Глава 2. Сирена

Стеф

Я подскакиваю в ванной так, что брызги летят во все стороны и заливают телефон, лежащий на коврике.

— Зараза…

Только этого не хватало. Приехал! Он теперь не отвяжется, что ли? Ну и дура ты, Стеф. Нужно было не звать его в гости вчера, не сообщать свой адрес малознакомому парню из социальной сети. Но нет же! Мстительно захотелось, чтобы территорию бывшего мужчины осквернил своим присутствием другой.

Хватаю полотенце, висящее на перекладине для шторки, обтираю им телефон, затем вытираюсь сама. Набрасываю длинный махровый халат с красным пятном от свёклы. Дурочка, борщ варила для Алекса, пока он был с Марго…

Прошлёпав в коридор, прислоняюсь к двери, разглядывая Руслана в глазок. Весь из себя суровый, смотрит исподлобья, прислушиваясь к шорохам. Парка с меховым воротником распахнута, а под ней лишь борцовская майка. Рисунки татуировок тянутся по мощной груди до шеи. Бритый под короткий ёжик. Наверное, кого-то такие бугаи привлекают, меня же на трезвую голову Руслан пугал.

— Рифма, я слышу, что ты дома. Воешь там волком. Чё случилось-то?

— Уйди, пожалуйста, — прошу жалобно. — Я же сказала, чтобы ты…

— Не, рифмоплётка, это так не работает, — Руслан опирается двумя руками на дверь, глядя прямо в глазок. — Либо ты открываешь, либо я ломаю.

— Ты ненормальный?

— А ты врачиха, чтобы диагнозы ставить?

От возмущения чувствую, как щёки полыхают. Наверное, я похожа на помидор. Постаравшись вложить в голос максимум твёрдости, говорю:

— Я позвоню в полицию, если ты сейчас же не уйдёшь.

Руслан начинает хохотать, и его смех напоминает сиплый лай.

— Ну, звони. А что мне помешает выломать дверь, посмотреть, что происходит и спокойно уйти?

— Я же заявлю на тебя за… за… порчу имущества и вторжение на частную собственность!

— Божечки-ёжечки, слова-то какие знает, — Руслан берётся за дверную ручку и с силой дёргает её на себя, давая понять, что совершенно не шутит. — Ты не Рифма, ты Словарь.

По лестничной клетке разносится громоподобное эхо от рывка. Сердце бухается в пятки, словно подбитая птица. Руслан просто огромен, вчера он таким не казался. Да что уж, вчера после бутылки шампанского мне вообще казалось, что принять его предложение провести совместный вечер — это отличная идея.

Руслан опять дёргает дверную ручку своей огромной лапой. Алекс, конечно, тоже имеет отличную физическую форму, но если тот похож скорее на поджарую пуму, то этот вылитый медведь.

— Хорошо-хорошо! — сдаюсь я и поворачиваю щеколду.

Он предстаёт передо мной с довольной ухмылкой до ушей. Оценивающе проходится взглядом по махровому халату, задерживается на свекольном пятне и останавливается на мокрых волосах.

— Отлично выглядишь. У меня встал.

Я издаю не то рык, не то шипение, и Руслан вновь хохочет. Где-то в уголках сознания мелькает мысль, что впускать его было плохой идеей. Он выглядит, как самый настоящий бандит, каких Алекс ловил. Глаза только добрые. Когда улыбается, вокруг появляется сеточка морщинок. И цвет красивый… Такие ореховые с коричневыми крапинками.

— Ты невероятный хам, — дав себе мысленный подзатыльник, я скрещиваю руки и испепеляю Руслана взглядом.

Он невозмутимо проходит в квартиру, будто званый гость, рассматривая вещи. Бесцеремонно снимает армейские берцы, заваливается на кухню и открывает холодильник.

— Пожрать есть чё? Голова трещит, а тут ещё ты добавила.

— Руслан, что ты хочешь? — практически взмаливаюсь я, следуя за ним попятам.

— Рифма, я же сказал. Твой ответ «это от отчаяния» меня вот вообще не пронял, — он достаёт кастрюлю с борщом и пачку майонеза, которую зажимает подбородком, чтобы донести до стола. — Чтоб ты знала, девки от меня ещё так не сбегали. И это, между прочим, сильно бьёт по моему мужскому достоинству.

— А вламываться в чужую квартиру тебе достоинство позволяет? — парирую холодно. — Я ведь и правда могу полицию вызвать.

Руслан усмехается и снимает парку, вешает её на спинку стула.

— Вызывай, кто мешает? Можешь сразу с фамилией доложить. Святой Руслан Викторович, они там в курсе.

Святой? Какая забавная ирония. Правда такая фамилия?

Пялюсь на его татуировки, пока он достаёт тарелку из подставки для посуды. На коже, незакрытой майкой, виднеются чёрные перья — тату крыльев, как у ангела, покрывающих широченные плечи до локтей и пол спины. На руках до запястий — какие-то иероглифы. Кажется, это руны или что-то такое.

Он оборачивается и ловит мой взгляд. Я быстро опускаю глаза, но он всё равно замечает.

— Ты звонишь, Рифма?

— Почему Рифма? — отвечаю вопросом на вопрос.

— А не помнишь, как стихи читала с барной стойки? — Руслан ставит тарелку в микроволновку, а сам вальяжно располагается на стуле, вытянув ноги на второй.

— Я мало, что помню… Но это не значит, что я согласна на дурацкие прозвища, — хмыкаю, встав рядом с тумбой у окна, на которой переливался подсветкой аквариум. Рыбки меня успокаивали. — Послушай, мне правда неинтересно продолжать общение.

— А с кем интересно? — Руслан поднимает бровь и вдруг кивает на фотографию нас с Алексом в виде магнитика, который удерживает календарь на холодильнике. Это мы были в Крыму. — С этим?

— С этим! — зло выдаю я и отворачиваюсь. — И он не сильно обрадуется, если увидит тебя в нашей квартире.

— Я, может, и хам, но не тупой. Эти твои «от отчаяния» и завывания в ванной красноречиво говорят, что тебя бросили. И ты решила утешиться в моих объятиях. Только я до сих пор не услышал, чем так плох, что ты молча свалила.

Микроволновка издаёт звонкий дзынь, и я по привычке подхожу, чтобы достать подогретую еду. Поздно спохватываюсь, что ухаживаю не за любимым мужчиной, а за нахальным бандюгой, но уже глупо отставлять тарелку и делать вид, что не хотела подать её на стол. Руслан выжидательно смотрит на меня, видимо, рассчитывая, что я как-то прокомментирую его выпад.

— У нас была одна ночь, — тихо говорю, уткнувшись взглядом в тарелку. — Я была пьяна, а ты вообще мной воспользовался, так что…

— Давай без этой херни! — неожиданно грубо отвечает Руслан и наклоняется ближе ко мне. — Я дважды спросил тебя, Рифма. Точно хочешь? Уверена ли? Уж извини, трижды я никого не спрашиваю. Особенно, если на меня садятся сверху и умоляют трахнуть.

В горле застревает комок. Ни проглотить, ни выплюнуть. А щёки вновь горят от стыда. Готова разрыдаться, забиться в угол и никогда больше не высовываться, да только вряд ли это что-то изменит.

Неужели я правда такое говорила? Не верится. Всё, что касалось постели, этих пошлостей, вызывало у меня стеснение и желание одеться во что-то закрытое. При мысли, что Руслан видел меня голой, становится противно от самой себя.

Даже с Алексом спустя год отношений я всё ещё испытывала неловкость, когда дело касалось интимной близости. И нет, Алекс был прекрасным любовником. Внимательным, чтобы услышать моё тихое «не хочу так», и опытным, чтобы показать, что «так» может быть приятно. Проблема заключалась в моих прошлых отношениях, которые развили во мне столько комплексов, что иногда я думала, будто вообще не способна быть «горячей».

Я терпеть не могу своё обнажённое тело. «Страшная, худая, плоскогрудая, фригидная. Неумёха и бревно», — я слушала эти слова на протяжении полугода в предыдущих отношениях, которые буквально растоптали мою самооценку и меня. Они чередовались с комплиментами и, как мне казалось, любовью. И я каталась на этих качелях, не в силах слезть.

Конец наступил, когда после очередной сцены ревности бывший при своих друзьях ударил меня по лицу. Это было в парке. В этот момент в моей жизни появился Алекс. Сначала как заступник, набивший морду моему парню, а потом как возлюбленный. Наши отношения плавно перетекли в романтические. Алекс так много раз говорил мне, что я очень красивая, но я всё ещё в это не верила. До сих пор.

— Эй, — голос Руслана выдёргивает меня в реальность из жутких воспоминаний. — Ну, чего ты?

Я и не заметила, что реву. Опять. Боже, какая же я слабачка и размазня. Может, поэтому Алекс ушёл? Надоело возиться с моими тараканами? А Марго вся такая яркая, эффектная, уверенная в себе. Наверняка и в постели хороша и раскованна.

Иногда мне хотелось быть, как она. Я даже искренне пыталась с ней подружиться, но такие, как Марго, не умеют дружить. Во всяком случае, не с девушками. А вот с Алексом у них что-то тянулось с юных лет. Какая-то передружба-недоотношения. Я жутко ревновала, но Алекс ни разу не давал мне повода в себе усомниться. До вчерашнего дня.

— Рифма, посмотри на меня, — Руслан берёт меня за руку. Почти как Алекс, только грубее. Поднимаю на него глаза. — Я хрень сморозил, прости. Давай сходим куда-нибудь, а? Один раз. И, если тебе не понравится наше свидание, я больше не появлюсь. Слово даю.

— Зачем я тебе? — спрашиваю сквозь слёзы.

— В душу запала, — он, стукнув себя по груди, улыбается так открыто, что я невольно улыбаюсь в ответ. — Такая обалденная была в своём зелёном платье-чешуе, как сирена. Ты, случайно, не поёшь?

— Нет, — смеюсь, вытирая слёзы. — Только стихи пишу.

— Почитаешь?