Глава 6. Грех

Стеф

— Ты меня удивил, — признаюсь с улыбкой. — Не думала, что так серьёзно отнесёшься ко… — собираюсь сказать «ко мне», но вовремя осекаюсь и говорю: — К моему увлечению.

— А я удивлён, что до меня этого не делали, — беспечно пожимает плечами Руслан и пропускает нас с Агатой вперёд.

Внутри кафе напоминает уютную библиотеку при богатом дворянском доме. Шкафы из тёмного дерева с книгами разделяют столики, накрытые кружевными салфетками. На каждом столике есть по прозрачной стеклянной вазе с сухоцветами. Рядом с барной стойкой гордо сверкает чёрно-белыми клавишами пианино, а правее — небольшая сцена с микрофоном. И снимки на стенах самого Владимира Набокова.

Людей в кафе много, я не вижу ни одного свободного столика.

— Добро пожаловать, — здоровается приятная блондинка-администратор в винтажном синем платье из бархата. — У вас бронь?

— На имя Руслана Викторовича, — отвечает мой спутник «на вечер», осматриваясь по сторонам.

— О, поняла! Пойдёмте.

Девушка подводит нас сначала к одной из напольных вешалок, искусно спрятанных между книжными шкафами. Мы раздеваемся, и она пристраивает наши куртки. Агата почему-то наотрез отказывается снимать шапку, отмахнувшись от просьбы брата.

Затем администратор ведёт нас мимо пианино и сцены, останавливаясь возле уединённого столика у окна. Рядом с меню лежит роскошный букет розово-белых пионов.

Не может быть. Как он понял, что я их люблю?.. У меня была одна единственная фотография с букетом пионов в соцсети, я его дарила Миланке на свадьбу. Может, поэтому пионы?

Снова смотрю на Руслана, гадая, какие тайны скрываются за фасадом грубости. Что ж… Надо признать, он меня заинтриговал. Совсем немножко.

— Когда будете готовы сделать заказ, нажмите на кнопку вызова персонала, и я подойду, — блондинка вежливо улыбается и убегает по направлению к барной стойке.

Агата забирается на диван ближе к окну, я сажусь рядом с ней, а Руслан — напротив нас. Осторожно прикасаюсь к цветам пальцами, провожу по нежным лепесткам бутонов. Агатка ныряет в них носом, шумно вдыхая аромат.

— Нравится? — вкрадчиво спрашивает Руслан.

Поднимаю на него взгляд и улыбаюсь.

— Очень красивые. Спасибо.

Он просто кивает, только в глазах мелькает намёк на довольство, отчего мне снова хочется улыбнуться. Агата протягивает мне свой телефон.

— Сфоткай, пожалуйста. Можно же?

— Конечно, давай.

Я разворачиваюсь к ней полубоком, подбирая ракурс. Но Агата такая фотогеничная, что трудно сделать неудачный кадр. Разве что меховая шапка бросает тень на её выразительные зелёные глаза.

— Может, попробуем без неё? — мягко предлагаю я, дотронувшись до меха.

— Да, Агат, хорош, — вмешивается Руслан немного строго. — Сними уже эту дурацкую шапку.

— Она не дурацкая! — горячо возражает Агата, и я замечаю, что у неё начинает дрожать нижняя губа. Кажется, ещё немного, и девочка заплачет.

— Ты же не в школе, — продолжает напирать Руслан.

— Хочу и ношу! Отстань, Рус! — Агата вместе с букетом пионов откидывается на спинку дивана, едва не сползая под стол.

— Да без проблем, — хмыкает он и прячет глаза в меню, благоразумно заканчивая перепалку.

Я перевожу взгляд с одного на другую, сообразив, что проблема вовсе не в шапке, а в том, что под ней. Вариантов немного — либо неудачное, по мнению Агаты, окрашивание, либо причёска. И её это расстраивает.

— Эй, пс-с, — наклоняюсь к Агате и заговорщически прислоняю ладонь к губам. Руслан слегка опускает меню, наблюдая за нами. — Хочешь посмотреть, какая у меня была причёска на школьном выпускном?

Агата показывает нос из-за букета цветов и прищуривается.

— Наверняка красивая, — говорит она с грустью.

— А ты посмотри, — достаю из сумочки телефон и залезаю в галерею, прилично отлистывая назад. — Вот.

Разворачиваю экран к Агате, показывая фотографию семилетней давности. На ней я в хлопковом бирюзовом платье в белый горошек и… бритая, совсем как Руслан.

Агата округляет глаза, по очереди смотря то на меня, то на фотографию.

— Ого-о! Зачем ты это сделала? У тебя же такие красивые волосы!

Руслан совсем опускает меню и теперь с любопытством старается подсмотреть в телефон. Усмехнувшись, показываю фото и ему, на что он удивлённо поднимает брови.

— Это сделал мой отчим, — отвечаю, пожав плечами. — Он был очень строгим. Не разрешал общаться с мальчиками, не отпускал в школьные поездки и походы. Я никогда не отмечала день рождения, потому что мне нельзя было приглашать друзей к себе домой.

Агата жалостливо смотрит на меня, а потом вдруг гладит по плечу.

— Бедная. Он тебя за что-то наказал, да? — она показывает на мои волосы.

— За то, что увидел, как я целовалась со своей первой любовью возле школьных ворот, — я почему-то улыбаюсь, хотя семь лет назад для меня это казалось концом света. — Мы скрывались почти год, а перед самым выпускным глупо попались. Отчим заявил, что сделает так, что на меня вообще ни один парень не посмотрит. Ну, и побрил своей машинкой, которой бороду ровнял.

— А мама тебя не защитила? — Агата вздыхает, снова рассматривая мою фотографию.

— Маме было не до меня.

— Моему папе тоже не до меня, но он всё равно попытался меня защитить. Только кажется, что сделал хуже.

Руслан издаёт глухое шипение, в котором улавливаю что-то похожее на злость или досаду. Он вновь берёт меню и утыкается в него взглядом. А я легонько толкаю погрустневшую Агату в бок.

— Но знаешь, что?

— Что?

— Я специально не стала покупать парик или прятать голову под всякими платками. Если бы я это сделала, то тогда призналась самой себе, что мой отчим победил.

— Победил? — не понимает Агата.

— Ну, да. Это значило бы, что его поступок заставил бы меня считать себя недостойной внимания других. Но это ведь не так.

Агата задумчиво накручивает мех на палец, о чём-то размышляя. Руслан напряжённо наблюдает за сестрой поверх меню. А потом Агата неуверенно стаскивает шапку. Под ней оказывается всего лишь короткая стрижка, вполне симпатичная. Совсем не бритая голова, как у меня на выпускном. Агата напоминает милую эльфийку, а зелёные глаза, тонкий вздёрнутый носик и пухлые губы лишь усиливают сходство со сказочным персонажем.

— А теперь прижми к себе букет и улыбнись, — я навожу на неё камеру своего телефона. — Готово! Гляди, какая чудесная фотография. Намного лучше, чем в шапке.

— Ну-у, — Агата с опаской смотрит на снимок, но потом всё-таки улыбается по-настоящему. — Да, как будто я тут даже ничего вышла. Отправишь мне?

— Рифма, — зовёт меня Руслан, не сводя глаз с Агаты. — Ты, блин, чудо. Серьёзно.

От смущения щёки вспыхивают, и я прислоняю прохладные ладони к коже, сбивая нахлынувший жар. Его похвала действует на меня как-то странно.

— Прекрати звать её Рифмой, — неожиданно возникает Агатка, забирая у оторопевшего Руслана меню. — Ты же не со своими пацанами в гаражах сидишь, а на свидании с девушкой! — она деловито листает странички, рассматривая блюда, и обращается уже ко мне: — У их компашки есть идиотская привычка всем давать прозвища. Одного парня они зовут Клыком, представляешь? А его девушку — Отвёрткой.

— Отвёрткой? — усмехаюсь я, про себя подумав, что Рифма — не самый дурной вариант.

Руслан скрещивает на груди руки, бросив на сестру ехидный взгляд, и поясняет:

— Она однажды накидалась «отвёрткой» и разбила машину Клыка.

— Я буду свинину с пряными овощами, чизкейк и чай с бергамотом, малиной и лаймом, — Агата отдаёт мне меню, но я сразу возвращаю его Руслану.

— Я буду тоже самое.

Руслан нажимает кнопку вызова персонала, и к нам подходит администратор. Руслан озвучивает наш заказ и просит всё на троих, только чай для себя заменяет большим американо.

На сцену потихоньку начинают выходить чтецы. Чтобы прочесть своё стихотворение, нужно записаться у бармена, и в порядке живой очереди он объявит выступающего. Руслан лишь раз спросил у меня, не хочу ли я выступить, но я испуганно замотала головой.

Вечер протекает за непринуждёнными беседами на нейтральные темы, вроде интересов, путешествий и работы. Узнаю, что Руслан отучился в Америке и получил экономическое образование, в совершенстве владеет английским, однако сейчас по специальности не работает. На мой невинный вопрос, чем же он занимается, Руслан уклончиво ответил, что у него есть бизнес с друзьями.

Темы, связанные с семьёй, мы оба избегали. Руслан лишь сказал, что их мама погибла в автокатастрофе, когда таксист не справился с управлением на обледенелой трассе и попал под колёса грузовика. Отец повторно женился, и на этом Руслан свернул разговор.

Надо отдать должное Агате, потому что теперь, когда он обращался ко мне, то чередовал Рифму и Стеф. Я каждый раз улыбалась, когда Руслан звал меня по имени, потому что от него я уже привыкла слышать Рифму.

После очередного выступающего зал разражается авиациями, а бармен вдруг говорит:

— Следующий чтец изъявил желание прочесть не свои стихи, но мы не смогли ему отказать, ведь он пообещал добавить музыкальное сопровождение. Аплодисменты столику номер пять и его участнику — Руслану.

От неожиданности застываю с кусочком чизкейка, наколотым на вилку, так и не донеся его до рта. Руслан, усмехнувшись, подмигивает мне.

— Раз ты не хочешь выступать, придётся мне, — он встаёт из-за стола, поправляя ворот рубашки. — Оказывается, здесь нельзя забронировать столик на литературном вечере, если никто за ним не будет выступать.

Агата тоже провожает его спину удивлённым взглядом, пока зал громко хлопает. Руслан садится за пианино, тогда она наклоняется ко мне и шепчет:

— Он не играл лет восемь! Мама была профессиональной пианисткой и иногда учила нас. Но я совсем уже не помню, маленькой была, а Рус… Ну, после её смерти он не играл больше, — Агата хитро улыбается, подталкивая меня выйти из-за стола. — Кажется, ты особенная, если уж он уселся за пианино! Иди, встань поближе!

Совершенно растерявшись, я поднимаюсь с дивана и нетвёрдым шагом направляюсь к сцене, но не дохожу и встаю рядом с книжным шкафом. Обхватываю себя за плечи, разглядывая широкую спину в рубашке. Администратор приносит стойку с микрофоном и настраивает так, чтобы было слышно и Руслана, и инструмент.

Он берёт первые аккорды, и медленная лирическая мелодия заполняет зал, лаская слух. Музыка простая, без всяких замороченных переходов, но приятная и вполне подходит для того, чтобы под неё читать стихи.

Руслан для выступления выбирает «Заметался пожар голубой…», и я понимаю, что отчасти, читая Есенина, он говорит о себе. Слишком уж некоторые строчки перекликаются с той стороной его жизни, которую он выставлял напоказ.

— Был я весь — как запущенный сад, был на женщин и зелие падкий, — низкий голос с хрипотцой забирается куда-то мне в душу, заставляя обнять себя ещё крепче. — Разонравилось пить и плясать, и терять свою жизнь без оглядки.

Он заканчивает стихотворение под одобрительные хлопки и, вновь натянув привычную нахальную улыбку, отвешивает залу поклон. Затем поворачивается ко мне, в ореховых глазах у него сверкает хулиганский задор, а вместе с ним и что-то тёплое. Наверное, Руслан не ожидал, что я подойду к сцене.

— По-моему, я неплохо справился, а?

— Очень даже, — показываю ему большой палец и улыбаюсь. — Не думала, что такой… м-м… крутой парень, как ты, так душевно прочитает Есенина.

— Рифма, не будь занудой, — Руслан надвигается на меня скалой, и я непроизвольно пячусь к нашему столику. — Ты же не из тех, кто судит по обложке.

Его замечание обидно кольнуло меня. И правда, я всегда старалась не делать о людях поспешных выводов. Чем же Руслан заслужил от меня предрассудки? Ответ сам возникает в голове: это не он в них виноват, а несвойственное мне поведение, которое и привело нас этим вечером сюда.

Не напейся я шампанского с горя, не отправилась бы в сумасшедший ночной вояж по клубам вместе с Русланом и его знакомыми, лица и имена которых напрочь стёр алкоголь. Оказалось, мне проще спихнуть ответственность за проведённую вместе ночь на развязность и наглость Руслана, чем признаться себе, что в тот момент я этого хотела.

Расплатившись за ужин, Руслан вызывает такси и называет водителю мой адрес. Агата снова помогает нам заполнять разговорами паузы, хотя мне впервые с момента знакомства захотелось спросить у Руслана что-нибудь о нём самом, копнуть глубже поверхностной болтовни.

Такси останавливается возле моего подъезда. Мы покидаем его, и я нерешительно смотрю на Руслана, не зная, как лучше закончить этот вечер. Стыдливо понимаю, что хочу, чтобы он вновь пригласил меня на свидание. Но он тоже молчит, хитро разглядывая меня.

— Эм… спасибо за ужин, — начинаю я, опустив глаза. — Мне понравилось.

— Агат, иди в машину, — Руслан даёт сестре ключи.

Та, довольно хихикнув, обнимает меня и напоминает, чтобы я не забыла прислать фотографию, потом убегает к внедорожнику.

— Значит, понравилось? — уточняет Руслан и подходит ближе ко мне. Медленно киваю, не двигаясь с места. Он улыбается кончиками губ, явно наслаждаясь моим смущением: — Значит, можем договориться о продолжении?

— Возможно, — нарочито спокойно пожимаю плечами, хотя в душе рада, что Руслан спросил.

— Может, сходим в кино?

— Может.

— Тогда я напишу?

Вместо ответа я улыбаюсь и делаю шаг к нему, окончательно сокращая расстояние. Встаю на носочки и осторожно целую в колючую щёку.

— Буду считать, что это «да», — усмехается Руслан.

Тут раздаётся пронзительный визг Агаты и мужской гогот. Руслан резко оборачивается.

— Грех, ты совсем, что ли?! — возмущается девочка, а я вдруг замираю, как вкопанная.

Грех — это моё тёмное прошлое.

— Агатик, ну ты мастер верещать, — говорит сиплый прокуренный голос, в котором безошибочно узнаю свой ночной кошмар.

Именно этим голосом произносились оскорбления моего тела. Именно этот голос заставил меня в какой-то период потерять себя.

Из-за внедорожника Руслана выходит компания, и среди четверых парней я с ужасом узнаю своего бывшего.