Эпилог. Она сказала "да"

До подарка Алекса, оказывается, нужно ещё добираться. Я всю голову сломала над тем, что это может быть. Ужин в ресторане? Нет, он бы тогда не опасался, что мне не понравится, ведь ужин – вполне безобидный сюрприз. Может, какой-то хоррор-квест, нынче модный среди парочек? Тоже вряд ли. Алекс скептически относится к подобным развлечениям, хотя мне нравились все эти «Психбольницы» и «Дома с привидениями». Нервы пощекотать я не прочь.

Кутаясь потеплее в мех, я курила рядом с машиной Алекса, разглядывая витрину магазина с одеждой. За стеклом на фоне зимнего городского пейзажа пара блестящих чёрных манекенов без лиц в винтажных платьях «выгуливала» пластикового спаниеля на поводке. Мы приехали к торговому комплексу «Центр города». Уже стемнело, зажглись фонари, и арка между магазинами, в которой скрылся Алекс несколько минут назад со словами «я быстро», красиво вспыхивала то жёлтыми, то зелёными огнями. Из колонок играли известные новогодние хиты, и люди сновали туда-сюда, шумно обсуждая предстоящий праздник и затариваясь подарками.

Что же за сюрприз он готовит? Я очень волновалась, что мой собственный подарок окажется слишком банальным. Да, определённо банальным! Ещё осенью я заказала именной кожаный ежедневник с позолоченными страницами и эмблемой МВД, в который вложила сертификат на три парных посещения банного комплекса «Джакомо Казанова». Такой ненавязчивый намёк, типа «эй, майор, иногда нужно отдыхать».

Конечно, осенью я думала, что отдыхать Алекс будет со Стешкой. Но теперь сама искренне рассчитывала провести тройку горячих вечеров с любимым мужчиной. Очень горячих.

От мыслей, что я могу сотворить с Алексом в арендованной только для нас двоих бане, в животе заплескалось тепло. Беспощадное воображение рисовало обнажённого майора, прикованного наручниками, например, к лестнице бассейна. Такого сильного и беспомощного одновременно. А я бы обвила его корпус ногами и...

— Пикассо, не замёрзла? — выросший точно из-под земли Алекс чмокает меня в щёку, вырывая из лап эротических фантазий о нём же.

Взъерошенные ветром волосы, небритость, огонёк в тёмных глазах и ссадины на лице делали его похожим на героя боевика, позади которого взрываются здания, а ему хоть бы что. Он крут и не оглядывается назад. Твою мать. Опять трахнуть его в машине, что ли? Хотя в прошлый раз бесспорно доминировал Алекс. Но, помнится, в какой-то момент я всё-таки была сверху.

— Я тебя хочу, — заявляю безапелляционно, наблюдая, как его бровь ползёт вверх от удивления. — Прямо сейчас, Алекс. Сил нет.

— Маленький, ты чего? — он улыбается, погладив меня по щеке.

Нет, майор. Не надо переводить всё в нежность! Не прокатит.

Я жадно целую его, давая понять, что чертовски тверда в своём намерении заняться с ним сексом. Алекс поначалу пытается цепляться за здравомыслие, но быстро сдаётся, по крупицам теряя контроль.

— Потерпи до сюрприза, — хрипло просит он, с трудом прерывая поцелуй.

— Слишком долго, — возражаю с жалобным стоном ему в губы. — А я хочу тебя до одури. Так сильно хочу...

— Тогда поехали быстрее.

Усмехнувшись, он открывает для меня дверь Ауди.

***

— Надень, пожалуйста, — Алекс, ведя машину одной рукой, второй достаёт из бардачка между сидениями тонкий шерстяной платок и отдаёт мне. На ощупь такой мягкий, что я невольно прислоняю его к щеке, наслаждаясь приятной ангорой.

Мы проехали мою многоэтажку и немного углубились в район. В этой его части я никогда не была. Раньше здесь были поля и конец дороги, но постепенно микрорайон расстраивался, стали появляться магазины и школы с детскими садами.

Вздохнув, завязываю на глазах платок, но не слишком плотно, чтобы не испортить макияж. Алекс какое-то время кружит по району, затем, наконец, останавливается.

— Не подглядывай, — строго говорит он. — Я помогу выйти.

Хлопок двери, глухие шаги по гравийке, и вот Алекс берёт меня за руки. Осторожно выводит из машины.

— Знаешь, майор, — начинаю со смешком. — На улице слишком холодно для того, что я задумала с тобой сделать.

— Что задумала? — слегка отодвинув платок, негромко спрашивает Алекс, коснувшись губами мочки моего уха.

— Ох... Давай вернёмся в машину, и я покажу!

Алекс лишь хохочет, но в машину меня не заталкивает, чему я очень огорчаюсь. Совсем близко раздаётся звук подвернувшегося в замке ключа, скрип калитки, затем щелчок выключателя. Сквозь платок пробивается яркий белый свет. Мы приехали к кому-то в гости?

— Можешь снимать, — с довольством произносит Алекс, и я по голосу понимаю, что он улыбается.

Приспускаю шарф с глаз и жмурюсь от ослепляющего света фонаря. Оглядываюсь. Мы во дворе какого-то частного дома. Справа возле кирпичного забора возвышается плоская гора бетонных блоков, тут же стоит бетономешалка. Слева, так же возле забора, на поддоне громоздится плитка, которой вымощен двор. Видимо, это остатки неиспользованных материалов.

Перевожу взгляд на одноэтажный, но достаточно большой дом из тёмного кирпича с окнами от пола до потолка и острой треугольной крышей. В окнах не горит свет, да и хозяев не видно. Кажется, здесь никого, кроме нас.

— Алекс, — шепчу ему, не отрываясь от чернеющих окон и испытывая лёгкий мандраж. Где-то вдалеке завыла собака. — Мы же не станем заниматься сексом на чьей-то стройке? Или это такой сюрприз? Типа, ты и я в экстремальном месте? Адреналин, все дела...

— А почему ты шепчешь? — Алекс тоже понижает голос до шёпота, но я слышу, что он еле сдерживает смех. Оборачиваюсь на него, и тогда он смеётся в голос. — Марго, я тебя обожаю. Как тебе сюрприз?

Твою мать, ну как-как... Действительно, очень странный сюрприз на Новый год! Мой сертификат в бани куда заманчивее, чем секс на чужой стройке, даже с горячо любимым мужчиной.

Пока раздумываю, как об этом сказать Алексу помягче, он вдруг предлагает:

— Хочешь посмотреть внутри?

Что, залезать в дом, как какие-то воришки? Я точно встречаюсь с служителем закона? Хотя, стоп. У Алекса же есть ключи...

— М-м, — прикусываю губу и опять бросаю взгляд на чёрные неприветливые окна.

— Тебе не нравится? — спрашивает Алекс, и мне кажется, что он расстроился. — Понимаю, здесь ещё довольно неуютно, но внутри гораздо лучше...

И тут меня осеняет догадка.

— Это что, твой дом?

— Наш, — мягко поправляет Алекс. — Если ты, конечно, захочешь. Если нет, я займусь продажей и поиском другого дома. Просто это всё будет не быстро, работа и...

— Алекс, — перебиваю его, взяв за руку. Ушам своим не верю! Почему он вообще решил, что мне может что-то не понравиться? — Это... Бог мой, о чём ты? У меня слов нет! Целый дом? Когда ты успел? И ничего не рассказывал! Тоже мне лучший друг, — кидаюсь ему на шею и зацеловываю колючие щёки. — Значит, тебя можно поздравить, майор?

— Нас, — снова исправляет Алекс, отвечая мне поцелуем в висок. — Я хочу, чтобы мы жили здесь, вместе. Ну, когда закончится ремонт, там немного осталось. Может, несколько месяцев.

— И что мне должно было не понравиться?

Алекс смущённо отводит взгляд.

— Я боялся, ты скажешь, что не станешь жить в доме, который... предназначался другой. Но я не показывал его Стеф, — поспешно добавляет Алекс. — Для неё это тоже был бы сюрприз на... эм...

— Свадьбу, — заканчиваю за него я, улыбнувшись. — Алекс, всё нормально. У нас обоих есть раздельное прошлое, от этого никуда не деться. Главное, что будущее общее.

— Общее, — соглашается он, обняв меня крепче и уткнувшись носом в шею. А потом тихо, еле слышно говорит: — Выйдешь за меня?

Вздрагиваю от неожиданности и немного теряюсь. Не ослышалась? Точно предложил? Но Алекс, не переставая обнимать меня, достаёт из внутреннего кармана куртки бархатную бордовую коробочку.

— Это только твоё кольцо, Марго. Не её, если подумала об этом, — он вкладывает коробочку мне в ладонь. — Купил полчаса назад в «Центре города».

Вот что это за остановка была...

Дрожащими пальцами поднимаю крышку и разглядываю тонкое золотое колечко. Посередине переливается выпуклый гранат, мой любимый камень. Конечно, Алекс об этом знает. Простое минималистичное кольцо, не вульгарное, не кричащее о своей цене. Но совершенно бесценное для меня.

Алекс сделал мне тихое предложение во дворе нашего будущего дома, в окружении стройматериалов и при свете уличного фонаря, под далёкий собачий вой. Без показательного выступления скрипачей, ужина при свечах в ресторане и публичного вставания на одно колено, как было с Андреем. Предложение, которое услышала только я. И, твою мать, как же это было приятно.

— Да, — так же тихо отвечаю ему в губы и растворяюсь в долгом поцелуе.

***

Мы провели ночь в нашем будущем доме, на стареньком матраце, оставленном рабочими. Алекс застелил его чистой простынёй из сумки, что не успел поднять в мою квартиру. Грелись теплом наших тел. Но к утру, когда на горизонте забрезжил рассвет, а мы выдохлись после очередного страстного порыва, Алекс предложил отправиться за кофе на ближайшую круглосуточную заправку.

Стоим возле его машины и курим одну сигарету на двоих. Обхватив пальцами горячий стаканчик, я не могу оторвать взгляда от кольца. Хотелось постоянно трогать его, любоваться и смаковать на языке слово «невеста». И пусть нас с Андреем ещё официально не развели, это был лишь вопрос времени. С прошлым меня решительно ничего не связывало.

— Хочешь съездить к нему? — спрашивает Алекс, и я без уточнения понимаю, о ком речь. — Рассказать о нас и... Я вообще-то уже пару месяцев не навещал его.

— Хочу, — прижимаюсь теснее к боку Алекса. — Поедем?

По пустому сонному городу мы доезжаем до кладбища за двадцать минут. Ворота ещё не открыты, но сторож, куривший на скамье возле покосившегося домика на входе, любезно впускает нас. Алекс зачем-то берёт с собой Димин ноутбук. Я не уточняю, зачем, но предполагаю, что он хочет показать мне те самые настройки Дюхи. Значит, это связано с Димой, и Алекс хочет, чтобы я увидела это, находясь рядом с братом.

Димино надгробие встречает нас внимательным взглядом с хитринкой. По привычке опускаюсь возле могильной плиты, затем полностью ложусь на неё и обнимаю. Щеку опаляет холод мрамора, но мне он кажется горячим, точно я попала в родные объятия.

«Привет, малая. Чё такая деловая?», — воскресает в мозгу голос брата, здороваясь своей фирменной фразочкой.

— Привет. Мы тут с новостями, — бормочу, зажмурившись, и представляю, будто этот разговор происходит наяву.

«Чего это у него с физиономией?»

— Дима спрашивает, что у тебя с лицом, — глухо усмехаюсь, передавая Алексу «послание».

Алекс реагирует на это спокойно. Иногда, когда мы приезжали сюда вдвоём, я такое уже делала, особенно в первый год после похорон. Озвучивала вслух вопросы или ответы, которые Дима мог бы сказать нам, будь он жив. Сначала Алекса это пугало, он переживал, что я скачусь в истерику. Но потом сообразил, что это всего лишь способ общения, помогающий мне справиться с утратой.

— Сцепился с твоим шурином, — Алекс присаживается рядом, поглаживая меня по спине. — Мудак редкостный. Впрочем, ты и так в курсе.

«Как так вышло, что этот хлыщ его отделал? Сваровский хватку потерял, что ли?», — удивляется Дима, а я представляю, как он иронично закатывает глаза.

— Дима считает, что ты потерял хватку, — улыбаюсь я.

— О да, так бы он и сказал. Но, эй! Глинский! Я так-то тоже потрепал его.

«Окей! Скажи ему, чтобы не кипятился», — смеётся брат.

— Не кипятись, Алекс. Ты хорош!

— Я в курсе, — самодовольно отзывается Алекс и говорит уже серьёзнее: — Я сделал предложение Марго. Не психуй только в своём раю.

Я машинально трогаю большим пальцем выпуклый гранат на кольце. Нет, Дима бы не психовал. Подурачился бы, возможно, и только.

«Я рад», — тепло и коротко отвечает брат. Помолчав, добавляет: «Очень рад. Правда».

— Он не психует, — довольно объявляю Алексу, взмахнув рукой с кольцом. — Говорит, очень рад.

Отрываюсь, наконец, от мраморной плиты и заглядываю в глаза Димы. В них мне чудится намёк на улыбку. Что ж, самый важный человек нас поддержал, пусть и в моих фантазиях. Но он бы точно это сделал, Дима всегда был за меня. Значит, остальное не так страшно.

Нам предстояло объявить обеим семьям о своём решении, и если за своих родителей я не переживала, то вот реакции семьи Алекса откровенно побаивалась. В особенности, реакции его матери. Что, если милая и покорная невестка в лице Стеши устроила бы её больше? Хотя, меня она с малолетства знает, вроде даже любит. Но вполне вероятно, что эта любовь действует ровно до тех пор, пока я не претендую на сердце её сына.

— Посмотришь, что сделал Дюха? — Алекс достаёт из сумки ноутбук. — Он спросил у меня, как ты к этому отнесёшься, и я сказал, что тебе должно понравиться.

Я ставлю ноутбук к себе на колени и нажимаю кнопку питания. Всплывает окно загрузки, следом выскакивает строка для ввода пароля и раздаётся голос брата:

— Привет, деловая. Как настроение?

Живой, настоящий, не в моей голове. Твою мать, я так давно его не слышала. Я специально не смотрела видео с Димой, не переслушивала его голосовые сообщения. Потому что не была уверена, что готова к тем эмоциям, которые они вызовут у меня.

Но сейчас я не испытала ничего плохого, не захотелось выть или биться головой о мраморную плиту, нет. Захотелось послушать ещё раз. Я едва переборола себя, чтобы выключить и включить заново ноутбук.

— Дюха загрузил, наверное, с десяток его разных приветствий из голосовых из вашей переписки, — Алекс присаживается передо мной на корточки, положив ладони мне на ноги чуть ниже колен. Внимательно смотрит в глаза, анализируя мои эмоции. — Они будут меняться. Можно это убрать, если...

— Нет! — выкрикиваю громче, чем нужно. Выдыхаю и произношу мягче: — Я не хочу ничего убирать.

Ввожу пароль, и снова слышится голос брата:

— Супер. Я рад, что всё хорошо.

Такая стандартная фраза, кажется, он говорил мне её сотни тысяч раз. А когда было грустно, говорил: «Ну, эй, выше нос».

На рабочем столе установлена фотография нас втроём. Я в брючном кофейном костюме стою между Алексом в полицейской форме и Димой в обычном классическом костюме, на них шапочки выпускников. Позади виднеется университет. Улыбаемся в тридцать два, а фотографировала моя мама. День, когда Диме с Алексом вручали дипломы. Они тогда всеми факультетами купили эти шапочки для фотосессии.

— Тут Дюха ничего не менял, — Алекс заглядывает в экран. — Только папку добавил для тебя, куда загрузил фотки и видео с голосовыми.

— Спасибо. Мне понравилось.

Я вытягиваюсь, чтобы чмокнуть Алекса в нос. Ещё немного полюбовавшись нашими счастливыми лицами, выключаю ноутбук.

— Пока, деловая. Люблю, — прощается Дима, прежде чем экран затухает.

Люблю.

***

31.12.

Новый год было решено встретить в доме родителей Алекса. Наши семьи часто объединялись в этот праздник.

Дом четы Сваровских куда больше, чем тот, что был у родителей до переезда в квартиру. Отец Алекса занимался строительным бизнесом, мать ни дня не работала. Алекс в своё время тоже столкнулся с давлением отца, мол, хорошо бы отучиться на специальность, в которой Владимир Борисович наверняка сможет пристроить сына. И, главное, эта специальность будет приносить доход. Владимир Борисович весьма скептически относился к стремлению Алекса в органы правопорядка.

Но если Дима, в конце концов, пошёл на уступки, то Алекс ни в какую не поддавался уговорам. В какой-то момент они с отцом так разругались, что Алекс жил у Димы с Мариной пару месяцев, пока не накопил на съёмную квартиру.

Алекс не брал денег у родителей. Даже, когда они помирились, и мать тайком пыталась пихнуть ему купюры, деньги неизменно оказывались выложенными из карманов, либо отправленными обратно на счёт. Единственное семейное благо, каким пользовался Алекс раз в год на день рождения, это дом. Эту традицию он не нарушал вплоть до смерти Димы.

— Готова? — Алекс улыбается, взяв меня за руку. Мы заехали во двор, а возле дверей нас уже встречают обе семьи с бокалами шампанского, разодетые в пух и прах.

— Готова, — сжимаю его пальцы.

Выходим из машины и тут же снова берёмся за руки. Моя мама прищуривается, а у матери Алекса округляется рот. Отцы улыбаются, ничего не подозревая.

— Что с лицом? — охает Любовь Васильевна, отдавая бокал моей маме. Её причёска в стиле молодой Присциллы Пресли пружинится от каждого движения. — Эль, ты посмотри, весь разукрашенный. Алекс, это безобразие какое-то.

— Мам, пап, — Алекс останавливает суетящуюся мать и поднимает мою руку, на которой в свете уличных фонарей вспыхивает гранат на безымянном пальце. — Я обещал представить свою невесту. Я сделал Марго предложение, и она сказала «да».

Повисает удивлённая пауза. Родители рассматривают нас округлившимися глазами, пытаясь осмыслить сказанное Алексом. Ожидаемо, ведь для всех, включая собственного отца, я живу в счастливом браке с Андреем. Только моя мама радостно улыбается, хлопнув в ладоши. Любовь Васильевна оглядывается на неё.

— Эль, ничего не понимаю. Что этот неугомонный несёт? Какая невеста?

— Пойдёмте в дом, мы всё расскажем, — Алекс подхватывает свою мать под руку, подставляет локоть для моей мамы. А я беру под руки отцов.

До последних минут уходящего года мы по очереди рассказываем свою историю, опустив подробности про аварию и «Рассветы Кубани». Замешательство на лицах родителей постепенно сменяется радостью, затем начинается шквал вопросов про развод и заведённое дело.

— Всё потом, — усмехается Алекс и поднимает бокал. — Обратный отсчёт пошёл.

Из телевизора раздаётся бой курантов.

Десять.

Мы поднимаемся. Я обнимаю Алекса за пояс и умещаю подбородок у него на плече.

Девять.

Алекс целует меня в лоб, спускается на переносицу и добирается до губ.

Восемь.

Моя мать вручает нам зажжённые бенгальские огни.

Семь.

Любовь Васильевна включает камеру на телефоне, и мы машем огнями, смеясь.

Шесть.

— Эля, я забыла шампанское достать из морозилки!

Пять.

— Люб, дай телефон, встань рядом с детьми.

Четыре.

— Вов, ты наливаешь? — спрашивает папа, подставляя рюмку. Владимир Борисович наполняет её коньяком.

Три.

— Я люблю тебя, — шепчет Алекс мне в губы.

Два.

— Я так тебя люблю, майор, — целую кончик его заживающей губы.

И даже всех изящных слов в мире не хватит, чтобы описать глубину моих чувств к мужчине, с которым мы всю жизнь шли рука об руку и, наконец, обрели общее счастье на двоих.

Один…

Конец