Калвиша.

– А ты там что забыл, в спальне у графини? – удивленно спросил Беранер. – По-моему, она отдала тебе все, что только можно было.

– Я… Если Карин все это устроила, я имею в виду праздник в Стертонхолле, то я должен знать, зачем.

– Опасно очень, – покачал головой Сирил. – Но я надеюсь, Эдж, ты знаешь, что делаешь.

– Короче, лорды, возвращаемся в замок, – подвел итог граф Варни. – Живых картин больше не будет. Только мертвые. Марисоль меня прикроет.

– Марисоль?! – округлил глаза Сирил. – Ты зовешь супругу третьего лица в государстве, герцогиню Террийскую просто Марисоль?! Все, все, затыкаюсь.

– Будьте в любой момент готовы к отходу, лорды. Я про «конюхов» и «прислугу». Лю и сэр Загис тоже могут уходить.

– Я еще не весь гонорар отработал, – пожал плечами благородный сэр Кемптон. – А я джентльмен. Не могу уйти, не попрощавшись.

– А мне понравилось спать на мягкой кровати, – улыбнулся сэр Загис. – И мы с Леонорой еще в кости не играли. Короче, Эдж, покои леди, у которой я проведу ночь, в черном коридоре. И ты, Калвиш, имей это в виду.

– Попробую соблазнить маркизу Траут, – вздохнул виконт Беранер. – Короче, я иду с вами.

– Но представления не будет!

– Никто меня из замка не гнал. Сегодня ведь тоже намечаются живые картины. Или танцы. Леди надо как-то развлекать. Примкну к другой труппе. Буду строить маркизе глазки.

– Да оставь ты эту женщину в покое, – поморщился Эдж. – Она на меня глаз положила. Ей, похоже, по вкусу брутальные мужики. Гора мускулов. И еще она холодна, как мраморная статуя.

– Но у нее на груди такое…

– Родинка? – жадно спросил истосковавшийся по женской ласке Сирил. – Большая?

– Бриллиант с перепелиное лицо, – невозмутимо сказал Беранер. – У меня прямо слюнки текут.

– Кстати, – оживился Лю. – А когда там обед?

– В третью смену, – вздохнул герцог Калвиш. – Я тоже проголодался. А просить Карин…

– Поменьше снобизма, лорды, – ухмыльнулся Сирил. – Покормить друзей – это святое. Нас-то в замок не пускают. А там, небось, столы ломятся от яств. Вот и напрягите своих леди. Пусть пожрать чего-нибудь вынесут.

– Ты мне пари проиграл, – напомнил Эдж. – Так что забудь про еду. И потом: я велел тебе уходить и уносить трофеи.

– Ладно, – нехотя согласился Сирил. – И все равно твоя затея опасная. Я бы не доводил до драки.

– Поздно, – Эдж тяжело вздохнул и встал. – Сдается мне, лорды, что нас собираются поколотить. Конкуренты. Убедительно прошу никого не калечить. И уж тем более не убивать.

– Ты это о чем? – обернулся виконт Беранер.

Во дворик у крайнего летнего павильона ввалилась орущая толпа, вооруженная палками, кольями, корзинами с помидорами и яйцами, и еще бог знает чем.

Это были актеры. Настоящие, которых собрали по домашним театрам. Все они были возмущены тем, что «Гнев святого Герлиона» вызвал у благородных леди такой ажиотаж. А еще больше «аплодисментами». Когда со сцены унесли буквально мешок драгоценностей.

– Делиться надо, – с обидой сказал предводитель, высокий статный мужчина, чьи фиалковые глаза с поволокой горели от ненависти. – Откуда вы только такие взялись?!

И в благородных лордов полетели помидоры и яйца.

– Они же тухлые! – ахнул красавчик сэр Кемптон, на долю которого с позавчерашнего дня доставались одни невзгоды.

Ну, это уж слишком! И Лю подобно камню, выпущенному из пращи, врезался в толпу служителей Мельпомены. Эдж, оглядевшись, поднял с земли оглоблю, порадовавшись, что кареты не запряжены, и взвесил ее в руке. Годится!

Виконт Беранер задвинул за спину кошку, и нехотя, встал, разминая широкие плечи.

Драка началась.