Глава 8. Давно не командир
Максим
В небольшом зале с высоким потолком с лепниной, где проводилось мероприятие, было не протолкнуться. Здесь собрались колясочники, как говорится, любых мастей. Ну, в нашем случае, с любой степенью паралича и набором конечностей.
Гордый пропихнул меня в первый ряд и встал рядом довольный, как мать-наседка первоклашки. Алёна примостилась по другую руку и тоже улыбалась. В руках крутила телефон, готовясь снимать этого Тарновского. Он и впрямь знаменитость. Раньше я про него не слышал, но собравшаяся публика от него явно в восторге.
Свет в зале погас. На полукруглую сцену устремились лучи разноцветных прожекторов и загрохотала музыка. На экране за сценой стали мелькать фотки того самого Тарновского в хронологическом порядке. От тех, где он только после автомобильной аварии утыкан трубками, до тех, где он делает упражнения на специальном спортивном комплексе. Далее фотографии сменяются на те, где он в компании таких же молодых парней создаёт интернет-платформу для своей школы, участвует в конференции по диджитал-маркетингу и посещает мероприятия для молодых бизнесменов.
Внизу под фотками вспыхивали громкие фразы в духе «получилось у меня, получится и у тебя», «нет ничего невозможного», «трудись и добьёшься успеха». Забавно. Смотря что считать успехом. Вряд ли от упорного труда вырастут новые ноги или восстановится спинной мозг. Но да, поднялся этот парень неплохо.
В конце презентации высвечивается реклама онлайн бизнес-школы «Возрождение», и на сцену под аплодисменты выезжает в кресле Тарновский. Алёна даже запищала от восторга и, как ребёнок, затрясла меня за руку, восклицая «смотрите!». Я стиснул зубы, но выдавил ей улыбку. Не успокоится же.
Тарновский выглядел как типичный лощёный мальчик-мажор. С модным белобрысым ёжиком, гладко выбрит, в деловом костюме и с часами на тонком запястье.
— В восемнадцать я попал в аварию, — начинает он без приветствий. Позади него для эффектности высвечивается горящий автомобиль. — Меня спасли, но... — выдерживает драматичную паузу, —поставили диагноз. Паралич нижних конечностей. Я думал, на этом моя жизнь закончилась. Я списан в запас. И я бы ещё долго жалел себя, но родители отвезли меня на паралимпийские игры. Тогда я понял. Моя жизнь только начинается. Сейчас мне двадцать пять, — на экране появляются фотографии из семейного архива. — У меня свой бизнес, жена и недавно родилась дочь. А теперь спросите себя: ваша жизнь началась?
Дальше я практически его не слушал. Мне хватило вступления, чтобы понять – моя жизнь не началась. И это только моя вина. Тарновский старался не один год, а я положил хрен через шесть месяцев. Твою мать, неужели я слабее этого мальчишки?
Нет. Точно нет. Получилось у него поймать кайф от новой жизни, получится и у меня. Я тоже хочу вот такую семейную фотку с дочерью. Или сыном. Или сразу с двумя детьми! И чтобы моя жена была рядом. Моя сильная, любимая девочка. Она вернётся из Москвы, и я сразу скажу ей, что хочу ребёнка.
Начну новый курс физиотерапии. А там накопим денег, я устроюсь на работу — любую, неважно по специальности или пусть даже координатором расписаний, — и сделаем другую операцию. Попробуем!
— Гордый, — дёргаю его за рукав. — Я всё понял. Поехали домой? А завтра сможешь отвезти меня в МалАП?
— Да я хоть на руках отнесу тебя туда, Пожар, — ухмыляется он и отбивает мне кулаком «пять».
Так мы и поступили. В восемь утра Гордый уже приехал за мной. Алёна увязалась с нами под предлогом, что мне нужны таблетки и уколы по времени. Препираться я не стал, пусть делает свою работу. Я загорелся настолько, что готов был превратиться в послушного подопечного, если это приблизит меня к обретённой мечте.
— Опыт, конечно, впечатляющий, — начальник местного филиала МалАПа с умным видом листает мою характеристику с прошлого места работы. — Но я не уверен, что в вашем... положении будет удобно влиться в коллектив...
Так деликатно калекой меня ещё не называли. Вот же мудак.
— Вам нужен координатор, вакансия открыта, и мой опыт подходит, — говорю я тоном, каким обычно раздавал указания проводникам и второму пилоту. Приглядываюсь к имени на бейдже. — Не вижу объективной причины мне отказать, Вадим Васильевич.
Тот поднимает на меня взгляд. Смотрит долго и пристально, словно оценивая, насколько далеко я зайду в отстаивании своих прав.
— Я не уверен в вашей… хм… мобильности. У нас большая территория, а координатору требуется посещать несколько раз в неделю оба ангара, чтобы проверять и подписывать планы полётов…
— Я справлюсь.
Наверное, физиономия у меня достаточно убедительная, потому что он хмыкает и миролюбиво улыбается.
— Хорошо, Максим Андреевич. Давайте договоримся на испытательный срок. Вы посмотрите, что к чему, мы к вам приглядимся. А там решим.
— Мне подходит, — поспешно соглашаюсь, чтобы у начальника не возникло лишних сомнений.
— Тогда жду от вас пакет документов в следующий понедельник, и можете приступать официально. Сегодня Алексей, наш стажёр, проведёт вам экскурсию. Если у вас есть время, конечно.
— Время есть, — киваю я. — С удовольствием осмотрюсь.
Вадим Васильевич вызывает через телефон стажёра, которому и вверяет меня. Я отправляю Гордому сообщение, что немного задержусь, осматривая будущее место работы. Он присылает смайлик «окей», и следом «мы с Алёной забронируем столик, отметим». Неугомонный. Ладно, пусть. Новая жизнь должна быть новой во всём, в том числе в моём отношении к общественным местам.
Алексей показывает мне автопарк и ангар с бипланами, с которых любители пощекотать нервишки совершают прыжки. Это у них дополнительная развлекательная услуга. До второго ангара, что побольше, и где грузовые самолёты, мы не поехали – далековато. Да и что я там не видел? Затем, не покидая территорию малого ангара, он мне издали показывает здания метеослужбы и службы безопасности, пару складских помещений и ремонтный цех.
М-да. Не напрасны были опасения начальника. Я прикинул, как буду объезжать свои объекты, и сколько проблем может у меня возникнуть. Решимости поубавилось. Но я дал себе мысленную затрещину. Отступать некуда.
Потом мы направляемся в командно-диспетчерский пункт. Он в отдельном здании башенного типа на территории аэродрома. Собственно, здесь я и буду обитать вместе с диспетчерами, составляя расписание полётов на день. На лифте поднимаемся в саму диспетчерскую. Хвала богам, он тут был! Но такой тесный, что я едва ли вместился на своей карете.
— Это Леонид, второй стажёр, — представляет Алексей молодого парнишку с рыжей шевелюрой, который старательно заполняет журналы полётов. В общем-то, делает мою работу. — Мы с ним вместе учимся. А за пультом сейчас Николай Николаевич и Артур Богданович. Познакомьтесь, это Максим Андреевич Пожарский, наш новый координатор расписаний.
Тот, которого представили Николаем, был постарше меня лет на десять. В висках седина, взгляд серых глаз суровый и прямой. Второй, Артур, примерно мой ровесник, темноволосый и кареглазый. Мне показалось, он из тех, кого называют балагурами.
Мужчины оглядывают меня с плохо скрытым удивлением, мельком переглядываются и всё-таки выдают неуверенное приветствие. Я киваю в ответ. А сам невольно изучаю экраны за их спинами, на которых в режиме реального времени отображаются точки самолётов с маршрутами и данными. Всё же их работа была мне больше по душе.
— Пожарский? А это не ты самолёт на воду сажал? — первым со мной заговаривает Артур.
— Я.
— Ничего себе! Николаич, да к нам звезда пожаловала! — сказано это было как-то с пренебрежением. Только я не смог понять его причину. Однако Артур сам объясняет, откуда ноги растут: — Шуму вы наделали, конечно... Нас затрахали уже проверками. Сначала ваши техосмотр как попало проводят, а все потом под раздачу попадают. Нам вон аттестацию назначили по инструктажу по посадке на воду. Теперь доказывай, что не осёл...
Блядь, как много слов. Они с Алёнкой могли бы потягаться в словесных пытках.
— И правильно, что назначили, — говорю спокойно. — Когда мой самолёт падал, «ваши» вот ни хрена не могли двух слов связать по инструкции, которую должны знать наизусть.
В чёрных глазах Артура вспыхивает злой огонёк. Он собирается ответить, но его останавливает Николай:
— Хорош. Ты на перекур вроде хотел? Так, иди.
— Да иди первый. Я после тебя, — отмахивается Артур, не сводя с меня испытующего взгляда.
— Тогда пацанов займи чем-нибудь. И за мониторами моими следи, — Николай снимает пиджак со спинки своего кресла и, кивнув мне, выходит из диспетчерской.
Я через силу задавил в себе душного бывшего командира, порывавшегося сделать замечание. По правилам так-то запрещено оставаться за пультом одному диспетчеру. Но я решил, что не с замечаний следует начинать вливаться в коллектив. И я давно не командир. Эти двое лучше меня знают свою загруженность, раз могут позволить себе перекуры и не боятся оставлять пульт друг на друга. Значит, есть доверие. Это хорошо. А вот пренебрежение правилами в нашей работе чревато фатальными последствиями. Но какое мне теперь дело? Я долбаный координатор расписаний.
В диспетчерской повисает напряжённая пауза. Решив, что мне не особо хочется продолжать язвительную беседу с Артуром, подъезжаю к столу Леонида и прошу его показать мне, как правильно заполнять журналы. Алексей присоединяется к нам, а Артур, хмыкнув, упирается взглядом в мониторы.
Внимательно слушаю объяснения стажёров, изредка посматривая на Артура. Он переговаривается с пилотами какого-то судна, вошедшего в его подконтрольное пространство. Душный командир во мне требует сосредоточиться на пульте. Ну, как это пульт только на одном диспетчере? Мой бывший начальник уже прихлопнул бы таких работничков.
— В этой графе каждый день отмечайте время техосмотра грузовых бортов и бипланов, — Алексей водит пальцем по разметке журнала.
Леонид достаёт другой журнал, раскрывая на первой странице.
— А тут вам надо обязательно расписаться на каждой странице, что вы ознакомились с техникой безопасности. Ну, что старший вас проинструктировал. Здесь инструкции по электро и пожарной безопасности, и ещё...
— Как ознакомят, так и подпишусь, — буркнул я, не удержав внутреннего душнилу.
К работе я всегда серьёзно относился. И очень её любил. А здесь будто всем на всё насрать, лишь бы в нужном месте закорючка стояла. Может, потому что малое предприятие.
Опять смотрю на мониторы Николая. Взгляд притягивает странный график пересечения эшелонов. С моего места кажется, будто самолёты летят под прямым углом навстречу друг другу, но система ещё никак не обозначает перекрёст полётов.
— А ещё утром вы обязательно узнавайте количество человек, записавшихся на прыжки, чтобы вписать эти полёты в общее расписание, — продолжает объяснять Леонид, но я уже не смотрю на него. Как заворожённый пялюсь на монитор.
Подъезжаю поближе, изучая данные системы. Самолёты летят на одном эшелоне. Артур всё ещё занят другим судном. Тогда говорю ему погромче, чтобы услышал через наушники:
— У тебя перекрёст эшелонов.
Стажёры притихают, поглядывая с удивлением то на меня, то на Артура. Тот делает жест рукой, мол, не лезь и командует одному из бортов:
— А-111, снижайтесь. Эшелон полёта 350. Ускорьте, у меня пересекающийся борт.
Не слышу, что ему отвечает пилот. Видимо, подтвердил команду. Артур возвращается к своему монитору, а я внимательно наблюдаю за перекрёстом. Но... почему-то оба борта снижаются.
Какого чёрта?..
Сердце волнительно шарахнуло в рёбра. Зачем второй борт снижает высоту? Такое может быть, если... если его пилот следует рекомендациям TCAS. В ситуациях угрозы столкновения обоим бортам одновременно приходят от неё команды: одному на снижение, другому на набор высоты.
Ну, конечно! Значит, по логике система сейчас рекомендует А-111 набирать высоту. А они вместо этого следуют команде диспетчера, у которого приоритет! Этот самонадеянный гондон Артур даже не уточнил у пилота, какие рекомендации выдаёт TCAS, и дал команду на снижение. Теперь самолёты снова будут на одной высоте!
— Поднимай А-111! Живо! — повышаю голос, наблюдая за стремительным сближением бортов на мониторе.
Стажёры синхронно издают испуганный стон. Артур оглядывается сначала на меня, потом на монитор и бледнеет.
— Блядь!
Он дёргается в кресле, собираясь встать, но замирает и прислушивается к сообщению в наушниках. Понимаю, что у него там тоже ситуация, которая требует внимания. А на экране перекрёст уже загорается красным. Наплевав на последствия, подъезжаю к пульту и хватаю наушники Николая.
— Что ты делаешь, мать твою?! Это нарушение!
— Захлопнись, — отрезаю я и выхожу на связь с бортом А-111. — Срочно поднимайтесь! Эшелон полёта 370! — получаю подтверждение командира и тут же связываюсь с пилотом второго борта Ту-521. — Следуйте указаниям TCAS и снижайтесь до эшелона 320!
— Ту-521 поняли, снижаемся. У нас TCAS с ума сходит. В чём дело?
— Да, у нас борт, вам по два часа. Сейчас на 360, — отвечаю ему ровно, а внутри всего потряхивает.
Самолёты всё ещё критически близко к тому, чтобы цепануть друг друга.
— Понял, держите в курсе, — спокойно просит командир Ту-521.
Но я очень хорошо знал, что спокойствие лишь признак его профессионализма. А на деле в такие моменты тебя скручивает в тугую пружину напряжения.
— Ты вообще охренел? — рычит Артур, переключаясь на меня. Видимо, свою ситуацию он разрулил. — Отошёл от пульта, блядь!
— Что происходит? — с перекура вернулся Николай и прострелил меня гневным взглядом. Метнулся к пульту. — Ты что себе позволяешь, герой?
— Пытаюсь спасти ваши задницы от срока, полудурки! — огрызаюсь я. — У вас пересечение эшелонов, а один строит из себя дохера важного, второй вообще съебался!
В наушниках раздаётся встревоженный голос командира Ту-521:
— У нас всё ещё орёт TCAS! Вы увели второй борт?
Борт А-111 ужасно медленно набирал высоту, а до их встречи с Ту-521 оставалось чуть меньше четырёхсот метров.
Твою ж, сука, ма-а-ать…