Глава 25

Последнее требование шитринцев прогрохотало в мозгу, как раскат грома. У меня перехватило дыхание. Я пыталась сделать полноценный вдох, но не получалось. Услышанное подобно удару кулака в живот вышибло из легких весь воздух.

Теперь было ясно, что имела в виду Маргарет под словом “спаси”. Но как у нее хватило наглости предлагать себя после гнусного предательства?! По-видимому, женщина была убеждена в своей неотразимости и до сих пор считала, что Тейлор без ума от нее.

В любом случае я верила в благоразумие любимого мага. Не станет же он после всех предшествующих сегодняшнему дню событий соглашаться на политический брак! Или станет? Это разобьет мне сердце. Окончательно и бесповоротно. Да и разве Тейлор единственный холостяк среди братьев? Может, у императора есть внебрачный сын, которого он официально признает и женит на шитринской принцессе?

Мне с трудом удавалось сдерживать накатившую панику и сохранять остатки спокойствия. Хотелось надавить на Тейлора, заставить его выложить все мысли. А он молчал… О чем-то усердно думал и молчал.

Тишина так давила на уши, что вскоре в них появился неприятный звон. Я не выдержала и внезапно севшим голосом спросила:

– Что теперь?

Тейлор улыбнулся уголками губ, протянул ко мне руку, ободряюще сжал пальцы.

– Мэр…

Внезапно он перевел взгляд поверх моего плеча, его фиолетовые глаза потемнели, а черты лица заострились. В следующий миг любимый довольно спешно убрал руку и вскочил со стула.

Я повернулась в намерении узнать, что заставило Тейлора перемениться в лице, и ощутила, как тело налилось леденящей слабостью. Следовало немедленно поклониться нежданному почетному гостю, но вместо этого я таращилась на него, не в силах пошевелиться.

Синие глаза императора были жестоки, холодны и полны презрения. Их пронзительный взгляд проникал, казалось, прямо в душу. Реальность оказалась страшнее кошмара.

– Оставь нас! – голос Его Величества прорезал воздух, как клинок из итильмара.

Приказ императора походил на ледяной душ, который быстро привел меня в чувства. Решив не испытывать терпение монарха, я сделала первый робкий шаг к выходу и вздрогнула, когда на мое плечо внезапно легла тяжелая ладонь. В следующий миг над ухом раздался тихий бархатистый голос:

– Я приду, как только освобожусь.

Причин не верить любимому у меня не было. Однако перемены в его поведении настораживали. Тейлор отлично знал, что от императора не укроется ни его ласковый шепот, ни нежное касание. Чего он добивался, выставляя напоказ наши отношения? Хотел разозлить отца?

Как бы то ни было, мне следовало немедленно исчезнуть с глаз обоих Рейнольдсов, пока не грянула буря.

– Ваше Величество, лэр Рейнольдс, – поклонилась я, как умела, и стрелой выскочила из кабинета.

Но едва отошла немного от двери, резко встала. Мне было прекрасно известно, зачем явился император. Так почему бы самой не услышать ответ Тейлора?

– Рад тебя видеть, отец, – довольно радостно произнес принц. – Позволь предложить чашку чая.

– Не утруждайся. Я ненадолго, – отрезал император. Его голос потеплел лишь на полградуса.

– Тогда чем обязан внезапному визиту? – безмятежность хозяина кабинета была обманчивой.

– Тейлор, мальчик мой, я не буду юлить и скажу прямо: настало твое время исполнить долг перед своей семьей и империей.

– Каким образом?

Принц понимал, что от него требуется, но зачем-то разыгрывал перед гостем спектакль.

– Ты обязан жениться на сестре Артура и спасти брата от смерти, а Аланию от войны, – слова императора мало походили на просьбу. Скорее на приказ. – Такая миссия выпадает раз в жизни. Я, твоя мама, Уильям, Маргарет – мы все будем тебе благодарны. После свадьбы ты обязательно переселишься во дворец. Мы будем жить бок о бок и наконец станем одной большой дружной семьей. Разве не об этом ты мечтал?

– Ты прав, отец! Я всегда мечтал о семье, в которой бы царили любовь, взаимопонимание и готовность жертвовать всем ради дорогого человека. Но еще я жил в ожидании минуты, когда ты обратишь на меня внимание и доверишь что-нибудь значимое для тебя, империи… Мне жаль, что я тебя подвел и не смог предотвратить беду. Раз Уильям попал в плен по моей вине, я сделаю все возможное, чтобы он вернулся домой живым и невредимым.

– Как понимать твои слова? Ты намерен жениться? – сквозь спокойного голоса императора пробивались удивленные нотки.

– Конечно! – без промедления выпалил Тейлор. – Не ходить же мне всю жизнь в холостяках!

От услышанного упало мое сердце. Упало и разбилось, будто фарфоровая чашка. Его мельчайшие осколки разлетелись по всей крепости. Вскрик едва не сорвался с моих губ. Или сорвался? Успела ли я зажать ладонью рот до того, как возглас отчаяния потревожил тишину в коридоре?

Ответа я не знала. Появившийся в ушах звон ни на секунду не смолкал, заглушал мужские голоса и стремительно нарастал. Нахлынула волна жгучей головной боли, тело охватила слабость, перед глазами поплыли радужные пятна.

Я ухватилась пальцами за распахнутую оконную створку, пытаясь предотвратить падение. Но серые стены качнулись и поплыли, меняя свой цвет на сгущающийся мрак. Ноги сделались ватными и подкосились, глаза закрылись сами собой. Спустя мгновение на меня обрушилась спасительная темнота.

Очнулась я в собственной постели от неприятного резкого запаха. Перед полуоткрытыми глазами маячил бинт, который Генриетта то и дело подносила к моему носу. Едва силы вернулись в тело, я отвела тоненькую девичью руку, когда подруга в очередной раз решила извести меня какой-то гадостью.

– Хвала магам, ты пришла в сознание, – облегченно выдохнула Генриетта и поднесла к моим губам стакан холодной воды.

Я сделала несколько глотков и устало смежила веки. Першение в горле исчезло. Хоть в голове все еще была вязкая каша, в ушах продолжали приглушенно стучать молоточки, я слово в слово помнила разговор императора со своим младшим сыном. Собственно, он и стал причиной сильного потрясения, приведшего меня к обмороку. Вернее, ответ Тейлора.

Страшная боль сковала сердце стальным обручем. Значит, оно не до конца разбилось, раз я его еще чувствовала.

– Как я здесь оказалась? – собственный хриплый голос, напоминавший скрежет несмазанных колес, заставил меня поморщиться.

– Лэр Рейнольдс нашел тебя в коридоре без сознания и лично принес в комнату.

Я крепко стиснула зубы, а дрожащими пальцами сжала покрывало, едва Генриетта произнесла имя любимого принца. По-прежнему любимого… Ох, почему так больно?! Почему до сих пор кажется, что у меня в груди застряло старое копье, которое ржавчиной отравляет кровь?

– Совсем забыла, – спохватилась подруга, заливаясь румянцем, и положила мне на живот белый конверт. – Его Высочество просил передать тебе письмо и настоять, чтобы ты прочла его, как только очнешься.

Я повернула голову к окну, молча заявляя подруге, что не собираюсь исполнять наказ Тейлора. Зачем? Прочесть нелепые объяснения и прощальные слова, которые он не осмелился сказать мне лично? Так никакие фразы, даже самые трогательные, не смогут обелить Тейлора в моих глазах после его заверений в женитьбе на Далии. Любовь к отцу, желание выслужиться перед ним затмила принцу рассудок.

– Хочешь, это сделаю я? Мэр, я не знаю, что между вами произошло, – озабоченно произнесла Генриетта, когда не услышала ни звука в ответ, – но лэр Рейнольдс обмолвился, что это письмо очень важное и ты должна прочесть его до того, как успеешь возвести между вами стену отчуждения.

Подруга сломала печать и насильно вложила мне в руку конверт, один вид которого еще мгновение назад вызывал у меня ярость. Но сейчас, одолеваемая любопытством, хотя и не ожидала от письма ничего хорошего, вынула сложенный втрое лист бумаги и развернула его.

Сердце учащенно забилось при виде всего двух слов, написанным хорошо знакомым почерком: «Верь мне!». Но именно они, подобно свету маяка для сбившегося с курса корабля, подарили мне надежду на счастье.

Несмотря на ощущаемую в теле слабость, я переместилась к краю постели. Мне нужно было поскорее встать на ноги и отыскать Тейлора. Но первая попытка подняться провалилась.

– Ты куда собралась? – взволнованно воскликнула подруга и схватила меня за руку, намереваясь остановить мои трепыхания.

– Хочу немедленно поговорить с Его Высочеством, – решительно выпалила и мысленно добавила: «Мне нужно рассказать ему все, о чем умалчивала последние четыре месяца. Пока не стало поздно».

– Думаю, это невозможно, – мрачно прошептала Генриетта и заметно поникла.

Ее слова и странное поведение озадачили меня.

– Почему?

– Его Высочество велел седлать коня для себя, лэра Эвердина и еще троих стражников, – горестно хлюпнула подруга носом. – Эрик просил присмотреть сегодня и завтра за Аннализой.

От услышанного по моей спине пробежал холодок.

– Куда они собираются? – голос дрожал от волнения.

– Эрик отказался говорить, но, сдается мне, на встречу с шитринским императором, – Генриетта не выдержала, и по ее щекам побежали слезы.

Страх за Тейлора придал мне сил. Я спрыгнула с кровати и, немного пошатываясь, направилась к выходу. С каждой секундой шаги становились увереннее. Вскоре ноги понесли меня со скоростью морского бриза. Я летела, не разбирая дороги, и во внутренний двор выбежала в тот миг, когда группа всадников уже стояла у распахнутых главных ворот.

Тейлор, сидя на своем жеребце, привычным командным голосом отдавал указания начальнику первой смены. Изнемогая от желания броситься к любимому принцу, отговорить от поездки, рассказать, как сильно его люблю, я обхватила плечи руками. Словно это действие было в силах сдержать меня.

Внезапно Тейлор повернул голову вполоборота и бросил взгляд на крыльцо. Увидев меня, он с легкостью спрыгнул с коня. Уверенная, что принц собирается объясниться со мной, я невольно сделала несколько шагов вперед. Но вместо этого Тейлор построил портал, а через мгновение вернулся с Алмой, которая с радостным лаем бросилась ко мне через внутренний двор.

Мы обменялись непродолжительными взглядами, после чего любимый запрыгнул на коня, и кавалькада покинула крепость. Но нескольких мгновений было достаточно для короткого безмолвного диалога. Без единого слова Тейлор попросил меня позаботиться о своей любимице, поскольку никому другому не мог ее доверить. Но мой вопрос остался без ответа. Он не обещал вернуться. Он теперь вообще ничего не обещал... И это разбивало мне сердце, еще только собранное по осколкам.

Щеки стали мокрыми от слез. Имя любимого мага рвалось наружу, но чья-то невидимая рука сжалась на моем горле, не позволяя даже пискнуть. Мой окрик навсегда застрял в горле. Нерожденный звук вибрировал внутри подобно ненароком задетой струне.

Я смотрела вслед группе всадников, пока они не превратились в точку на горизонте, а в ушах непрерывно звучали слова Тейлора: верь мне, верь мне…

***

За окном стояла непроглядная темнота. Несмотря на позднее время, глаза, обведенные темными кругами, отказывались слипаться. И так которую ночь подряд. Мне с трудом уже удавалось скрывать ото всех угнетенное состояние. Улыбаться сквозь силу получалось лишь первые дни после отъезда Тейлора. Потом перестала даже пытаться.

Что со мной, спрашивали немногие. В ответ я ссылалась на головную боль, которая тянулась уже больше недели, и усталость. Чтобы забыться и не позволять тягостным мыслям лезть в голову, я брала дополнительные дежурства. Правда, вскоре после появления в крепости лэра Эвердина с этими издевательствами над организмом было покончено.

Мой начальник вернулся следующим же вечером в сопровождении стражника, а наутро взвалил на себя обязанности главы безопасности. Где Его Высочество, зачем он отправился к Артуру и что с ним стало, лэр Эвердин отказался отвечать. Не помогли ни просьбы, ни мольбы. Не возымела над ним действия и Генриетта, которая видела мои мучения и всячески подбадривала изо дня в день. Как выяснилось, Тейлор взял с Эрика слово, что сам обо всем расскажет мне при встрече. Только когда она состоится, лэр Эвердин не брался даже предположить.

В свободные от дежурств вечера Генриетта подолгу сидела со мной в комнате, не желая оставлять лучшую подругу наедине с тяжелыми мыслями. Постепенно она перестала бояться Алму, которая, как и я, сильно тосковала по Тейлору. Однако сегодня Генриетта сильно припозднилась и заглянула ко мне, когда я уже лежала в постели.

– Его Высочество вернется! Обязательно вернется! – твердила, пожалуй, в сотый раз подруга. – Лэр Рейнольдс не из тех, кто бесследно исчезает без малейших объяснений. Он не подлец! – уговаривала она то ли себя, то ли меня.

– Что говорит лэр Эвердин? – безжизненным голосом спросила я, пропустив ее высказывание мимо ушей.

Генриетта вызвалась накануне еще раз поговорить со своим возлюбленным.

– Ничего вразумительного, – негодуя, покачала она головой. – Просит набраться терпения и положиться на лэра Рейнольдса. Мэр, только прошу, не теряй надежду. Жди!

Внезапно подруга схватила меня за руки, чем привела в замешательство. Неужели ей почудилось, что я собираюсь сдаться?

– Что мне еще остается делать?.. – отозвалась в ответ после затянувшейся паузы.

Мы еще немного поболтали с Генриеттой, после чего она отправилась спать. Я же закрыла за ней дверь и снова уставилась в потолок. По истечении часа глаза наконец начали слипаться. Однако из дремы меня вырвала внезапно зарычавшая Алма. Ее заячьи уши стояли торчком, чутко улавливая каждый посторонний звук.

Я резко села на кровати, включила свет и огляделась. Не заметив ничего подозрительного, встревоженно прошептала:

– Ты чего?

Но Алма не отреагировала на мой голос. Она продолжала рычать, затем и вовсе резко вскочила на лапы, спрыгнула с кровати и заметалась по комнате. Я поняла, что с гончей, едва послышался треск. Хотя сперва даже не треск, лишь плохо различимый шорох, который стремительно усиливался. Спустя мгновение мою обитель наполнил серебристый мерцающий свет, и мое сердце загрохотало в преддверии долгожданной встречи. Только что она принесет?