Глава 7. Декорации к дешёвому фильму

Милана

Я не успеваю опомниться, как мы уже оказываемся в номере Дениса. Поцелуи переходят в раздевание. Он ловко избавляет меня от дублёнки, ещё быстрее справляется с рубашкой и поднимает меня на руки. Обхватываю ногами его бёдра, а он прижимает меня спиной к стене, не прекращая целовать шею. Закрываю глаза в наслаждении. Борода царапает кожу, я от этого завожусь сильнее, подставляясь под грубые поцелуи.

Денис стягивает с меня лифчик и приникает губами к соску, посасывая и водя по нему языком. Твою мать, это какое-то наваждение. В эту секунду я не могу ни о чём думать, кроме как об удовольствии. Тело требует разрядки. Голос разума превращается в еле слышный шёпот, который заглушают наши стоны.

Р-раз, и мы уже на кровати. С меня стащили остатки одежды, а я проворно, как одержимая, расстёгиваю ширинку на джинсах чужого, не моего мужчины. Денис разворачивает меня спиной к себе, властно надавливает ладонью на затылок, заставляя встать на четвереньки, и звонко шлёпает по ягодице.

Стоп... Это не то... Как-то не так...

Он сильной хваткой вцепляется в мои бёдра и рывком подтягивает к себе, упираясь членом мне между ног.

— Какая ты сладкая, — хрипло говорит Денис, наматывая мои волосы на кулак и заставляя запрокинуть голову.

Мне всё ещё хочется продолжения, но сексуальная одержимость медленно уступает место сознательности. Что я делаю? Это неправильно! Но это так приятно…

И я позволяю себе раствориться в похоти. Денис входит неторопливо, растягивая удовольствие и вынуждая меня практически умолять о продолжении. Но мои стоны он толкует по-своему. И неожиданно становится грубым. Хлёсткие шлепки один за другим обжигают кожу, причиняя теперь настоящую боль.

А потом он дёргает меня за волосы, и это отрезвляет окончательно. Как пощёчина. Я совершила ошибку! Пытаюсь отстраниться, но мне не позволяют.

— Денис, подожди... — предпринимаю новую попытку освободиться, однако хватка на бедре лишь усиливается. Говорю громче: — Я не хочу так! Стой!

— Захочешь, — холодно бросает Денис и снова ударяет меня по ягодице. Так, что кожа от шлепка завибрировала пекучей болью.

Денис с силой тянет меня за волосы и наносит очередной удар. Я вскрикиваю, и тогда он наваливается на меня всем весом, дотягивается до подушки и заглушает ею мой протест.

Дальше всё происходит быстро, больно и грязно. Я извиваюсь под тяжёлым телом начальника, давящим сверху, как бетонная плита. Удовольствие смешивается с отвращением к происходящему и себе. С каждым толчком я всё больше понимаю, что секс отдаёт насилием, но уже не могу остановиться. Не могу сопротивляться закручивающейся пружине внизу живота и отчаянно жажду получить оргазм.

И он был фееричным. Такого я давно не получала с мужем. Сквозь гул сердца в ушах я расслышала, как Денис прорычал ругательство, и на ягодицу брызнула тёплая сперма. Хватка расслабилась. Он слез с меня, а я не нашла сил, чтобы убрать подушку от лица, продолжая рвано дышать и содрогаться в сладостной агонии.

Лишь когда волна оргазма схлынула, и я пришла в себя, ужас случившегося обрушился на меня стыдливой реальностью.

— Я же сказала, что не хочу! — перехожу в оборону, не желая принимать правду до конца.

— А, по-моему, ты очень даже хотела, — Денис расслабленно растягивается на постели и кладёт руку мне на живот, но я тут же стряхиваю её.

— Посмотри, что ты наделал! — продолжаю заводиться и демонстрирую ему покрасневшие бёдра. — Здесь же синяки останутся! Что это, мать твою, было?!

— Да угомонись уже.

— Денис, ты вообще не слышишь меня? Я спрашиваю, зачем ты это сделал?!

— Потому что мне нравится трахаться жёстко. И тебе, судя по всему, тоже, — он достаёт пачку сигарет из кармана джинсов, валяющихся на полу. — Муж тебя так не трахает. И вряд ли когда-нибудь вот так оттрахает.

Я не отвечаю на это мерзкое замечание. Сворачиваюсь клубочком и накрываюсь руками, желая раствориться в смятых простынях, пахнущих сладким кондиционером. Денис проводит чем-то шелестящим мне по спине.

— На. Заработала, — перед носом падают две сложенных пополам пятитысячных купюры. — Будешь послушной девочкой, и сможешь через полгодика закрыть кредиты.

Твою мать, серьёзно? Он меня что, покупает?

— Пошёл ты! — смахиваю деньги с кровати на пол. — Совсем охренел?!

— Не набивай себе цену, малыш. Начнёшь выделываться, и я урежу твою зарплату, — Денис усмехается, щёлкая зажигалкой. В ноздри заползает сигаретных дым.

Я приподнимаюсь на локтях, чтобы встать и сбежать из номера куда угодно хоть голой, но он ловит меня за талию и подтаскивает к себе. Прижимает крепко к своему боку, не обращая внимания на сопротивление. Тогда, развернувшись, кусаю его за плечо, и Денис теряет терпение.

— Ну-ка успокойся и слушай сюда! — он сдавливает кожу на моей талии и выпускает дым в лицо. Я закашливаюсь. — Смотри, малыш, что у нас получается. Я предлагаю тебе сделку. Кстати, очень выгодную, в первую очередь, для тебя. Мы продолжаем наши приятные отношения, ты получаешь деньги, цацки, шмотки... что там ещё нужно хорошеньким девочкам?

— Пошёл нахер! Отпусти! — я взбрыкиваю, но Денис крепче придавливает меня к себе и смеётся.

— Ты дослушай, дурочка. Взамен я хочу тебя. По первому требованию, и мне плевать, есть у тебя планы, или ты возишься со своим инвалидом. Ты приезжаешь сразу. Туда, куда я скажу.

Это похоже на какой-то бред. Дорогой номер, мягкие влажные простыни, сигаретный смог и одежда, разбросанная по полу – это что-то из декораций к дёшевому фильму про любовь. Только у нас это отпечатки насилия. А мужчина рядом вовсе не романтический герой.

— Я посажу тебя! — шиплю так грозно, насколько получается. Собираю весь свой гнев, страх и мужество, чтобы не скатиться в бесполезную истерику. — За изнасилование! Сниму побои! Отпусти сейчас же!

Дениса моя угроза позабавила. Он отпускает меня и, зажав сигарету в зубах, поднимает руки.

— Да пожалуйста, Мил. Можешь идти, — он подбородком указывает на выход.

Я тут же вскакиваю с постели и принимаюсь лихорадочно собирать свою одежду, отделяя её от одежды Дениса. Влезаю в джинсы прямо так, без белья, надеваю рубашку и застёгиваю на пару пуговиц, лишь бы держалась. Дублёнка, кеды, сумочка, и я кидаюсь к двери, как вдруг в спину прилетает ровное:

— Ты кое-что забыла.

Оглядываюсь на Дениса. Он крутит на указательном пальце мои стринги, посмеиваясь. Это приводит меня в бешенство. Буквально со звериной яростью я расшвыриваю по номеру барахло Дениса, хватая его с тумбы у двери. Запонки, одеколон, ключи от машины, визитница, кожаная папка – всё летит в сторону издевательски смеющегося ублюдка.

— Ненавижу! Ненавижу! Чтоб ты сдох, сволочь! — выплёвываю проклятья, давясь горьким воздухом и слезами.

Денис моментально теряет весёлый настрой и в несколько размашистых шагов оказывается рядом, загоняя меня в угол. Расставляет руки по обе стороны от моего лица и произносит с леденящим спокойствием:

— Думаешь, я впервые это слышу?

Что?..

Чудовищная догадка проносится в мыслях, и, наверное, на лице у меня отражается ужас, потому что Денис улыбается кончиком губ. Он доволен эффектом, который на меня произвёл. Невинным жестом заправляет волосы мне за ухо и приподнимает подбородок пальцами, заставляя смотреть в его ничего не выражающие глаза.

— Ты не единственная моя малышка, Мила, — подтверждает догадку Денис. — Так что, работа и впрямь не пыльная, а деньги хорошие. Куда ты теперь пойдёшь, глупенькая? — он с деланным трагизмом поджимает губы. — Другой работы у тебя нет. Кредиторы и банки написывают ежедневно. Муж твой ни хрена не зарабатывает.

— Ты не запугаешь меня! — рычу практически ему в губы. Настолько он близко.

— Да я и не пытаюсь, малыш, — Денис склоняет голову набок. — Ну, пойдёшь ты заявление писать. Знаешь, что будет? С тобой даже разговаривать не станут, услышав мою фамилию.

— Чушь!

— Ну, попробуй. Разве я тебя останавливаю? Интересно, а что скажет твой муж на это всё? — Денис проводит носом по моей щеке. — Наверняка не поверит в изнасилование. А знаешь, почему? — я молчу, и Денис с удовольствием растягивает каждое слово: — Потому что он увидит нашу маленькую страстную прелюдию вот здесь, у этой стены. Как и полиция, кстати. Если ты всё-таки решишься туда пойти.

Он поднимает глаза. Я слежу за его взглядом и замечаю камеру, установленную на шкафу для одежды. Она зловеще мигает красной лампочкой, и у меня всё опускается. Ладони холодеют.

— Такой уважаемый и богатый человек, как я, очень часто становится жертвой шантажа таких хорошеньких и бедных девочек, как ты. — Денис игриво прикусывает мою нижнюю губу и оттягивает, а я закрываю глаза, борясь с накатывающей тошнотой. — Ради своей безопасности приходится устанавливать камеры. И, конечно, дяденьки полицейские не первый раз слышат жалостливые истории, которые на деле идут вразрез с тем, что происходит на записи.

— Какой же ты... — не могу подобрать слово. Все они недостаточно грубые и мерзкие для этого мудака.

— Какой есть, — Денис пожимает плечами. — Поэтому, малыш, ты хорошенько подумай. Откажешь, и останешься без работы. Любой. Из офиса, конечно, тебе тоже придётся уйти. Муж с тобой разведётся, увидев видео. Что? — он улыбается, поймав мой испуганный взгляд. — Думаешь, не отправлю? Я не джентльмен, Милаша. Вот и будешь барахтаться одна в своих долгах, потому что с муженька твоего взять нечего. А теперь пошла вон и жди звонка.

Денис выталкивает меня в коридор, громко захлопнув за собой дверь. На непослушных ногах плетусь в свой номер, раздеваюсь и залезаю в душевую кабину. Хочу смыть с себя омерзительный запах Дениса, его следы на моём теле и сальные воспоминания о его прикосновениях.

Холодный душ почти помогает. В голове стало потише, в груди поспокойнее. Переодеваюсь в чёрную водолазку под горло и широкие спортивные штаны, забираюсь с телефоном под одеяло и открываю контакт мужа. Мне ужасно захотелось услышать его голос. Сказать, как сильно я его люблю, и как я облажалась. Рассказать о шантаже, ведь Максим обязательно что-нибудь придумает. Он всегда всё решает!

И когда я уже собираюсь нажать на вызов, палец замирает над зелёной иконкой на экране. Мозг начинает работать и выдавать по цепочке события, которые последуют за моим звонком.

Денис отправит видео Максиму. Максим вспомнит и ночные сообщения, и то, как Денис подвозил меня. Увидит страстные поцелуи у стенки, ещё не перетёкшие в насилие. Он ни за что не поверит в шантаж. Но главное – его это сломает окончательно. Максим не захочет бороться, я всё уничтожу в нём своей изменой. Нет. Он не должен об этом узнать. Никогда!

Откладываю телефон и накрываюсь подушкой. Кричу в неё истошно до тех пор, пока голос не срывается и не переходит в хрипы. Я в чёртовой клетке. Денис её захлопнул. Куда не кинься, всё неминуемо приведёт к катастрофе.

Почему-то в эту самую секунду я отчётливо поняла, что мой брак никогда не был клеткой. И Максим никогда меня не душил. Не манипулировал своим положением и жалостью, чтобы я не сбежала. Он дал мне право самой решить, нужен ли мне наш брак. И да, нужен! Только я сама подвела всё к тому, чтобы потерять безвозвратно самого близкого человека.

Я звоню Стефе. Она отвечает сонно:

— Милан? Всё в порядке?

Где-то на фоне слышится недовольный бас Руслана. Конечно, время почти час ночи.

— Стефа, я такое сделала... — плачу в трубку, слизывая с губ солёные слёзы. — Максим меня не простит! Ни за что не простит...

— Ты меня пугаешь. Что случилось? — Стефа совсем просыпается, и теперь я слышу панику в её голосе. — Где ты?

— Я на чёртовом дне. И не знаю, как мне выплыть... Не вижу совсем никакого выхода...

— Мил, да что случилось?! — Стефа повышает голос, и Руслан спрашивает, в чём дело.

А я понимаю, что не могу ничего рассказать подруге. Это тоже тупик, ведь она скажет Руслану, тот своему отцу, и всё опять вернётся к тому, что Денис отправит видео Максиму. А ещё понимаю, что мне не столько страшно за то, что Максим бросит меня, сколько за то, что он откажется от лечения.

— Я потеряла обручальное кольцо, — говорю первое, что приходит на ум.

Стефа шумно вздыхает и произносит ругательство, что для неё вообще не свойственно. Подруга никогда не ругается.

— Ты до мурашек напугала меня! — упрекает она, а я всхлипываю. — Мил, да ничего страшного, слышишь? Это же пустяк. Ты просто устала очень, да?

— Да... — соглашаюсь я.

— Давай завтра поедем к ювелиру и закажем такое же, — это уже говорит Руслан. — Не реви только. Фотка кольца осталась?

— Я сейчас в Москве по... работе, — стараюсь успокоиться, чтобы не тревожить друзей ещё больше. — Простите, что разбудила и напугала... Просто представила, как Максим расстроится, и...

— Мила, да насрать Максу на кольцо. Лишь бы с тобой всё нормально было, — убеждает меня Руслан, щёлкая зажигалкой. — Ты точно в порядке? Никто не обидел?

Да уж. Трудно поверить, что можно так убиваться из-за кольца.

— Точно... — проглатываю очередной всхлип и говорю увереннее: — Ладно, уже поздно. Простите, пожалуйста. Доброй ночи вам.

— Обнимаем тебя! Не грусти, ладно? Что-нибудь придумаем с кольцом, — просит Стефа и, получив от меня утвердительное мычание, отключается.

Я снова кричу в подушку.