Глава 1. Рифма

Кривые деревья во мраке напоминают скелеты. Они качаются на ветру и будто тянут ко мне свои костлявые ветви. Я точно попала в кошмар, никак не могу проснуться. Но это не сон. Всё происходит наяву. И мне отчаянно хочется спрятаться, да только от дула пистолета не найти укрытия…

Где-то невдалеке доносится уханье ночной птицы.

Дождь льёт стеной, громко отстукивая от брезента, в который завёрнуто тело.

Труп. Покойник. Мертвец.

Я вздрагиваю, когда пистолет мелькает у меня перед лицом в свете телефонного фонарика. Встречаюсь взглядом с Русланом, и он едва уловимо кивает, будто говоря «я здесь, я с тобой».

Только мне от этого не легче, ведь пистолет целится прямиком ему в грудь.

Месяц назад

Стеф

Просыпаюсь от того, что по щеке елозит что-то влажное и шершавое. Открыв глаза, обнаруживаю довольную собачью морду с высунутым синим языком. Пушистый рыжий медведь смотрит на меня такими преданными глазами, что я невольно улыбаюсь и привстаю на локтях.

И только потом понимаю, что лежу на полу, закутанная в простыню. Рядом сопит парень, уткнувшись лицом в подушку. Его татуированная рука почему-то обнимает меня под простынёй.

Боже. Только не это.

Приподнимаю тонкую ткань и с ужасом обнаруживаю, что на мне нет одежды. Никакой. Совсем. И на нём тоже!

Резко встаю, озираясь по сторонам, чем пугаю собаку. Она, чихнув, удирает из комнаты, цокая когтями по ламинату. Вокруг разбросаны вещи, среди прочих вижу и свои. А ещё бутылки, пустые картонные упаковки из-под пиццы и раздавленные ломтики чипсов. Это какая-то обшарпанная квартира с жёлтыми обоями и белым замусоленным тюлем на окне, на подоконнике которого чахнет кактус.

Парень переворачивается во сне на спину. Я прищуриваюсь, вспоминая его имя. Кажется, Руслан. Да, точно. Мы познакомились несколько дней назад в социальной сети. Он нашёл мою страничку после того, как увидел меня в кафе вместе с Марго — подругой моего жениха Алекса.

Бывшего жениха.

Ох, твою ж… Я совершенно не помню, как оказалась здесь. А что помню? В голове как будто включили обратную перемотку.

Клуб. Танец на барной стойке. Жаркие поцелуи с Русланом. Шумная компания и литры алкоголя. Разговор с Марго.

Морщусь. От этого воспоминания в желудке начинает бурлить, и тошнота подкатывает к горлу. Мне ничего не приснилось, это случилось взаправду. Я приехала к ней и сказала в лицо, что она сука. Грязно выругалась…

Однажды в детстве, мне было лет десять, отчим услышал, как я произнесла матерное слово, разговаривая с подружкой под окном на скамейке. Я услышала это слово от кого-то из старших мальчишек и решила по глупости повторить.

Отчим выскочил на улицу, схватил меня за волосы и силком уволок в квартиру. В ванной он запихал мне брусок мыла в рот и заставил разжевать. Я захлёбывалась слезами, а мама стояла рядом и просто смотрела, приговаривая «сама виновата». С тех пор я ни разу не ругалась. До вчерашнего вечера, когда приехала к Марго. Как же я её сейчас ненавидела.

На глаза тут же наворачиваются слёзы. Прикрываясь простынёй, собираю свою одежду и быстро одеваюсь, подглядывая на спящего Руслана. Только бы не проснулся. Нужно сбежать прежде, чем он опомнится, и у нас состоится неловкий разговор о проведённой ночи. Мне хотелось поскорее убраться отсюда, залезть в горячую ванную и смыть этот позор.

Как же я так оплошала… Алекс меня не простит…

Стоп. Очнись, Стеф. Ему совершенно неважно, где и с кем ты провела эту ночь. Ведь он сам провёл её не с тобой, а с этой стервозиной. А сколько всего ночей он проводил с ней?

Взяв сумочку, проскальзываю на цыпочках в коридор и натыкаюсь на любопытную собачью морду. Пёс слегка наклоняет голову набок. Вдруг из недр квартиры доносится мужской храп, и это не Руслан. Здесь есть кто-то ещё!

Ох, Господи боже, угораздило же меня так вляпаться.

Беру ботильоны в руки и осторожно поворачиваю дверную ручку, опасаясь, что скрип разбудит спящих людей. Собака продолжает пялиться на меня, виляя хвостом. Задержав дыхание, прокрадываюсь на лестничную клетку и медленно закрываю за собой дверь. Выдыхаю. Надев ботильоны, несусь по ступенькам вниз. Это старая четырёхэтажка без лифта, здесь воняет кошачьей мочой и сигаретами, и мой желудок еле выдерживает эту пытку.

В сумке нахожу телефон, а в нём… Зараза. Одно сообщение от Алекса:

«Я заплатил аренду вперёд на два месяца. Стеф, если что-то нужно, я на связи».

Хочу ответить ему что-то вроде «мне подачек не надо», но, чтоб его, одной мне нашу квартиру не потянуть. А для того, чтобы найти новую, нужно скопить хоть немного денег.

Я несколько минут всматриваюсь в фотографию Алекса и чёрные буквы сообщения, прежде чем заказать такси. Неужели мы и правда больше не вместе? Все мои мечты о счастливой семье украла лицемерная выскочка с премерзким характером и внешностью элитной эскортиницы.

Такси останавливается возле подъезда, и я мигом сажусь на заднее сиденье, продиктовав адрес. В пустую квартиру возвращаться было страшно и больно, Алекс вчера забрал свои вещи. Яркое воспоминание нашего последнего разговора встаёт перед глазами мучительной картинкой:

— Я ухожу. Ухожу к Марго.

— Не уходи.

Обхватываю себя руками и прикусываю щеку изнутри, сдерживая всхлипы.

— Дэвушка! — громко гаркает таксист с акцентом, глядя на меня в зеркало заднего вида. Видимо, он уже звал меня, а я не слышала. — Дальше направо, спрашиваю?

— Нет, остановите, пожалуйста, возле магазина.

Выскочив из такси, направляюсь к ларьку, чтобы купить бутылку томатного сока. В затонированной поверхности витрины вижу своё отражение с растёкшейся тушью, и мне снова становится невообразимо стыдно за прошлую ночь.

Одноразовые отношения были не по мне. С детства я мечтала о собственной семье, потому что моя была ужасной: деспотичный отчим, раздающий затрещины по поводу и без, и безразличная ко всему мать, по вечерам прикладывающаяся к бутылке. Родного отца я никогда не видела, даже имени его не знала. Сбежала из дома на учёбу в восемнадцать и никогда больше не возвращалась.

В квартире царит убийственная тишина. Она давит на виски и грудь, напоминая, что я теперь одна. Совсем одна. Забравшись в ванную, я долго смотрю на имя Алекса в телефонной книге, задержав над ним палец. Так хочется позвонить. Он бы ответил, я знаю. Но зачем, если услышу не то, что мне нужно?

И вдруг на экране высвечивается незнакомый номер. Задумавшись лишь на секунду, отклоняю входящий. Интуиция и смутное воспоминание вчерашнего дня подсказывают мне, что это Руслан. Последние четыре цифры номера кажутся знакомыми.

Но абонент оказывается настойчивым, я смахиваю звонок шесть раз, прежде чем разозлиться и рыкнуть в трубку:

— Слушаю!

— Эй, Рифма, ты куда сбежала?

И давно он мне прозвище дал? Я не помню, чтобы рассказывала ему о своём увлечении.

— Оставь меня в покое! Не звони больше, понял?

Отключаюсь и швыряю телефон на коврик возле ванной. Прижимаюсь распаренной спиной к холодной керамике, надавив на веки пальцами. Но, Боже, телефон снова надрывается от вибрации. Снова и снова. Заскулив, отвечаю, не сдерживая слёзы:

— Ну, что? Что ты хочешь от меня?!

— Рифма, — низкий с хрипотцой голос Руслана делается встревоженным, даже испуганным: — Я что, обидел тебя? Сделал больно?

— Ты можешь просто не звонить?! Всё это было ошибкой! От отчаяния, понимаешь? Забудь мой номер.

Сбрасываю звонок и нажимаю на самолётик, переводя телефон в «режим полёта». Слёзы льются ручьём. Я уже не плачу. Рыдаю навзрыд, завывая подобно раненому животному. В судорожных вдохах и выходах путается имя Алекса, которое повторяю, умоляя в какой-то агонии вернуться. Взгляд цепляется за оставленную им зубную щётку в деревянном подстаканнике на раковине. И опять память терзает меня воспоминанием о нашем последнем разговоре.

Я хотела всё исправить, добавить в нашу жизнь огня, которого ему не хватало. Накануне мы поругались, он вернулся с работы взвинченным, нервным, и я его оттолкнула. Алекс рыкнул что-то и снова уехал. На следующий день я ждала его с работы в новом комплекте белья и готовым завтраком. Только, как оказалось, Алексу нужен не мой огонь.

Он вогнал меня в ступор с порога, попросив одеться и сесть за стол, чтобы поговорить.

— Стеф, — он глянул на меня каким-то измученным взглядом. — Я ухожу.

— Уходишь? — не поняла я, захлопав ресницами. — Что, снова на работу? На вторые сутки?

— Нет, — он отвёл взгляд в окно, нахмурился. В его зажатой позе со скрещенными на груди руками читалось сожаление. — Я ухожу к Марго.

Я теребила завязки на халате и непонимающе смотрела в карие глаза Алекса, выискивая в них объяснение. Он тяжело вздохнул, всё так же глядя в окно.

— Прости меня. Твою мать, прости. Не знаю, что сказать. Я налажал.

— Не уходи, — попросила я, совершенно не думая о том, как это звучит. Жалко? Ещё как.

— Стеф, — Алекс взял меня за руку, нежно поцеловал тыльную сторону ладони. — Я её люблю. Очень люблю.

Люблю. Такое простое слово, но мы так редко говорили его друг другу. За целый год отношений всего десяток раз, не больше. Я не привыкла говорить о чувствах и считала, что Алекс тоже не особо к этому расположен.

Но то, как легко он сказал «люблю» для Марго, заставило моё сердце сжаться. Я замечала его взгляд, каким он иногда смотрел на Марго. Так смотрят на кого-то особенного. Я не видела в ней ничего такого, но Алекс, кажется, видел в ней всё.

— А меня? — спросила я шёпотом, надеясь, что он снова поцелует мою руку. Но Алекс отпустил её и качнул головой. Ни нет, ни да, но внутри всё опустилось.

— Тебя по-другому. Не так, как её. Я правда не знаю, что сказать.

— Ты с ней спал? — я подошла к аквариуму с матово-чёрными рыбками-телескопами. Теперь специально не смотрела в глаза Алексу, хотелось услышать ответ.

Он молчал. Дольше, чем нужно. И я уже знала правду, но всё ещё хотела, чтобы он произнёс это вслух. И, наконец, получила ответ:

— До вчерашней ночи нет.

Больше я ничего не спрашивала. Поверила? Не знаю, наверное, нет. Но кричать, бить посуду и рвать на себе волосы будто бы не было сил. Всё во мне медленно умирало с каждым его уверенным движением, с которым Алекс собирал сумки. Мы не разговаривали.

Он забрал вещи и, бросив на меня тяжёлый взгляд, ушёл, пока я сидела на кухне, обнимая колени. Даже не плакала. Просто смотрела в одну точку, а в голове долбилось «люблю, люблю, люблю».

— Не уходи-и, — скулю, давясь рыданиями. — Алекс, не уходи-и-и!

Тут во входную дверь громко тарабанят, да так, что я моментально затыкаюсь, захлебнувшись очередным всхлипом.

— Рифма! Открывай, иначе выломаю нахер долбаную дверь!