Глава 16. Новые промышленники.

Встреча Йердана с заказчиком была назначена на нейтральной территории — в читальном зале Публичной магической библиотеки, в час, когда там не было ни души. Йердан предпочёл не приглашать клиента в бюро. Этот дракон, представитель нового промышленного клана, дышал деньгами, амбициями и запахом раскалённого металла. Йердан не хотел привлекать внимание к своему маленькому, почти подпольному бюро визитами таких благородных особ. Всё дело в том, что сам Йердан нелегально занимался детективной деятельностью. И пока он занимался мелкими делами, то не привлекал особого внимания дворца. У него было право проживать и работать в столице, но не было свободы в привычном её понимании. Он даже не мог покинуть город.

Заказчик, представившийся как Гаррик, был драконом, но без изысков старых аристократичных родов. Его костюм был дорогим, но практичным, пальцы — без колец, но с несмываемыми следами окалины на подушечках. Глаза, жёлтые, как расплавленное золото, с типичной для драконов полукровок медной каймой по краю радужки, изучали Йердана без высокомерия, но с холодным расчётом. Чёрные как смола волосы были безупречно уложены в строгую мужскую причёску и зафиксированы, наверное, целым бутыльком лака, так как кончики прядей были больше похожи на иглы.

— Рад снова видеть вас, Йердан. — Гаррик протянул детективу руку и жестом предложил занять свободное кресло за малым читальным столом.

Йердан не стал тратить время на светские беседы. Он положил на стол между ними не одно, а два досье. Первое тонкое, второе заметно толще, перетянутое чёрной лентой.

— Ваш заказ выполнен, — он ткнул пальцем в первое досье. — Полная расшифровка собрания в Золотом яблоке. Предлагаемые схемы перераспределения квот на солнечный камень, аргументы, суммы предполагаемых откатов.

— А это? — Гаррик коснулся второго, толстого досье с чёрной лентой.

— Ваш страховой полис, — голос Йердана стал чуть тише. — Индивидуальный компромат на каждого из семи участников того собрания. От финансовых махинаций и долгов до личных предпочтений, которые в свете будущих общественных скандалов могут защитить вас от притязаний указанных аристократов. Включая того, кто считает себя главным идеологом «чистоты крови».

Гаррик медленно открыл сначала основное досье. Его глаза пробежали по строкам. Затем он развязал ленту на втором. Просматривая его, он задерживался на некоторых страницах дольше. На его обычно непроницаемом лице появилось выражение, которое у дракона можно было принять за глубочайшее профессиональное удовлетворение.

— Детально, — пробормотал он наконец. — И… системно. Вы хотите доплаты за дополнительную информацию, я так понимаю?

— Любая работа должна быть оплачена, — спокойно ответил Йердан.

Гаррик поднял взгляд на Йердана, и в жёлтых глазах вспыхнул холодный, острый огонь азарта.

— Вот эта история с контрактами на поставку стали для городских стен… если её правильно преподнести, лорд Эльрик не то что о квотах — о своём кресле в Торговой палате будет думать. А этот долг перед гильдией алхимиков… изящно. Очень изящно. Подозреваю, что это не вся информация, которую вы собрали?

— Информация — это сырьё, — равнодушно заметил Йердан. — Я предоставляю готовый продукт, который вы сможете использовать. Как им распорядиться — ваше дело. Моя задача — чтобы он был вам по зубам.

— И с этой задачей вы справились безупречно, — констатировал Гаррик, закрывая оба досье. Он откинулся на спинку кресла, изучая Йердана с новым, более пристальным интересом. — Знаете, в моих кругах о вас говорят разное. Но все сходятся в одном: если демон заключает с вами договор, он будет выполнен. Точно, в срок и без лишнего шума. Раньше я считал это преувеличением. Теперь вижу — это констатация факта. Ваша репутация опережает вас. И, кажется, не без оснований.

Йердан позволил себе едва заметный наклон головы — не кивок, а скорее признание услышанного.

— Репутация — единственная валюта, которая не обесценивается в моём деле, господин Гаррик. Её нельзя купить за раз. Можно только годами не совершать ошибок. Или одним движением разрушить. Я предпочитаю первый вариант. Что касается демонической сущности, прошу вас всё же не распространяться об этом в широких массах.

— Мудрая позиция, вашего брата у нас не любят, — Гаррик достал из внутреннего кармана толстую чековую книжку с гербовой печатью. Быстрым, точным движением он выписал чек, оторвал его и положил поверх толстого досье. Сумма была втрое больше оговоренной. — Стандартная оплата — за первое досье. Бонус — за второе. И моя личная гарантия, что если в будущем мне понадобится что-то… исчерпывающее, я обращусь только к вам. Мне нравится работать с профессионалами, которые понимают разницу между сырыми данными и готовым оружием.

Йердан взял чек, бегло взглянул на сумму и спрятал его.

— Всегда к вашим услугам. В рамках контракта.

Гаррик забрал оба досье, его движения были теперь энергичными, полными новой решимости.

— С этим, — он похлопал по толстой папке, — я смогу даже урвать свой кусок. Я смогу переписать правила игры. Время пришло для тех, кто считает в ярах, а не в поколениях родословной.

Он встал, коротко кивнул и удалился, мягко передвигаясь между стеллажами.

Йердан ещё минуту сидел в тишине зала. Работа была сделана. Один виток в большой игре совершён. Деньги — получены. Но в груди, как всегда после таких сделок, вместо радости было странное, холодное удовлетворение от качественно выполненной работы. Он встал и направился к выходу. Его ждало бюро, странная история с венками и полукровка-драконица, которая, возможно, начинала становиться чем-то большим, чем просто временный актив. Война с системой продолжалась на всех фронтах, и он был её теневым интендантом, поставляющим оружие всем сторонам. И, пожалуй, это было единственное занятие, в котором он чувствовал себя по-настоящему живым.

Возвращаясь в бюро после встречи с Гарриком, Йердан чувствовал привычную усталую тяжесть успешно завершённой сделки. В кармане лежал чек, в голове — расклад следующих ходов. Он толкнул дверь, уже мысленно планируя, как будет слушать отчёт о собранных Астарией уликах с кладбища, и сделал шаг вперёд.

Удар пришёлся в голень о что-то твёрдое и неустойчивое. Раздался громкий, нелепый лязг, затем — короткое, женское «Ой!» прямо над его головой, и что-то тяжёлое и тёплое рухнуло на него сверху.

Инстинкты сработали быстрее мысли. Он поймал падающее тело, автоматически приняв вес на себя, и в тот же миг получил чем-то мокрым и пыльным прямо по лицу. В нос ударил запах лимона, мыльной воды и… корицы?

Когда мир перестал кружиться, Йердан обнаружил, что стоит, прижимая к себе Астарию, одной рукой обхватив её за талию, другой инстинктивно вцепившись в приставную лестницу-стремянку, которая теперь стояла криво. Лицо его было залеплено грязной тряпкой. На полу лежало ведро, мыльная вода разлилась лужей по половицам.

Астария зависла у него в руках, её глаза, широко распахнутые от неожиданности, были всего в паре дюймов от его. Чешуя на её скулах и шее вспыхнула ярким перламутром, буквально горела от переполняющих её эмоций. Йердана обдало жаром её эмоционального коктейля, в котором перемешались испуг, удивление, благодарность и... желание? Она медленно выдохнула.

— Выпусти, — прошипела она, не двигаясь и не стараясь оттолкнуть его, но эмоции говорили об обратном.

Йердан медленно, будто разгибая заржавленные суставы, опустил её на ноги, затем снял тряпку с лица. Его ореховые глаза сузились.

— Ты что вообще делала? — его голос звучал глухо и слегка хрипловато. Он не мог отделить её эмоции от своих и впервые за долгое время растерялся. В юности с ним было такое, что он начинал принимать чужие эмоции за свои, но он уже давно научился видеть чёткие границы. Только вот из головы никак не шло приятное чувство держать эту хрупкую девушку в своих объятиях.

— Убиралась! — Астария поправила на себе белую рубашку и отряхнулась, её щёки горели. — Здесь, между делом, можно пылью прошлого века подавиться! Ты когда последний раз вытирал пыль с этих полок?

— Я не вытираю пыль. Она создаёт аутентичную атмосферу и защитный слой, — отбрил он, вытирая лицо чистым краем той же тряпки и морщась. — Что это за вонь? Корица? Ты ещё и благовония…

— Это не благовония! Это специя! Я мыла полки с ней, чтобы избавиться от запаха плесени! У нас тут, между прочим, пахнет, как в пещере тролля после праздника! — она ткнула пальцем в сторону разлитой воды. — И не смей говорить, что у тебя аллергия на корицу! Она же не освящённая!

Йердан тяжко вздохнул, чувствуя, как пыль щекочет в носу. Аллергии на корицу у него не было, но это женское желание навести свои порядки портило настроение.

— Зачем вообще полезла на эту старую стремянку?

— Хотела протереть верхние полки! Там паутины больше, чем в подземелье! И я нашла кое-что интересное, — её взгляд стал хитрым. Она полезла в карман своих широких брюк-юбки (которые теперь были забрызганы мыльной водой) и достала небольшой, потемневший от времени деревянный ящичек. — Завалялся за стопкой ничего не значащих свитков о налогах на торговлю мандрагорой в восемнадцатом веке.

Йердан нахмурился, узнавая ящик. Это была одна из его первых «находок» времён жизни при дворе — коллекция перьев для письма, которую он когда-то стащил у своего дяди-принца. Бесполезная безделушка, но ему почему-то было жаль её выбрасывать.

— И что? Собираешься открыть музей канцелярских принадлежностей?

— Собираюсь спросить, — Астария открыла крышку. Внутри, на бархате, лежали изящные перья грифона с наконечниками из осколков лунного камня. — Почему у полудемона, который ненавидит всё королевское, хранится набор перьев с фамильным гербом королевской семьи? Для чего они?

Йердан выхватил у неё ящик из рук и захлопнул крышку.

— Любопытство до добра не доведёт. Особенно когда совмещено с неумной привычкой лазить по гнилым стремянкам и устраивать потопы. — Он отнёс ящик к своему столу. — Ты лучше расскажи, что с кладбищем и венками. Удалось выудить что-то путное?

Переход был грубым, но эффективным. Астария, всё ещё слегка алая от неловкости, фыркнула, но подхватила тему.

— Удалось. Это бизнес. Грязный, вонючий бизнес на похоронных венках. — Она начала собирать воду с пола и параллельно рассказывать про лавку «Вечный цветок», про хозяина и его рабсилу из беспризорников.

Йердан слушал, постепенно отходя от инцидента с падением, но Астария неудачно повернулась к нему спиной и наклонилась, вытирая порог. Йердан смущённо отвернулся. Вроде ничего такого, но его тело моментально отреагировало. Эта девушка принесла вместе с собой хаос в его жизнь и лишнее беспокойство. Но по крайней мере, теперь он не чувствовал одиночества, даже если взаимоотношения у них могут быть только деловые.

«Чёрт и драконица... Да где это видано?!» — усмехнулся своему внезапному желанию Йердан. Он как никто знал, что ничего хорошего эта тяга не сулила.

Спрятав ящик с перьями в ящике стола, Йердан обернулся к Астарии. В его глазах теперь была только привычная, холодная концентрация.

— Ладно. Похоронный бизнес — это мерзко, но локально. С ним разберёмся через пару дней, поставив на место хозяина лавки. Но это блошиный укус по сравнению с раком, который поражает весь город. — Он подошёл к доске, где уже висела схема связей членов клуба Золотого яблока, и провёл мелом жирную черту, соединяя имена Орланта, Таргалина, Фаэрана, Эльрика и других участников собрания. — Информация, собранная для Гаррика, подтверждает худшее. Это не просто клуб по интересам. Это политический штаб. Их цель — системная зачистка.

Астария, выжимая тряпку над ведром, прислушалась.

— Зачистка? Ты о чём?

— О двух вещах, которые идут рука об руку. Первое: закон о «пересмотре представительства в парламенте для обеспечения стабильности и традиционных ценностей». Звучит невинно? На деле это означает лишение мандатов всех, у кого в жилах течёт менее 75% драконьей крови. Под раздачу попадут пять человек, включая единственного полуэльфа-дракона, который голосует за прогрессивные реформы в промышленности.

— А второе? — спросила Астария, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Второе — это передел собственности. Под видом «повышения эффективности и национальной безопасности» они готовят указ о передаче контроля над ключевыми шахтами солнечного камня «проверенным, лояльным кланам». Читай — себе и своим ставленникам. Все независимые промышленники, вроде Гаррика, будут разорены или поглощены. А их главный козырь — твои шахты солнечного камня, Астария. Таргалин рвётся не вернуть тебя, он рвётся стать легитимным владельцем в страхе предстоящего суда, чтобы потом «добровольно» передать их в общий котёл. За это ему обещают место в их кругу и долю от общего пирога.

Он отложил мел и посмотрел на неё.

— Они создают мир, где такие, как мы — ты и я, не имеют ни голоса, ни прав, ни средств к существованию. Нас либо выдавят на самое дно, либо уничтожат как «нежелательные элементы».

В бюро повисла тяжёлая тишина.

— И что… что мы можем сделать? — голос Астарии звучал тихо, но без тени паники.

— Пора сделать свой ход, — сказал Йердан, выдвигая ящик с досье. — У нас есть компромат на каждого из них. Не просто слухи. Факты. Долги, взяточничество, незаконные сделки, связи с преступным миром, извращения, которые они так любят осуждать в других. Мы начнём с… дестабилизации.

Он достал папку с пометкой «Неприкосновенное», что лежала в потайном отделении.

— Завтра утром анонимные письма с тщательно отмеренными порциями секретов начнут приходить им домой. Не все сразу. По одному. Сначала самому слабому звену — лорду Эльрику, который тонет в долгах из-за пристрастия к азартным играм. В письме будут детали его долгов и намёк, что остальные участники клуба уже знают о его «слабости» и готовятся отстранить его, чтобы не делиться. Он запаникует. Побежит к другим. Начнёт давить. Они начнут подозревать друг друга.

Астария слушала, и на её лице появилась хищная улыбка.

— Сеять раздор. Классика. А потом?

— А потом, когда они будут заняты выяснением, кто из них предатель, мы нанесём удар по публичной репутации. — Йердан открыл папку, где лежали оттиски с камня-резонатора и распечатки финансовых операций. — Мы «случайно» передадим самые сочные истории о их вечеринках с участием полукровок-служанок и злоупотреблении служебным положением в руки… скажем, пары голодных до скандалов журналистов из оппозиционных «Серебряных хроник». Не всё сразу. Дозированно. Чтобы общественное возмущение нарастало постепенно, а они не успели договориться и замять всё разом. Параллельно собирая показания жертв и проводя слежку за клубом.

— А парламент? Закон о чистке?

— Для того чтобы такой закон прошёл, нужна видимость единства и морального превосходства его инициаторов, — объяснил Йердан. — Если они будут по уши в скандалах, обвиняя друг друга в распутстве и коррупции, ни о каком моральном авторитете речи быть не может. Их сторонники начнут отдаляться. Закон «зависнет». А мы в это время представим альтернативу.

Он посмотрел прямо на Астарию.

— Тебя.

— Меня? — она оторопела.

— Тебя. Живую, полукровку, но богатейшую к тому времени дочь барона. Историю твоего развода, попытку продать тебя в «Золотом яблоке» — всё это нужно обнародовать. Но не как жалобу. Как обвинение. Как символ того, против чего они на самом деле борются — не за чистоту крови, а за право безнаказанно унижать и грабить. Ты выйдешь из тени. Дашь интервью. Не как жертва. Как обвинитель.

Астария замерла. Идея публичности вызывала у неё животный ужас. Но под ним клокотала ярость, требовавшая выхода.

— А ты? Твоё… происхождение?

— Останется в тени, пока нужно, — твёрдо сказал Йердан. — Но если понадобится, и эта карта будет разыграна. Моё нынешнее согласие с таким существованием даёт мне право в некоторых моментах манипулировать дворцом. Но это крайняя мера.

Йердан встал и подошёл к окну под потолком, глядя на вечерние огни города.

— Мы ведём войну на три фронта, Астария. За твоё наследство. За будущее полукровок и обычных граждан без магии. И за право вообще существовать в этом городе. Информация — наше оружие. Их жадность и взаимное недоверие — наша сила. Они хотят чистоты? Мы покажем им, насколько грязна их собственная конура.

Астария подошла и встала рядом с ним, тоже глядя на огни города.

— Значит, план такой: посеять панику среди крыс, выманить их, а потом предъявить публике доказательства.

— В общих чертах — да, — кивнул Йердан. — Готовься. Завтра начинается наступление. И, Астария… — он обернулся к ней, — в следующий раз делай уборку без корицы. На всякий случай.

Она усмехнулась, и в её медных глазах вспыхнула искорка азарта.

— Договорились, полудемон. Только вот знаешь, на свете много разных пряностей, и я не знаю, какие из них не относятся к священным.