Глава 12

Даниэлла

Высокий, одного роста со Стивеном, светловолосый мужчина в военной форме, такой же, какая была на Хантере ещё днём, вошел в гостиную. Снял с носа солнцезащитные очки, (хотя, зачем они нужны в восемь вечера?), и остановился, с любопытством уставившись на меня.

Если приглядеться, этот Виктор был одного возраста со Стивом. Но… но, это всё, что сближало их в плане похожести. Стивен был широкоплечим, с сильными руками, нет, не горой мускулов, а именно с мужской силой и притягательностью. Виктор же — сухопарый, поджарый, без лишней унции подкожного жира, но и без заметных мускулов. Не знаю почему, но он казался мне немного ниже ростом, что на самом деле было не так.

Кожа Стива отливала бронзовым загаром. Виктор был немного бледен, как будто был вынужден проводить целые дни в помещении. Стивен открыто улыбался все время; Виктор сухо растягивал тонкие губы в подобии улыбки. И глаза… Пронзительный взгляд светло-карих глаз, холодных, мстительных, заставлял меня чувствовать себя неуютно.

— Надеюсь, я не помешал?

Виктор все так же смотрел на меня. Но и я не отводила от него взгляд. Только передвинулась по дивану, прячась за спину Хантера и дергая его за штанину. Встать или остаться сидеть? Да, ситуация…

— Вы, должно, быть, Элла? — Виктор высматривал меня, наклоняя корпус вправо. — Я много наслышан о вас. И от своего друга, и от своей жены, Кристины. Да, я Виктор.

— Оч… — я прокашлялась. — Очень приятно. — И неуверенно протянула руку. Будь мы на пляже, такой мой внешний вид был бы вполне уместен, но не тут. — Стив?

Хантер, казалось, только сейчас сообразил, что его лучший друг сам познакомился со мной, без его помощи. Он повернулся ко мне, вытаращил глаза, понимая, что я свечу голыми ногами, а потом рявкнул на Виктора:

— Ты мог бы и отвернуться! И не пялиться…

— Ты, мужик, серьезно? — Виктор саркастически улыбнулся.

— Стив, — я виновато смотрела на него. Хотя, в чём моя вина? — Мне надо… Ты не мог бы дать мне плед, что ли?

— Вот, детка, держи.

Он быстро стянул с себя майку и протянул её мне. Я облачалась в это мини-платье, объясняя:

— Стивен не говорил, что у нас будут гости, поэтому… — моя голова показалась в вороте футболки. — Простите за мой внешний вид.

— О, вам не стоит извиняться. — Виктор усмехнулся. — Это я пришел невовремя, да ещё и без предупреждения. Но, я принес вам вот это.

Он протянул Стиву конверт из тесненной бумаги с эмблемой ВМФ США. Стив усмехнулся, наклонил голову, запуская пальцы в растрепанные волосы, но конверт взял:

— Ты серьезно? Я есть в списке, так что… Поделишься истиной причиной? — Виктор промолчал, а Стив повернулся ко мне, протягивая те самые бумаги. — Элла, это пригласительные на ежегодный бал. Мы пойдем. Он будет в понедельник.

— В понедельник? — я произнесла это слово по слогам. — Странное время для праздника…

— Вовсе нет, — Виктор улыбнулся, играя очками от солнца. — Эта дата плавающая, она зависит от того, как много офицеров сможет на него попасть. Кстати, Кристина, вы же знакомы с ней? Она может помочь вам с нарядом, ну, с выбором платья.

— Это лишнее. — Стивен даже не дал мне возможности поблагодарить его друга и вежливо отказаться. Он зажал переносицу большим и указательным пальцами, закрывая глаза, как будто этот визит был ему неприятен. — Я сам собирался помочь Элле.

Стивен нервничал, и я не могла понять почему? Если Виктор его друг, его самый близкий руг, то с чего он не рад его приходу? И знакомству со мной? Такое ощущение, что Хантер знал истинную причину визита этого мужчины, но ею со мной делиться не только собирался, но и не хотел. Тогда, зачем им мешать?

Я, нервно разведя руки в стороны и хлопнув в ладоши перед собой, пожала плечами:

— Ну, я, наверное, оставлю вас… Хотя, может, чаю?

— Нет, Элла, спасибо.

Улыбка Виктора была чересчур вежливой и милой. А Стив притянул меня к себе и поцеловал в макушку:

— Детка, жди меня в спальне, — его голос у самого уха обжигал. — Помни, я обещал тебе сюрприз.

Я оставила их одних, плотно прикрыв двери комнаты и прислоняясь к ним спиной. Конечно, я без труда могла бы подслушать их разговор, если бы осталась стоять здесь и ждать. Да и тонкие стены дома не мешали этому. Но мне не хотелось, да и не было нужно. Вместо этого я, впервые, открыто осматривала спальню, в которой провела столько ночей. Ничего лишнего из предметов мебели. Но и не аскетично. В одном стиле…

Высокая металлическая кровать со столбиками и конструкцией над головой, куда, в случае необходимости или просто для того, чтобы сделать это место более романтичным, можно набросить прозрачную органзу и отгородиться ото всего мира. У стены рядом с дверью комод, и его отделка весьма оригинальна: переплетенные, как в корзине, тонкие прутья. И прикроватные тумбы выглядели точно так же. В тон им темные ночные лампы с белыми абажурами. Стильно, почти изыскано просто.

Я сделала несколько шагов вперед; прошла, проводя ладонью по такой же, что и покрывало, обивке на оттоманке; сняла с себя футболку Стива и бросила её на жесткое сиденье. Задержалась у одного металлического столбика, гадая, почему Стив так и не удосужился обзавестись этой романтической тряпкой, что красивыми волнами свисала бы с каркаса? Подошла к изголовью и, прежде чем сесть, пробежалась пальчиками по железным прутьям, слушая едва уловимый металлический звон.

Лунного света, что лился сквозь панорамное окно, более чем хватало, чтобы чувствовать себя тут уютно и в безопасности, поэтому я не стала включать ночник. Но, повинуясь маленькому шкодливому бесенку, что сейчас сидел внутри меня, я, прикусив губу и оглядываясь на дверь, словно боясь быть застигнутой врасплох и, одновременно, желая этого, потянула на себя верхний ящик столика с моей стороны кровати. Именно тут у Стива находился не иссекаемый источник презервативов. Не то, чтобы я сейчас, взмахнув рукой в воздухе, извлекла из него длинную тонкую иголку и, все, как один, проткнула эти серебристые упаковки, но… Но было весьма интересно, сколько их там?

Ящик, легко скользя, выкатился ровно наполовину. Я, прикусив от возбуждения и любопытства губу, повернула голову, чтобы заглянуть в него и…

И замерла.

Я не видела, что там было ещё. Несколько предметов. Возможно, такой-то тюбик с кремом… Что-то, что я встречала в своей жизни прежде, только не здесь, не у него. Чему знала название, но не могла, точнее не хотела вспоминать. Всё, что я сейчас лицезрела перед собой, это пара довольно широких, три дюйма, не меньше, кожаных манжет с застежками и ремешками, как на наручных часах. Я уже видела такие раньше. Такие были на мне, на моих запястьях. Только, те были мягкие, коричневые, подбитые изнутри приятным на ощупь, в тон, флиссом, потертым от времени и постоянного использования. Эти же были совершенно новенькими, изготовленными по специальному заказу.

Я кончиками пальцев дотронулась до грубой черной кожи, такой же выделки, как и на мужских ремнях. Мой нос наполнился сыромятным ароматом, какой исходит от дорогой обуви высшего качества. Потянув за цепочку, которой эти манжеты были соединены между собой, я взяла их в руки. Развернула, ощущая мягкость и теплоту контрастной подкладки… Черная кожа, яркий, алый флисс… Без потертостей и шероховатостей. Тяжелые манжеты, которые могли оказаться у меня на запястьях…

Помни, я обещал тебе сюрприз…

Эти слова, сказанные мягким, но таким щекочущим каждым нерв голосом, заставили меня отбросить манжеты назад и затрясти головой.

Нет…

Нет.

Не

Этого больше не будет! Не будет!

Я закрыла глаза, и темнота вновь поглотила меня…

ОН велел мне подняться с колен и встать. Протянуть ему руки. Я сделала все, о чем ОН говорил, ни на минуту стараясь не задумываться о правильности своих действий. О том, насколько мне это противно. Противно всему моему существу, моему сознанию, моему разуму…

Просто делать. Не думать. Не смотреть на НЕГО. Не выдать своим мыслей и эмоций. Не быть наказанной…

— Ты смелая девочка. Ты справилась. Я видел, как нелегко тебе давалось это, но… Ты прошла этот путь.

ОН расстегнул каждый ремешок на манжетах и освободил мои руки. Тяжелые оковы с шумом упали к моим ногам, вырывая из груди выдох облегчения. ОН взял мои запястья в свои большие ладони и поднес к своим губам. Оставил на тонкой коже несколько благодарных, горячих поцелуев и голосом тихим, но требовательным и настойчивым, холодным, сказал:

— Посмотри на меня, девочка. Посмотри, как на равного себе. Потому что так и есть. Вот сейчас, в этот самый момент, только тебе решать, кем ты хочешь быть. Какой ты хочешь быть. Вспомни всё, через что ты прошла; ради чего ты это делала. Ради кого.

Я подняла голову и слабо улыбнулась. Посмотрела в теплые, немного потухшие от возраста, радужки, цвета пожухлых осенних листьев; на морщинки, что разбегались тоненькими лучиками к вискам от уголков глаз; на серебристые виски и… улыбнулась.

— Всё кончено?

— Всё. — ОН выдержал паузу. — Ты со всем справилась. Больше тебе нет смысла в моих уроках. Так, что ты выбрала?

— Я могу подумать и только потом ответить?

— Нет. Говори сейчас.

— И это выбор? — я иронично приподняла бровь, зная, что мне теперь нечего опасаться. ОН усмехнулся в ответ. — Я хочу открыто смотреть в глаза мужчине, потому что хочу видеть его суть, его стержень, его самого, а не то, что он может прятать под командным голосом, грубостью и властью, заставляя меня опускать глаза. Я хочу видеть его настоящего. И хочу, чтобы он видел меня настоящую. Мне нужен партнер, которому я не побоюсь открыть душу. Не потому, что так надо, а потому, что сама так хочу.

ОН порывисто притянул меня к себе и обнял так сильно, словно передавал через этот телесный контакт часть своей мудрости. А потом отстранил и серьезно посмотрел на меня:

— Это будет последним твоим уроком. Но я хочу, чтобы он отпечатался в твоем мозгу. Каждый раз, когда у тебя возникнут сомнения, ты должна вспомнить, через что ты прошла. Чего достигла. Вспомнить каждое слово, что произнесешь сейчас. Готова? — Я кивнула. — Тогда, повторяй за мной.

— Я женщина, я сильная.

— Я женщина, я сильная…

— Моя сила не в слабости, моя сила в моей силе, в вере в себя.

Я повторяла каждое слово, и оно каждой своей буквой врезалось в мой мозг.

— Никогда и никому, ни одному мужчине, я не позволю управлять собой, командовать, подавлять… потому что я, только я вправе распоряжаться своей собственной жизнью…

Стивен

Я оглянулся на закрытые двери спальни. Как же мне сейчас хотелось оказаться там, за ними, рядом со своей Эллой, а не тут. Не выяснять отношении с Виктором. Я прекрасно знал, зачем он пришел.

Положив руку на плечо друга, я отвлек и его внимание от дверей в спальню:

— Может, в самом деле, чая?

Он усмехнулся, но кивнул:

— Понимаю тебя. Подальше от, возможно, любопытных ушей. Что ж, идём.

На кухне Виктор уселся на высокий табурет за стойкой для завтрака, а я предпочел отойти к рабочим столам и прислониться к ним, вытягивая ноги и скрещивая руки на груди.

— Милая девочка. Совсем такая, какой ты мне её и описывал… Она подходит тебе?

— Смотря, что ты имеешь в виду. — Впервые в жизни мне не хотелось делиться с лучшим другом всеми подробностями своей жизни. — Нам комфортно вместе.

— Ты?..

— Вик, — я вздохнул, опуская голову и стараясь не встречаться с ним взглядом, — я пробую кое-что… но, Элла, она… Что-то есть в ней такое, что останавливает. И ещё какая-то тайна, до сути которой я хочу докопаться. Но, она сопротивляется. Она никогда не нырнет в это полностью. Ведь ты пришел сюда не за этим. Говори, в чём дело?

Виктор понимающе кивнул, опёрся ладонью о колено, и медленно произнес:

— Мне звонил Крамар. Он попросил поговорить с тобой и убедить согласиться на эту работу. Он ждал тебя пока ты был в рейсе. Этот заказ твой, потому что никто не справится с этим лучше.

Я стиснул зубы, стараясь сохранять спокойствие. Чертов ублюдок никак не хотел отпускать меня. А ещё больше не хотел потерять те деньги, что обещали ему за заказ. Вот только у меня не было никакого желания влезать в это.

— Я уже сказал ему «нет». Я отошел. Всё.

— Стив, — Виктор вздохнул. — Подумай. Возможно, это шанс. Если Элла… если она никогда не согласится… то это выход для тебя. Там ты сможешь реализовать свои потребности, а тут, с ней, быть тем, кем хочет видеть тебя она.

— Она хочет видеть меня таким, какой я есть! — Я повысил голос, но поднял голову, опасаясь увидеть Эллу, пришедшую к нам и встревоженную моим громким криком. — Она!.. — Глубокий вдох, и я снова мог контролировать ситуацию. — Какая тебе выгода от этого? Что Крамар посулил за то, что ты уговоришь меня?

Виктор вздохнул. Отпираться для него не имело никакого смысла, тем более что я мог читать его как раскрытую книгу. Всегда.

— Пожизненное льготное членство в клубе. И, возможное партнерство. Я знаю, ты в нём не заинтересован, но я…

Я недоверчиво фыркнул:

— Ты хоть представляешь, что будет с твоей карьерой, если Командование узнает о том, что ты совладелец частного закрытого секс-клуба?

— Я сделаю это, когда подам в отставку. А остаться мы с Кристиной решили здесь…

— Виктор, послушай… — Я подошел к стойке, и, опираясь о неё ладонями, навис над другом. — Есть и другой вариант. Ты всегда хотел попробовать себя в роли полноценного наставника. Вот он, твой шанс.

— Я предлагал Крамару рассмотреть этот вариант… Ему нужен ты.

— Но я не смогу. Понимаешь, уже не смогу сломать какую-то неопытную девчонку, даже если она сама этого хочет. Я уже не тот, Элла изменила моё отношение к этому, она изменила меня. Играть, доставляя удовольствие друг другу, это одно. Но, проявлять жесткость и жестокость?.. Нет.

— Какая тебе разница? — Виктор презрительно фыркнул. — Ещё полгода назад ты не беспокоился о том, что думают и чувствуют те, кто поставил подпись под договором. Ты был лучшим! Не знаю, как ты там проникал им в голову, в мозги, но они падали на колени только от одного твоего взгляда или от взгляда того, с кем собирались забавляться так всю свою жизнь. И что? Хочешь мне сказать, что какая-то девчонка, что приехала сюда на пару недель, вот так, похлопав ресницами, взяла и поломала тебя? Твою программу? Сколько ещё она пробудет здесь? Неделю? Две? А что потом? Улетит на материк, а ты останешься один? — Он подался ко мне, наклоняясь над столом. — Стив, послушай, есть ещё один вариант. Возьми её с собой. Покажи ей эту сторону жизни. Она и та девчонка, они обе могут стать твоими подопытными зверушками. Выдрессируешь их так, как нужно тебе. Только одну оставишь для себя. А вторую отдашь заказчику. И я говорил с Кристиной, она готова помочь тебе. Быть, так сказать, наглядным примером…

— Виктор? — Я в ужасе уставился на друга. — Ты сейчас в своем уме? Ты предлагаешь мне свою жену?..

— Ну, когда-то, ты помог мне с ней… Если это поможет делу, поможет тебя уломать… Я могу быть рядом. Показать, к какому согласию это может привести.

— Нет! Я этого не сделаю. — Я оттолкнулся от столешницы, запустил пальцы в волосы и впился ногтями в кожу головы, снова пытаясь взять себя в руки. — Более того, я сказал Крамару, что отхожу от дела.

То, что предлагал сейчас мой друг, никак не вписывалось в рамки моего «долго и счастливо» не только с Эллой, но во всю мою жизнь. Крамар был владельцем частного секс-клуба, в котором я и Виктор состояли уже несколько лет. За все эти годы не скрою, мне нравилось быть там. Мой внутренний зверь вырывался на свободу и мог вести себя так, как ему хотелось, держа под контролем каждый аспект той жизни. И не только своей. Я был Наставником. Мастером, Сэром, Гуру… назовите это, как посчитаете нужным, сути дела ничего не изменит. Я обучал тех, кто хотел властвовать; и тех, кому нравилось подчиняться. Ко мне приходили пары. Мои уроки стоили дорого, но никто не думал торговаться. Я был лучший в своем деле. Я беседовал с каждым, влезал в его голову и был уверен, что найду тот самый нужный ключик, готовый запустить механизм в действие. И я находил. У меня не было ни одного провала за всю мою практику, ни разу. Более того, мне нравилось решать эти головоломки. И чем «жертва» была труднее, чем большее моральное сопротивление оказывала, тем это сильнее заводило. Я мог поклясться, что даже если в человеке отсутствовал этот ген «покорности», то всегда можно найти нужные слова, нужную кнопку, но убедить его в обратном. Каждый жест, каждый поступок можно истолковать двояко. И я пользовался этим. И всегда, всегда одерживал победу.

До того момента, пока не пересекся в баре ресторана взглядом с парочкой прекрасных, самых потрясающих зелёных глаз в мире. И вот тут я пропал. С Эллой, в полной мере, не срабатывал ни один мой прием. Более того, мне больше не хотелось эти приемы на ней проверять.

— Прости, Виктор, но тебе пора.

Я сделал широкой жест в сторону выхода. Виктор встал. Не скрывая того, что был расстроен и что не оставлял надежды меня переубедить.

— Да, возможно, ты прав… — Он направился к выходу. А я последовал за ним. — Увидимся на приёме?

— Конечно.

Я рассеянно кивнул и открыл для него дверь.

— Как насчет совместного ужина, скажем, в середине следующей недели? Обещаю, я не заговорю о нашем деле.

— Посмотрим.

Мы сухо распрощались с лучшим другом, и я повернул ключ в замке. Всё. Он ушел. Но вот как мне сейчас собрать себя? По кусочкам? Я не знал.

Элла, умная девочка, догадалась ещё раньше, что со мной что-то происходило. Но эта встреча с Крамаром, она выбила меня. Раздражала, бесила. Я говорил с ним вчера, сказала своей Искорке, что еду забрать с яхты какую-то вещь, что оставил там, а сам встречался с владельцем клуба. И сегодня…

Я тяжело вздохнул, оттолкнулся от стены и, выключая попутно большой свет в доме, направился в спальню. Господи, ещё несколько минут назад я хотел поиграть. Обещал Элле сюрприз, но сейчас, когда я был в таком взвинченном состоянии, об этом и речи быть не могло. Мне надо постараться всё уладить, всё объяснить своему котёнку. Сказать, что разговор с Виктором сбил меня с нужного настроя. Она поймет, я был уверен.

Я открыл дверь спальни и увидел Эллу стоящей около прикроватного столика с той стороны постели, на которой она предпочитала спать. Верхний ящик был выдвинут, и я понял, что никакого сюрприза для неё, во всяком случае, уже не будет. Сюрприз ждал меня.

Но что-то в том, как она стояла, — прямо, гордо вытянув шею и смотря перед собой в одну точку, насторожило. Я прислушался: её тихий, но уверенный голос, произносил, по кругу, несколько фраз. С паузами, как будто, она повторяла за кем-то. И каждый новый раз её голос звучал всё твёрже и увереннее.

— Моя сила не в слабости… — Пауза. — Моя сила в моей силе… В вере в себя… Никогда и никому, ни одному мужчине… Я не позволю управлять собой, командовать, подавлять… Потому что я, только я… вправе распоряжаться своей собственной жизнью…

И так несколько раз, пока, наконец, она не смогла произнести все слова этой «клятвы» без остановок и запинок. Я был в шоке. Я стоял и смотрел на неё. Она замолчала. Но, всё так же упиралась взглядом в одну точку.

— Элла.

Я тихо и осторожно позвал её. Она не среагировала на меня. Никак. Она не слышала меня. Она была сейчас где угодно, но только не здесь, и не со мной. И это было страшно. Сотни догадок о том, что могло произойти с ней когда-то, пронеслись в голове. Она тогда, на яхте, напуганная и потерянная, и сейчас, сломленная, но не сдавшаяся…

— Элла, — я позвал чуть громче, но не увидел ответной реакции.

— Элла!

Я подошел к ней, заглядывая внутрь ящика, и увидел, как она машинально стискивала в руках черные манжеты, что я купил давно, несколько лет назад, но, так ни разу ни на ком их и не испробовал. Я ждал… Чего? Или кого? Ту самую? Её? Но теперь я понимал, что этого уже никогда не будет.

Я положил ладони на плечи Эллы и развернул её к себе. Стеклянный взгляд, смотрящий мимо меня…

— Элла! Чёрт возьми! Посмотри на меня! Вернись ко мне, ну!

Она вздрогнула. Распахнула огромные от ужаса глаза, увидела меня и… Отшатнулась, упираясь попкой в прикроватный столик. Она вернулась. Но вместе с ней вернулись и её боль, и страх, и гнев. Элла резко сдернула мои руки со своих плеч и прошипела:

— Не трогай меня! Не смей касаться меня своими руками, ты понял?

Она бы вырвалась и убежала. И, я уверен, никогда и ни за что не позволила бы мне подойти к ней ближе, чем на десять ярдов. Но я сам, кровать и этот грёбаный столик делали пространство ограниченным.

— Элла, это я, — я старался говорить, как можно тише и мягче, зная, что она чем-то напугана. — Всё тот же я, посмотри на меня.

— Ты всё тот же… Ты один из них, один из многих. — Она повернулась, потянула на себя верхний ящик и, не раздумывая, достала из него манжеты, тыча их мне под нос. — Скажи, ты приготовил их для меня?

Я не знал, как сказать ей… Знал только, что надо говорить правду. Какой бы тяжелой она не была. И каких бы последствий мне ни стоила.

— Я бы никогда, без твоего согласия… Ты знаешь это.

— Без моего согласия? — Её голос достиг запредельных высот. — Ты бы получил его, и что потом? Оно больше бы тебе не потребовалось. И кем бы я для тебя стала? Игрушкой? Марионеткой? Куклой? Твоим домашним питомцем? Безмолвная, бесхребетная тень? Но я не такая! Нет! И никогда! Слышишь, никогда больше не буду такой!

Она продолжала шипеть на меня, кричать. Что-то говорить. Но в моем мозгу звенела только одна фраза: никогда больше не буду такой. Стало быть?..

Я сосредоточил всё своё внимание на ней.

— Я хочу уехать. Сейчас же. Вызови мне такси.

— Чёрта с два! — Я был спокоен, потому что знал, что буду делать дальше. — Больше не будешь такой? Какой такой? Что ты скрываешь от меня? Я терялся в догадках, думая, что это было там, на яхте? Думаешь, я купился на ту чушь, которую ты скормила мне? Даже близко нет. Ты ответишь на каждый мой вопрос. И первый: тебя похитили? Удерживали силой? Ты была жертвой? Тебя заставляли делать что-то против твоей воли?

Я так ждал и так боялся её ответов. Лавировал между слов, фраз и терминов, стараясь подобрать нужные и избегать так пугающего меня, одного единственного слова — «изнасилование». Я знал бывших жертв подобных случаев, но среди мужчин, которые попали в плен. Все они были сломлены. И не каждый из них смог восстановиться. А тут… маленькая женщина.

Зелёные глаза зло и осуждающее смотрели на меня. Так, как будто я предал её.

— Меня никто не похищал. Не удерживал силой. Никто не заставлял и не принуждал. Я пошла на все это сама. И выдержала. И я знаю, — кончик её носа горделиво устремился вверх, — что я никогда никому не позволю диктовать мне, что и как делать. Что…

Твою ж мать!.. Сама⁈ Вопросов стало ещё больше. И я намеривался получить ответ на каждый из них.

— Элла, — я сделал глубокий вдох и снова положил ладони на её плечики. — Послушай меня, я хочу помочь. Тебе нужна помощь…

— Помощь? В чём? — Она усмехнулась. — Я прекрасно справлялась со всем сама. Хочешь мне помочь — вызови такси.

— Ты справлялась, детка, но, не сейчас. — Я уговаривал её, как маленького ребёнка. — Сейчас… Что-то всколыхнуло твои воспоминания…

— Ты! Ты всколыхнул их! Ты и твои игрушки. Пусти меня, Стив, пожалуйста…

— Малышка, — я покачал головой, смотрел на неё со всей теплотой и заботой, на которую только был способен. Убирал указательным пальцем растрепавшие волосы ей за плечи и говорил. — Я хочу тебе помочь. Я знаю как. Тебе нужна помощь, котёнок. Ты должна мне всё рассказать. Я буду рядом, я поддержу. Я помогу.

— Нет.

Она упрямо мотала головой, опуская веки и прерывая наш зрительный контакт. Но плохо она знала меня, если думала, что я так быстро отступлю.

Я отпустил её, но не сдвинулся с места. Расставил ноги чуть шире, обхватил себя руками и, насупив брови, строго посмотрел на неё.

— Ты покончила с истерикой? — Она ничего не сказала. Не кивнула, но и не замотала головой. Что ж, продолжим. — Помнишь, я дал тебе время до конца недели. Оно истекло. Поверь мне, — мой голос был вкрадчивым. — Я знаю несколько способов, как заставить тебя говорить. Назову два. Первый, я щелкну пальцами, введу тебя в состояние гипноза, проникну в твое подсознание, и ты всё мне выложишь. Второй, я использую на тебе все эти игрушки… Но оба эти способа заставят тебя говорить. А мне надо, чтобы ты рассказала всё сама. Но, — я выдержал паузу, — выбирай.

Я стоял и ждал. Элла вздохнула. Её слова были чуть слышнее дуновения ветра, что играл листвой, путаясь в кронах деревьев.

— Стивен, пожалуйста, просто отпусти меня…

— Нет. — Я обнял её. Прижал так сильно, как только мог. Гладил по волосам и уговаривал. — Элла, пойми. Я хочу помочь. Я буду рядом, здесь, сейчас… Я хочу быть рядом с тобой всегда. Тебе не надо меня бояться. Ты же знаешь, я никогда не сделаю ничего против твоей воли. Наоборот, я буду оберегать, заботиться. Делать все для того, чтобы тебе было хорошо. Я не могу смотреть, как тебе больно и страшно. Тем более, когда я знаю, что могу всё это исправить. Как врач, как твой мужчина. Что, если в следующий раз память подведёт тебя, когда меня не будет рядом? Кто позаботится о тебе?

— Я сама…

— Нет. Я буду рядом. — Я включил ночник на прикроватном столике, убавляя яркость до минимума. — Иди ко мне. Мы сядем на кровать, я буду держать тебя; окружу теплом, заботой… Я рядом.

Так, постепенно расслабляя её и ослабляя её внимание, я усадил Эллу на середину кровати, прижимая её спиной к своей груди, и тихо покачивал, целуя в макушку.

— Что ты хочешь знать?

— Всё… ты сказала, что сама согласилась на это. На что? Ты была в Теме? — Она молчала, подтянула колени к груди и обхватила их руками. — Была причина, по которой ты пошла на это. Начни с неё.

Теперь я должен был дать немного времени. Не подгоняя и не торопя. Но видит Бог, насколько это было тяжело.

— Это все началось тогда, когда я застукала своего бывшего с другой. Он шпиговал её своим членом. На нашей кухне… Я выкинула все его вещи. Выкинула его. Сняла себе квартиру в другом районе и жизнь стала постепенно налаживаться. Я даже приняла приглашение коллеги и выпила с ним кофе во время обеденного перерыва. Я пошла с ним на свидание… А спустя две недели после этого появился Эвон. Он стоял на коленях, говорил, что всё, что он сделал, было большой ошибкой. Что любит меня, что умоляет простить… Моей большой оплошностью было то, что я обещала подумать…

Но как простить человека, который не просто предал тебя? Который тебя растоптал? Я не могла. А Эвон не мог с этим смириться. Он ходил, и ходил и ходил… Он не слышал того, о чём я говорила ему. А когда в один из вечером он застал меня и того парня… Мы возвращались с танцев… Эвон слетел с катушек. Он кричал на меня. Вот тогда всё его дерьмо и вылезло наружу. А Питер стоял и слушал, а потом извинился и ушел…

— Ты!.. Ты!.. Да кому ты нужна, маленькая ханжа? Думаешь, я повёлся на тебя? Чёрта с два! Ты содержала меня, и я позволял тебе делать это. Знаешь, почему? Потому с такой, как ты, не захочет быть ни один мужик! Ты всё, всё тащишь на себе. Ты никогда ни о чём не попросишь. Кому нужна такая? Мы любим милых, сговорчивых и уступчивых. Слабых. Потому что я хочу быть мужиком! Хочу, чтобы женщина чувствовала мою силу и власть. А ты!.. Ты так и останешься одинокой фригидной сукой! А в постели!.. Да ты скована, будто… Словно всю жизнь провела в монастыре. Ты зажата. Тебе невозможно предложить ничего нового. Ты всё отвергаешь. Только одна эта грёбаная миссионерская поза…

— Это неправда. — Я пыталась оправдаться. — Мы с тобой пробовали, пару раз…

— Пару раз? И всё? Это я, я пробовал. А ты!.. Ты была как бревно!.. Ты так ни разу толком и не смогла отсосать мне! Хоть бы притворилась, что тебе нравятся мои ласки, но, нет. Ты отворачивалась…

— Это ты! Ты отворачивался, как только… Кто виноват, что ты так ни разу не сумел завести меня? ты…

— Стараться для такой фригидной суки, как ты? Да ты никогда не пыталась угодить.

— Я не обязана подавать тебе пиво, когда ты смотришь телевизор.

— Но ты могла бы. Та, наша соседка, помнишь? Рыжеволосая Марго? Она ползала передо мной на коленях, она позволяла такое, что тебе, никчёмная сучка, никогда бы и в голову не пришло. С ней я чувствовал себя мужиком. А с тобой… с тобой ни один нормальный не захочет никаких отношений, потому что ты сама не позволишь ему…

Элла говорила, а я видел всю эту неприятную сцену перед своими глазами. Она, маленькая, неопытная, перед первым мужчиной в своей жизни, который, так и не смог, точнее, не захотел узнать её. Это она-то фригидная? Да я в жизни не встречал настолько страстной, отзывчивой и открытой женщины, как моя Искорка. Моя!

Черт! Я поклялся сам себе, что если когда-нибудь встречу этого мудака, то выпущу его кишки. И не просто выпущу, я заставлю его проглотить их, смакуя каждый кусочек…

— Детка. — Я нежно поцеловал Эллу в макушку. — Он не стоит ни одной твоей слезинки, поверь…

— Сейчас я это знаю. Но тогда… тогда его слова больно ранили. Тем более, что Питер на следующий день отказался от возможных отношений со мной… — Она повернулась ко мне. В её зеленых глазах было столько боли, обиды и непонимания. — Я не могла понять, что со мной не так? Почему я никому не нужна? Значит, Эвон был прав?

Я хотел возразить ей, утешить, но Элла продолжила:

— Я пришла в пустой дом, но эта тишина… Схватила куртку и сумочку и отправилась в ближайший от дома бар. Села за стойку и заказала текилу. Первый шот выпила залпом. И попросила бутылку за самый дальний столик. Я помню того бармена. Он был огромен, или мне так казалось. Но то, что он был байкером, я помню хорошо…

— Дамочка, у вас есть наличные? Мы не берем кредитки…

— Есть, — я порылась в сумочке и стукнула ладонью по деревянной поверхности, припечатывая пятьдесят баксов. — Этого достаточно?

— Достаточно. — Бармен кивнул. — Но сядешь вот тут, будешь у меня на виду. А пока жди.

Я повернулась и посмотрела на столик, что стоял напротив его рабочего места. Какая разница, где мне напиваться? Я пожала плечами и обратила внимание, что к бармену подошел мужчина. Среднего роста, поджарый, на вид я бы дала ему лет пятьдесят. Я украдкой наблюдала за ним, а он расспрашивал обо мне. Смотрел пристально, прищурив глаза и оценивая. В какой-то момент я поежилась от его взгляда, понимая, что он источает властность. Мужчина ушел. А передо мной оказался большой стакан воды со льдом.

— Кто это был?

Я играла соломинкой, не сделав и глотка, и расспрашивала бармена о том мужчине.

— Дрейк Таккер. Он владелец этого бара.

Я не успела дослушать, как ощутила что-то прикосновение на пояснице. И пронизывающий до самых костей голос:

— Тебе лучше выпить этот стакан воды полностью. Сейчас.

Я обернулась. Тот самый Таккер стоял рядом со мной:

— Вы что-то спутали. — Я ответила ему дерзким взглядом. — Я не просила пить, я просила выпить. Улавливаете разницу?

Он усмехнулся:

— Даже так? Хорошо. — Помедлил, оценивая и прикидывая что-то у себя в голове. — А если так: я выпью с тобой, если ты сначала осилишь эту воду, а потом и ужин. За мой счёт, разумеется.

Он не приказывал. Он предоставлял мне выбор.

Я уловил иронию в её голосе. Вот только понять не мог: она направила её на меня? Или, надсмехалась над собой той? Что осталась в прошлом? Но вот странно, этот, как его там? Дрейк Таккер, сразу, как и я, нащупал ту нить, за которую можно было дергать Эллу: она не терпела приказов, но уступала просьбе.

— Я согласилась. Таккер предложил мне руку. Кивнул бармену, взял мой стакан и повел за единственный свободный столик в дальнем уголке зала. Он говорил со мной. И я выболтала ему всё…

— А что?.. Что если Эвон прав? И я так и останусь одна? Кому нужна девушка, которая привыкла полагаться на саму себя, потому что этому учил её отец?

— Твой отец научил тебя саму принимать решения в жизни и нести ответственность за них. Это разные вещи.

— Но… — Я не сдавалась. — Но, Эвон же сказал, что мужчинам такие девушки не нравятся. Если даже такому моральному уроду подавай слабую, уступчивую… то я…

— Правда тут одна, девочка, — Таккер усмехнулся. — Этот твой Эвон моральный урод. Но, ты никогда не задумывалась, чего хочешь сама? Ведь только женщина вправе определять, какого мужчину она хочет видеть рядом с собой и какой она сама хочет быть рядом с таким мужчиной.

— Честно? — я пожала плечами. — Я не знаю. Хотя, что плохого в том, чтобы о тебе заботились? Оберегали… Думали… Принимали за тебя решение в конце концов. Да, — я уверенно кивнула. — Быть слабой и довериться мужчине, это как раз то, что мне нужно.

— Ты так уверенна в этом?

Пристальный взгляд Таккера, словно луч лазера, проникал в самые потаенные уголки моей души, и мне было страшно. Но я кивнула.

— Господи! Почему вы смотрите на меня так, как будто точно знаете, как мне стать такой?

— Поверь, так и есть. Более того, скажу, что ты такая и есть. Ты прирождённый сабмиссив. Милая. Уступчивая… Но, не эти качества главные в тебе.

— Я не такая. Не эта, как вы там меня обозвали?..

— Сабмиссив. Но я не обзывал, я сказал правду. Просто, рядом с тобой не было мужчины, для которого ты эти качества хотела бы открыть. Но, поверь мне, придёт время…

Я не смогла сдержаться и хихикнула. Уж больно серьёзный вид был у Таккера.

— Ага! Ещё скажите мне, что вы тот самый мистер Грей… — Я подалась к нему, наклоняясь над столом.

— Нет. И я бы советовал тебе выбросить из головы этого героя любовно-фантастического романа. Хочешь на себе узнать, что такое власть и подчинение мужчине, почитай другие книги. А ещё лучше, испытай это на себе.

Наверное, моё опьянение исчезло как раз в тот момент. Я нервно сглотнула:

— Что это значит? Что вы хотите сказать?

— Только то, милая, что я заставлю тебя почувствовать себя покорной. Я знаю как, я умею. — Я, не мигая, смотрела на него. — Или, что? Уже струсила?

— Я? Да вот ещё! Никогда!

— Хорошо. Тогда, завтра вечером приходи ко мне домой. Я покажу тебе, что значит быть той, какой, по твоему мнению, мужчины хотят видеть каждую женщину. — Он усмехнулся. — Впервые в жизни буду обучать сабу не быть ею… А потом я предоставлю тебе выбор…

— Таккер заключил со мной устное соглашение. На следующий вечер, как только я ступила на порог его дома, он спустился со мной в подвал, который был оборудован, как…

— Я знаю, малышка. Не продолжай. Рассказывай дальше.

— Каждый вечер, ровно в шесть, он начинал наши уроки, которые называл сессиями… Сначала, он все подробно показывал и рассказывал мне. Обо всех ограничениях, способных удержать меня на месте. — Она невольно потерла запястья. — О том, какие следы на теле оставляет каждое из них…

— В тот вечер, на яхте?.. — Догадка озарила меня. — Верёвки. Я пошел поправить узел, а ты…

— Да… Он надел на меня похожие манжеты. Таккер учил меня покорности. Наказывал за непослушание и поощрял за уступчивость. Один уик-энд я прожила у него, полностью подчиняясь его приказам. И каждый раз он говорил мне, что теперь я никто. Что я зверушка, игрушка, созданная в угоду своему хозяину. Что моё тело создано для того, чтобы дарить ему радость. Ублажать и доставлять удовольствие. Что я всегда должна быть готова для него, даже, когда мне этого не хочется, или, когда мне это не нравится. В этом и есть моя сила, в подчинении. Он думал, я сломаюсь. Но я выдержала. Я смогла. И теперь я знаю, какой хочу быть. И какой никогда не буду. Никогда, Стивен. И ни с кем. И, как бы сильно ты мне ни нравился, как бы я не хотела быть с тобой, я не перешагну через себя.

Я ничего не ответил. Потому что я это знал. Она могла уступить, но жить вот так постоянно, нет. Это было не для Эллы. Но, как ни странно, и не для меня теперь тоже.

Элла, Элла, Элла…

Мог ли я предположить такое? Не знаю…

Но, для начала, мне предстояло разобраться во всём, самому, детально.

— Как давно это было?

Она пожала плечами, как будто, прошлое не имело для неё такого большого значение:

— Около двух с половиной лет назад, должно быть… — Она задумалась. — Я окончила колледж; нашла работу; мы с Эвоном переехали… Да, чуть больше двух с половиной лет.

— Ты?.. — я сглотнул комок в горле, который образовался, как только я представил себе этого Таккера. — Ты ещё виделась с этим своим?..

— Нет. — И снова Элла ответила не раздумывая. — Он сказал, что я должна выкинуть из памяти каждый прожитый вечер. Вечер, проведенный с ним. И я выкинула. Я никогда до встречи с тобой не вспоминала об этом.

— Значит, я стал тем катализатором?..

— Стивен, — Элла горько усмехнулась. — Я не дурочка. Тем более, Таккер научил меня распознавать таких, как ты. Ну, ты понимаешь… И я ещё там, в лагуне, сказала тебе…

— Что всегда будешь делать то, что сама посчитаешь нужным. Что никому не позволишь командовать собой…

— Да… Но ты… — Она прикрыла глаза. — Не знаю, что со мной не так? Меня тянет к тебе. Но, всё равно, я не перешагну проведенную мной черту. Я не приму этот образ жизни.

Спорить с ней сейчас не имело никакого смысла. Я мог бы сказать ей, что она уже одной ногой переступила эту красную линию. Что, нажми, надави я на ту самую кнопку, что нашли в ней и я, и Таккер, она станет и милой, и покорной, и уступчивой. Что я именно тот самый мужчина, которому она захотела открыться полностью. Вот только, что-то надломилось во мне самом…

— Я и не прошу тебя об этом.

— Стивен, я… Я знаю, что со стороны всё это кажется странным, неправильным… Но я хочу, чтобы ты понял меня. Возможно, я бы и сломалась, честно. Но, где-то в глубине подсознания пряталась мысль, что для меня это игра, квест, испытание… Что всё это не продлится долго. Надо просто отключить своё сознание и делать то, что от тебя требуют. Потому что в реальной жизни со мной такого не будет. Но вот только для Таккера это не было игрой. И тут он был прав, какими бы жестокими со стороны, не казались его действия по отношению ко мне, жалей он меня, я бы не усвоила этот урок; не стала той, кем являюсь сейчас…

Иисусе… Я прикрыл глаза и потер лоб руками. Я знал, о чем говорит Элла. Но вот представить её на месте стажерки, ученицы, не мог. Не хотел…

— Он?.. Ты и этот?.. Между вами?.. — я не мог сформулировать вопрос, который вертелся у меня на языке. Но мне нужен был ответ на него. — Вы?..

Элла отрицательно покачала головой:

— Нет. Наказывал ли он меня физически? Да. И не только рукой… Выводил ли из зоны комфорта? Да. Но между нами никогда не было… секса. Полноценного секса. Ну, в том его проявлении… Я не знаю, как это объяснить, как назвать? Он научил меня многому. Говорил, что я должна знать, должна понимать, что мне нравится, а что нет. Он использовал игрушки, ну, все эти… Кроме… Я никогда не решусь на анальный секс. — Она поморщилась. — Нет, Таккер не настаивал, и даже не предлагал. Это единственное, что мы с ним обговорили и он согласился, так как я не была полноценной… ученицей. Наверное, это был теоретический курс. Если его можно так назвать. Я училась подчинению, полному, безоговорочному. Училась был уступчивой и покорной, услужливой. Быть готовой для него… Но Таккер не трахал меня, никогда. Даже не целовал. Только его руки, потому что так было надо… Мы никогда не спали вместе, и в одной постели в том числе. — Она горько усмехнулась. — Господи, Стив! Неужели ты думаешь, что после всей той боли, и духовной, и телесной, я бы захотела переспать с ним? Позволила бы ему?

— Малышка, — я сгреб Эллу в охапку, прижимая её голову к своей груди. — Этот Таккер, он жалел тебя. Щадил. Тебя бы никто и не спрашивал, хочешь ты или нет. Я бы, во всяком случае, так и поступил… Как только бы ты перешагнула порог тематической комнаты, твоё тело уже не принадлежало бы тебе. Прости, что говорю об этом, но… тебя бы поимели так, как сочли нужным, если ты понимаешь, о чём я… А в замен наградили бы оргазмом, может быть…

— Таккер говорил мне об этом. — Элла опустила глаза, избегая моего взгляда, и нервно теребила уголок покрывала. — Те оргазмы, что я тогда испытывала… Это было только физической разрядкой, не моральной. Я поняла это только сейчас, с тобой. Но меня лишали и их, в наказание… Я всё это знаю, Стив. И я не готова к повторению этого… Как бы сильно меня ни тянуло к тебе. Я хочу тебе подчиниться, но не могу.

Я вздохнул. Мудак Таккер постарался. Зная склонность Эллы к уступчивости, он всё сделал так, чтобы она возненавидела в себе это. Хорошо это или плохо мне предстояло решить, но, не сейчас. Сейчас Элла, она главная. Мне надо узнать её. Надо понять, что лучше для неё, что нужнее. Возможно, попробовать, да; посмотреть на её реакцию. Но, не сейчас.

— Я готов убить этого Эвона, если он встретится на моем пути. Но вот, пожать ли руку Таккеру или дать ему хорошего пинка, я пока ещё не решил… Но я знаю, что сделаю с тобой.

Она фыркнула:

— Стивен, не обольщайся, ты ничего со мной не сделаешь. Да и за что? За то, что осталось в прошлом и к тебе никакого отношения не имеет?

— Имеет, котёнок, — я вздохнул, — имеет… Твоё прошлое ничему тебя не учит, и я намерен это исправить. — Я отстранил Эллу от себя, заставляя её посмотреть мне в глаза. — О чем ты думала? Тогда? Пошла вечером, домой к незнакомому мужику? Ты, хоть, представляешь, что могло с тобой случиться? Все эти наказания, унижения… они ничто, по сравнению с тем, что тебя, просто на просто, могли убить? Продать?

— Стивен! Ну, о чём ты говоришь? Вот она я! Жива, здорова… Таккер… Я знала его, ну, по крайней мере, знала, что он владеет баром…

— Кто-то из родных знал куда идёшь и зачем?

— Конечно, нет! — Она закатила глаза. — И не знали, и не узнают никогда. Я рассказала только тебе.

— И то только потому, что я тебя вынудил. Твоё безрассудство, оно никуда не делось и по сей день. Доверчивость или наивность, не знаю, как это назвать? Но, это недопустимо! Ты когда-нибудь задумывалась о последствиях своих поступков?

— Не понимаю, о чем ты? — Элла скрестила руки на груди и насупила брови.

— Да всё о том же! Ничего не меняется, ничего! Ты доверилась какому-то мужику, более двух лет назад. А две недели назад поехала с незнакомцем на пляж? Что изменилось в тебе за это время?

— Под незнакомцем ты имеешь в виду себя? — она ощетинилась. — Прости, что поверила тебе… Выходит, я зря это сделала, да?

Элла встала и отошла к комоду.

— Не зря, но… Но я не знаю, как до тебя достучаться? Ты всегда, всегда действуешь импульсивно, совершенно не думая о последствиях!

— Я доверяю людям. Не думала, что это плохо…

— Это не плохо, но… — Я начинал терять терпение. Упрямая девчонка ничего не хотела понимать. — Доверять можно человеку, которого знаешь хорошо. И то нет гарантии, что он не предаст и не подведёт в нужный момент. А ты!.. Ты едешь со мной в машине, не уточняя куда. Ты поднимаешься на борт яхты, не спросив о намеченном курсе. Ты, ты даже до сегодняшнего дня не сунула свой любопытный нос ни в один угол в этом доме! Мало ли, какие скелеты, кроме тех, что ты видела, я храню в своём шкафу?

Я махнул рукой в сторону прикроватного столика. И кто мне скажет, что сейчас я был не прав? Но я был обязан достучаться до неё!

Но спокойствие Эллы не просто щекотало мои нервы, оно доводило меня до белого коленья. Внутри всё клокотало. И мой внутренний зверь был готов вырваться на свободу и, если не крушить всё вокруг, то уж заставить эту девчонку задуматься, это точно.

Но Элла только упрямо поджала губы. Повернулась к комоду и выдвинула на себя ящик. Стала доставать из него свои вещи и складывать их на оттоманку.

— Ты прав. — Она наклонилась и достала сумку, что стояла на полу, под кушеткой, — я не должна была доверять тебе. Если бы не причина, по которой я на это решилась… — Она складывала вещи в сумку, оставив только джинсы и легкую толстовку. — Прости, что доверилась тебе. И что поверила… Сейчас самое время это исправить. — Она надела кофту и влезала в джинсы. — Спасибо за потрясающие каникулы; за… секс, такого в моей жизни никогда не было и, уже, конечно, не будет; за то, что потратил на меня своё время. Я оставлю телефон себе, — она покрутила в воздухе новеньким смартфоном. — Ты разбил мой, так что, думаю, это компенсация… Что ещё?.. — Элла взяла сумку и оглянулась по сторонам. А я стоял и смотрел на неё, как последний придурок, совершенно сбитый с толку, не понимая, что она делала, и как на это реагировать? — Не провожай меня, думаю, я сумею вызвать такси.

И она направилась к двери. И только тут до меня дошло, что она, мать твою, уходила! Бля*ь! Не женщина, а вынос мозга! Я тряхнул головой и тихо, но довольно настойчиво, спросил:

— Ты далеко собралась?

— Это очевидно, — Элла, не останавливаясь, шла к двери. — Я ухожу.

— Куда? — Я шел за ней.

— Пока, думаю вернуться в отель. Прости, но я не обязана отчитываться перед тобой. Будь добр, открой дверь.

Она даже не повернулась ко мне. Стояла, положив ладонь на ручку двери, и ждала.

— Чёрта с два! — Я ухмыльнулся, обхватил себя руками и расставил ноги, принимая позу уверенного в себе носорога. — С чего ты взяла, что я позволю тебе уйти?

— А с чего ты взял, что я позволю меня остановить?

Она повернула только голову, глядя на меня из-под насупленных бровей. Мне показалось, или с кончика вздернутого носа упала слезинка?

Я прикрыл глаза на мгновение, потому что не мог допустить, чтобы эта капля соленой влаги могла сейчас сломить меня.

— Элла, я не позволю тебе уйти. Не сейчас, не в таком состоянии, не когда-то бы то не было. Во-первых, я помогу тебе, как врач, как психотерапевт… Я избавлю тебя от этих приступов. Не знаю, правда, как, но… я сделаю это. Во-вторых, как твой мужчина, я хочу и буду заботиться о тебе теми способами, которыми сочту нужным…

Её сумка с приглушенным стуком упала на пол. Элла надвигалась на меня, как разъяренная тигрица, сжав пальцы в кулаки и сощурив глаза:

— Во-первых, я не нанимала тебя в качестве психотерапевта! Мне не нужна подобного рода помощь! Я тысячу раз говорила тебе, что справлюсь сама, но ты!.. — Она стукнула меня, со всей своей маленькой силой. — Ты не хочешь меня слушать! Тебя я наняла бы в последнюю очередь, кретин безмозглый! Потому что, в отличие от тебя у меня есть мозги, а не груда тестостероновых мышц! Я не хочу, чтобы ты, придурок, лишился лицензии только потому, что спал со своей пациенткой! — Она лупила меня, в прямом смысле, по тем самым тестостероновым мышцам! А я стоял, как последний идиот, и улыбался. — Во-вторых, с чего ты взял, что ты мой мужчина? Мне плевать на твоё «хочу» и «буду»! Это я, я решаю…

У Эллы начиналась самая настоящая истерика. И мне это было на руку. Маленькие кулачки молотили по моей груди, не причиняя никакой ощутимой боли. Если ей сейчас была нужна боксерская груша, что ж, я был ею. Лишь бы этой маленькой сильной женщине стало легче.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! Ненавижу… Ненавижу…

С каждым новым ударом она ослабевала и плакала все сильнее и сильнее. Я обнял её за плечи и прижал к себе:

— Вот так. Плачь, котёнок, плачь сильнее. Тебе это сейчас нужно. — Я подхватил её на руки и сел на диван в гостиной, подставляя своё плечо и даря поддержку. — Моя маленькая, сильная, смелая и безрассудная девочка. Я никуда тебя не отпущу. Слышишь, никуда. — Но я не был уверен, что до неё доходит весь смысл моих слов. — Я люблю тебя, моя дорогая Искорка…