Глава 4. Она точно знает, что у вас свидание?

Рус

— Возмутительно, — отец достаёт из кармана трико мобильник и принимается что-то в нём искать. — Кто это сделал, Агата? Назови фамилии.

Агатка всхлипывает, теснее прижимаясь ко мне.

— Не звони никому, пап! Будет ещё хуже…

— Прекрати реветь! — рявкает он. — Куда у вас смотрят учителя и родительский комитет? За что я плачу такие деньги?

Деньги, ну, конечно.

В отцовском тоне ни капли сочувствия, лишь раздражение. Будто речь не о его дочери, подвергшейся издевательству сверстниц, а о дорогом имуществе, которое испортили. Его не волновали переживания Агаты, он хотел добиться компенсации.

— Эти девочки больше не будут учиться с тобой, — заявляет отец, прижимая телефон к уху. Оксана закатывает глаза, всем видом давая понять, что не понимает такой тревожности. — Я жду фамилии, Агата.

— Пап, ну не надо, — сестра отлипает от меня и начинает виться рядом с отцом. — Можно я просто вернусь в свою старую школу? У меня там подруги и…

— Ещё чего! Ты не будешь менять лучшую школу в городе из-за какого-то недоразумения с малолетними хулиганками. Назови фамилии!

Недоразумение, блядь. Вот, что это для него. Злость внутри вскипает с новой силой. Однако я тут же напоминаю себе, что затеял это ради Агаты. Она, скорее всего, обидится на меня, но я не знал, что ещё могу сделать, кроме как сказать о случившемся отцу и понадеяться на его связи. Не убить же мне собственноручно маленьких сучек.

Наблюдая за прыгающей возле отца Агатой, вспоминаю, как Грех, когда я пару дней назад в баре поделился с друзьями возникшей проблемой, предложил выловить девчонок у школы, а потом отвезти в гаражи к парням на утеху. Я подумал, он грязно стебётся, а когда понял, что нет, чуть не подавился пивом.

— Ты конченный, что ли? Они же дети.

— Слушай, я ведь за Агатку волнуюсь, помочь хочу, — с каким-то приторным благодушием ответил он мне.

— Нахер иди с такой помощью, — огрызнулся я, всё ещё переваривая его идею. Иногда мне казалось, что у Греха в голове совокупляются черти. — Думай, чё несёшь.

Но, твою мать, не могу отрицать, что не хотелось надрать задницы засранкам. Особенно после долгой истерики Агаты и моих уговоров поехать в парикмахерскую, чтобы неровные пряди оформили в какую-никакую стрижку. Агатка теперь выглядела, как юная Твигги.

— Ненавижу! — в сердцах выкрикивает сестра, топнув ногой. Собирается удрать, но я ловлю её за капюшон пуховика.

— Называй фамилии, Агата, — смеряю её выразительным взглядом, пока отец изъясняется с кем-то по телефону. Вроде, с директором. — Со старой школой тоже решим. Обещаю.

— Вы делаете только хуже, не понимаете? — Агатка толкает меня в грудь, пытаясь вырваться. — Если исключат их, останутся другие! Никто не любит стукачей!

— Ну-ка, прекращай. Оставлять всё как есть — не выход. Пусть он поможет, — киваю на отца. — А потом перейдешь в старую школу. Всё наладится.

— Он не переведёт меня, Рус! Ты не слышал?

— Агата, — я вздыхаю, стараясь говорить спокойно. — Пожалуйста. Сказал же, что разберусь.

Сестра ещё недолго противится, затем сдаётся и называет фамилии девчонок, еле сдерживая слёзы. Получив от неё, что нужно, отец передаёт информацию директору с вежливой, но требовательной просьбой «избавить школу от недостойных учениц». Агатка, прошипев тихое ругательство, убегает.

— Нужно было сказать об этом раньше, — упрекает меня отец, когда мы заходим следом за сестрой в дом.

Оксана, играя роль заботливый жены, отдает распоряжение домработнице поставить чайник, чтобы отец «выпил горячего».

— Нужно с дочерью хоть иногда разговаривать. Тогда был бы в курсе, — отвечаю ему сквозь зубы.

Отец хочет ещё что-то добавить, но я уже не слушаю. Повесив парку, поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь возле запертой двери сестры, коротко постучав по ней.

— Пустишь?

— Уходи! — Агата чем-то кидается, и это что-то ударяет в дверь с глухим стуком. — Я думала, ты на моей стороне!

— Конечно, на твоей, — улыбаюсь от её по-детски обиженной интонации.

— Тогда зачем рассказал?

Теперь смеюсь в голос, а сестра опять чем-то швыряется.

— Агатик, он хоть и не супер-внимательный отец, но всё же заметил бы отсутствие волос. Рано или поздно.

— Я бы сказала, что захотела сама такую причёску! Рус, мне же ещё в общежитии ночевать вместе с другими… Что они со мной сделают?

Она всё-таки отпирает дверь и впускает меня в комнату. На пороге валяются две подушки, которыми она кидалась. Агата забирается на постель, обхватывает ноги с острыми коленками, заметными под лосинами, и утыкается в них подбородком. Смотрит на меня грустными зелёными глазищами. Ну вылитый оленёнок Бэмби.

— Глупости. Никто ничего не сделает, — сажусь на край кровати. — У вас в общаге охраны и нянек больше, чем педагогов в школе.

— А вдруг…

— Агата, ну чего ты? — перебиваю её, пока не начала загоняться ещё сильнее. — Давай так. Обещаю, что решу вопрос со школой и отцом на следующей неделе. Потерпишь немного?

— Прям обещаешь? — она поднимает на меня голову.

— Прям слово даю.

— А с Америкой?

— С Америкой тем более, — усмехнувшись, протягиваю ей кулак. Агата прислоняет свой маленький к моему.

Иногда я представлял, что забираю её от отца с «мачехой», снимаю где-нибудь квартиру и живу нормальной жизнью. Но эта жизнь была бы нормальной только для меня, не для Агаты.

Она любит отца, и про то, что случилось между нами, не знает. Да и зачем? Агата ещё маленькая для этого дерьма. А отец, разумеется, ни за что не позволил бы мне увезти сестру. Вот и существовали все под одной крышей. Уехать самому и оставить Агату с этой парочкой даже в мыслях не допускал.

Собираюсь уже встать, чтобы выйти из комнаты сестры, но она вдруг тормозит меня за руку. Поворачивает ко мне экран телефона, на котором красуется физиономия какого-то парнишки. Может, чуть постарше Агатки.

— Это Максим, — доверительно сообщает сестра и вдруг шмыгает носом. — Из-за него Лиза обозлилась на меня и подкараулила с подружками в туалете. Он ей очень нравится.

— Та-ак, — сажусь обратно на кровать, забирая у неё телефон и увеличивая фотку.

— Мы просто с ним дружили, ничего такого, — Агата заглядывает мне через плечо в экран телефона. — Максим меня два раза проводил до общежития. И разок в щёчку поцеловал.

Чувствую, что это не всё, о чём хочет рассказать сестра, потому вопросительно поднимаю бровь. Агата поджимает губы и снова шмыгает носом.

— Он мне сказал, что я красивая. А в столовке увидел эту стрижку, — Агатка дёргает себя за короткую прядь, — и тоже смеялся вместе с другими. Я теперь уродина, Рус!

Она заваливается на бок, пряча лицо в подушке, и захлёбывается горючими слезами. Твою мать.

Здесь я не имел ни малейшего понятия, что ей сказать. Все эти «ты красавица» нихрена не работали. Агатка не воспринимала мои слова как правду, считая, что я говорю это, потому что её люблю. Блядь, да про месячные было проще с ней говорить, чем про любовь, в которой я сам не шарил.

Мама умерла в автокатастрофе, когда Агате исполнилось восемь. Воспитание сестры тут же легло на плечи гувернантки и нянек из пансиона, однако у них не сложилось доверительных отношений. Потому, когда у Агаты начались месячные, первым об этом узнал я. По «Фейстайму», мать его.

Агата позвонила мне во время лекции по политологии и в панике сообщила, что не знает, какие прокладки покупать, а спрашивать у фармацевта стесняется. Я толкнул сидящую рядом однокурсницу Кэти и прошипел что-то типа «эй, ты же девчонка, значит, разбираешься в прокладках?». Кэти посмотрела на меня, как на придурка, и тогда я показал ей на экране Агату, объяснив, что мне нужно помочь сестре. Кэти понимающе улыбнулась, забрала у меня телефон вместе с наушниками и вышла из аудитории.

Агата, к счастью для меня, свободно говорила по-английски, они проболтали с Кэти до конца лекции. И потом Кэти неоднократно выручала меня в девчачьих вопросах с сестрой. Наверное, на этой почве мы с ней и сблизились, протрахавшись весь последний курс.

А сейчас, когда Агата рыдала из-за мальчишки, который посмеялся над ней, я вдруг снова вспомнил Кэти. Вернее, не её саму, а то, как она здорово находила общий язык с моей сестрой. Как девчонка с девчонкой. И тут же провёл нехитрую параллель с Рифмой. Она бы нашла подходящие слова для Агаты, почему-то я был в этом уверен.

— Агатик, — вкрадчиво начинаю я, опустившись перед кроватью на колени, чтобы заглянуть в лицо сестры, спрятанное за подушкой. Если не могу её успокоить, значит, нужно переключить внимание на что-то интересное. Например, на свою личную жизнь, которая уж очень интересовала Агатку в последнее время. — Хочешь расскажу кое-что?

— Мгм? — доносится вопросительное мычание.

— Я познакомился с девушкой. Её зовут Стеф.

— Иностранка? — Агата отрывает лицо от подушки и прищуривается.

— Нет. Зачем мне иностранка? — смеюсь, радуясь про себя, что хитрость сработала. — Наша девчонка. Сегодня веду её на свидание.

На Агату это действует, как волшебная пилюля. Тут же подрывается на кровати с горящими глазами.

— А что она любит? А где вы познакомились? Она из вашей компании?

— Воу, полегче, ребёнок, — притворно морщусь от количества вопросов. — Любит поэзию и рыбок, познакомились в кафе, она не из нашей компании. Стоп! — поднимаю ладонь, заметив, что Агата собирается разразиться новой порцией вопросов. — Давай я расскажу остальное после свидания, договор?

— А куда пойдёте? — спрашивает мигом сникшая Агата.

— Ещё не решил, — отвечаю уклончиво. — Она дала мне только один шанс. Нужно её впечатлить, но я пока не придумал, как это сделать.

Агата задумчиво молчит, разглядывая фотографии с друзьями и семьёй на пробковой доске в изголовье кровати, украшенные тонкой гирляндой. Потом вдруг хлопает в ладоши.

— А я знаю!

Хватает свой телефон и принимается с усердием что-то печатать в поисковике. Довольно заулыбавшись, показывает мне в «ДваГИС» точку — арт-кафе «Набоков».

— Она же любит стихи? Там проводятся литературные вечера по пятницам, — Агата тыкает в расписание. — Начало в шесть.

— Ты гений, Агатик, — одобрительно показываю большой палец. — Спасибо!

Встаю с пола и, потрепав Агату по волосам, выхожу из её комнаты в приподнятом настроении. Литературный вечер — то, что нужно. Надеюсь, Рифма оценит, что я внимателен к её увлечениям, и согласится на второе свидание. Сообщив ей время, направляюсь в душ.

Чем ближе был час назначенной встречи, тем сильнее я нервничал. Как подросток, твою мать. Поняв, что больше не могу сидеть дома, решаю выехать пораньше. Уже в холле меня ловит Агатка, почему-то наряженная в платье.

— А можно с тобой? — робко спрашивает она, смяв меховую шапку в пальцах. — Оксана хочет устроить семейный просмотр кино. А ты же знаешь, как это обычно кончается…

Блядь, ещё бы я не знал. Моя комната гораздо ближе к отцовской спальне. Иногда мне казалось, что Оксана специально стонала громче, когда я находился в доме. В такие моменты я просто сваливал. Один или с Агатой, если та была не на учёбе. Чувствовал себя при этом побеждённым, даже не пытался изображать равнодушие.

Но взять Агату с собой? На первое свидание, которое выпросил со скрипом у Рифмы? Присутствие сестры здорово бы ограничивало наше общение, лишая меня всяких шансов перевести вечер в более романтическое русло. Однако снова взглянув в умоляющие глаза Агаты, сдался.

— Можно, — соглашаюсь, а в мыслях пытаюсь представить реакцию Рифмы на моё появление в компании четырнадцатилетки, пусть и совершенно очаровательной. Может, обаяние Агаты и Рифму проймёт?

Не хотелось думать, что Рифма могла бы на это разозлиться или вообще отказаться от свидания. Типа, её и так не очень-то радовало это мероприятие, а тут ещё ребёнок в придачу.

Из общей столовой выходит Оксана в своём шёлковом бледно-розовом халатике до середины бёдер. Окидывает меня пристальным взглядом, задержавшись на рубашке. Я их носил разве что с ней на свидания. Видимо, в мозгу у неё складывается какая-то картинка, потому что она растягивает накачанные гиалуронкой губы в усмешке.

Чё-то Оксана осмелела.

— Уходите? — невинно интересуется она.

Делаю вид, что не слышу вопроса. Забираю у Агаты из рук шапку, надеваю на голову сестры и, прихватив ключи от машины, вывожу её из дома. Не успеваю выехать за ворота, как от отца прилетает сообщение: «Привезёшь Агату не позже десяти». Кажется, он хотел бы припечатать что-то вроде «иначе заявлю на тебя», но сдерживается от угроз. Это с ним мы уже проходили.

До многоэтажки Рифмы по пятничным пробкам доезжаем за полтора часа, как раз к пяти.

— Здесь посидишь? — поворачиваюсь к Агате.

— А можно тоже пойти? — она улыбается, в глазах плещется любопытство.

Ну, может, оно и лучше, если Рифма сразу увидит Агату. Я малодушно понадеялся, что при ребёнке она уж наверняка не даст мне жёсткий от ворот поворот.

— Ладно, пошли.

Набираю код от подъезда, который запомнил ещё в день, когда мы впервые встретились с Рифмой, и поднимаюсь с Агатой на лифте на двенадцатый этаж. Вдохнув поглубже, стучусь в дверь и прислушиваюсь. Музыка, слабо доносившаяся из квартиры, стихает. Я разбираю какую-то возню. Какое-то клацанье, будто по двери с той стороны провели заклёпкой на куртке. Прислонилась к ней и смотрит в глазок?

— Она точно знает, что у вас свидание? — шепчет Агатка.

— Конечно, — тоже зачем-то шёпотом отвечаю я, но соображаю, что это тупо, и говорю громче: — Рифма, ты готова?

Однако моя Рифма дверь открывать не спешит.