Глава 9
Даниэлла
Не знаю, что заставило меня повернуться лицом к Стиву и посмотреть на него. Что-то новое таилось в серых глазах. Что-то, чему я пока не могла найти объяснение.
Тогда, у него дома, когда мы занялись любовью первый раз… Нет, стоп. Тогда мы не занимались любовью. Мы трахались. Да, именно, я чувствовала эту разницу сейчас. Так вот, тогда в его глазах я видела раздражение, нетерпение и досаду. Особенно, когда сказала ему, что мне не нравится, когда он меня… шлепаЛ. Было в его взгляде тогда разочарование? Нет, не уверена. Скорее, сожаление, не больше. Ну, и ещё немного упорства. Но вот сейчас…
Сейчас была теплота. Даже в том, как он провел ладонью по моей шее, я не чувствовала ничего унизительного. В этом жесте была… забота? Да, странно, но это так…
Стивен коснулся лбом моего лба, проникая в меня глубже и сильнее. Это было так… наполнено, так всеобъемлюще…
— Стив… — я провела языком по нижней губе, — Что… что изменилось?
— Боюсь, что многое, котёнок…
Он сильно вошел в меня, но эта боль только обострила ощущения, заставляя наслаждение мелким током проноситься по венам, и замер. Я невольно открыла глаза и встретилась с пронзительным серым взглядом, что гипнотизировал меня, лишая воли. Наверное, мне стоило испугаться. Стоило остановить всё сейчас и бежать от него. Но я не могла. Не хотела… Лишь поюлила попкой, сама насаживаясь на его член.
Стив застонал и приподнял уголки губ в слабой, но довольной улыбке:
— Не спеши, малышка… Дай насладиться тобой. Дай почувствовать тебя…
Его губы накрыли мой рот. Атаковали, взяли в плен… Наверное, я бы могла подобрать кучу эпитетов для описания того, что сейчас происходило со мной. Что делал со мной Стив. Но всё, чего мне хотелось, это молить: ещё, ещё, ещё…
Но я только стонала, как можно крепче цепляясь за хромированный рейлинг.
Стивен впервые занимался со мной любовью. Он сам и его язык так синхронно и слажено работали во мне, что у меня начала кружиться голова и подкашиваться ноги.
Сильный удар волны в борт яхты послужил кульминацией. Тысяча солнц в один миг наполнили моё тело энергией, которая взорвалась разом, унося за пределы реальности. Туда, где все тускнело перед глазами. Где был только тёмный и неизведанный космос и мириады звёзд…
Я очнулась, медленно поднимая тяжелые веки и понимая, что всё ещё прижата сильным телом к поручням ограждения. Только сейчас между мной и теплым, нагретым на солнце металлом, были надежные руки, которые обнимали, уберегали, дарили чувство покоя и защищённости.
Стивен целовал меня, легко и нежно в изгиб шеи:
— Моя Искорка… Ты как? Всё в порядке?
— Д… да, — я наклонила голову к плечу, не понимая, что сейчас меня наполняло счастьем? Его слова или его губы? — В порядке.
— Отлив начинается, — он выпрямился, увлекая меня за собой. — Пойдем, а то потом будет поздно… Нас знатно покачает…
Стивен вел меня за руку по палубе к корме судна. Откинул ногой кормовой трап, погружая его в воду, и помог мне спуститься:
— На счёт «три»!
— Нет, — я схватила его за запястье двумя руками. — Что значит, на счёт «три»? Что ты имеешь в виду?
— Только то, что мы прыгаем вместе на этот счёт.
— Но… Но купальник! А если кто-то увидит, как мы… голые?
— Ох, малышка, — Стив заразительно смеялся. — Минуту назад ты об этом не думала. К чему сейчас такая стеснительность? Посмотри, на несколько десятков миль вокруг нет никого. Всё: раз, два…
До трёх он не досчитал: потянул меня за собой.
Горьковато-соленая вода ударила в нос. Стивен выпустил мою руку, а я распахнула глаза.
Тысяча мелких пузырьков воздуха окружали наши тела. Они стремились вверх, к небу и солнцу. Но и сам океан выталкивал нас на поверхность. К воздуху, к жизни…
Делая широкие, частные и хаотичные вдохи, я наполняла лёгкие воздухом, вынырнув из воды на секунды раньше Стива. Старалась удержаться на плаву, понимая, что мы оказались на несколько ярдов от яхты. Открытый океан, отлив… меня начала охватывать паника. И Стивен, появившийся непонятно откуда, со спины, и обхвативший под грудью, спокойствия не прибавлял:
— Доверься мне, детка. — Сильным взмахом свободной руки он рассёк океанскую гладь, плывя к яхте и тяня меня за собой. — Ты в надежных руках.
Я успокоилась только тогда, когда точно знала, что смогу ухватиться пальчиками за поручень. Но Стив не дал мне подняться, покачал головой и обнял, не отпуская мой взгляд.
— Я держусь ногой за ступеньку, слышишь? — я кивнула. — Никогда не смей паниковать. Никогда! Страх съедает силы. А океан не даст тебе утонуть.
Серые глаза успокаивали и дарили уверенность. Стивен убрал мокрые пряди волос с моего лица и нежно коснулся губами моих губ. Подхватил руками под попку, заставляя обвить его талию ногами и ещё теснее прижаться к нему. Я была настолько раскрыта, что соленая вода, касаясь интимных местечек моего тела, причиняла некий дискомфорт. Я поморщилась, и Стив, конечно, со своей наблюдательностью уловил это. От его взгляда способно что-либо укрыться?
— Всё в порядке? — горизонтальные морщинки прочертили его лоб.
— Да… Нет… — я замешкалась. Отвечать на столь интимный вопрос мне не хотелось. — Давай поднимемся, а?
— Котёнок, — он приподнял мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Помнишь, ты сказала, что то, что происходит между нами, интимно? — Я кивнула, не понимая, к чему он клонит. — Помнишь, что я ответил? — Стив и не ждал, что я отреагирую на его вопрос. — Я знаю, что за эти дни, скажем так, замучил тебя. Что тебе там немного больно сейчас, щиплет и жжет. Так? — я смущенно кивнула. Молчаливый взгляд Стива догадкой обрушился на меня. Так вот для чего он настолько меня раскрыл? Хантер прижал меня к себе, положил голову на плечо и нежно гладил по волосам, словно успокаивал маленького ребёнка. — Океан лечит. Океан исцеляет. Океан дарит силу… И мне нравится вот так держать тебя, заботиться, оберегать… Я хочу, чтобы ты стала более открытее для меня, чтобы говорила обо всём, что тебя тревожит, беспокоит, волнует. Я буду повторять тебе это столько, сколько понадобится: ты можешь мне доверять. Я позабочусь о тебе.
Я могла, и хотела. Но самый дальний уголок мозга твердил, что это ненадолго. Только лишь на эти каникулы. А потом я вернусь домой, и буду учиться жить заново. Без Стива…
Соли в океане хватало и без той влаги, что была готова брызнуть из моих глаз. Я целовала плечо Хантера, лихорадочно соображая, как быстро сменить тему.
— Ты… ты обещал мне рыбалку…
— Прости, котёнок, — Стив вздохнул, как будто понял и раскусил мою уловку. — Рыбачить надо на заре. А сейчас… Мы ещё можем позагорать на палубе. А потом займемся ужином.
Оранжевый диск солнца медленно уплывал за горизонт.
Я стояла, одной рукой держась за стальной вант, а другую сунула в задний карман на шортах Стива. Это было слишком умиротворенно, слишком тихо, и слишком доверительно. Особенно, его дыхание, что согревало теплом и заботой, путаясь в волосах на затылке.
— Красиво?
— Очень. — Я тихо вздохнула. — Странно, сколько раз выходила с отцом в море, но закат вижу впервые… Если бы я была, скажем так, натурой поэтичной, то сказала бы, что солнце медленно укладывается в свою колыбель, натягивая одеяло океана до самого подбородка…
Я ждала усмешки или подкола со стороны Стива. Но он только крепче обнял меня, легко целуя в макушку:
— Рад, что смог подарить тебе это.
— Спасибо.
Не хотелось слов, лишних, ненужных. Хотелось просто стоять вот так, ощущая тепло и поддержку, и любоваться уходящими красками дня. А посмотреть было на что. Никогда не видела такого неба, золотого, благородного. И такого океана — серая ртуть, схожая по цвету с глазами Стива.
Мне было грустно. Ужасно тоскливо от понимания того, что у наших отношений не было будущего. Не было продолжения. Нет, я надеялась на то, что маленькое чудо уже поселилось или поселится во мне, наполняя жизнь смыслом. Но что останется от этого вечера? От этого мужчины? Одни воспоминания…
Наверное, мне надо всё рассказать ему. Всю правду. Пусть он сочтет меня сумасшедшей, но… но лгать ему я больше не могла. Точнее, недоговаривать. Хотя, это, должно быть, одно и то же…
Я повернулась и, обнимая Стивена руками, сильно прижалась щекой к крепкой груди, пропитывая легкие его запахом: запахом солнца и океана, солёного пота и мужественности, желая только одного: остаться с ним навсегда…
— Замёрзла?
Сильные руки окружили меня теплом и спокойствием. Я кивнула, прикусив щеку. Я скажу ему, всё обязательно скажу, но сначала поговорю с Джиной. А потом, несмотря на то, каким будет её совет, выложу Стиву всю правду.
— Почему у моря темнеет так быстро? — это первое, что пришло мне в голову и первое, я выпалила.
— Открытое пространство, близость экватора… ты хочешь точных данных или немного романтики?
— Романтики… — я вздохнула.
— Тогда, котёнок, подними глаза. Видишь, одно действие сменяется другим. Солнце ушло. Но на сцене появилась луна и звёзды.
И, правда. Я подняла голову и увидела над собой покрывало чернильного цвета, расшитое россыпью драгоценных камней. Синий и желтые сапфиры, топазы… Тускло мерцающие рубины и гранат… не говоря уже об изумрудах и бриллиантах… все они сплетались в созвездия, и каждая из них ведала своей тайной.
Я бы могла стоять вот так часами и любоваться этим великолепием, но Стивен провел вверх ладонями по моим рукам, сжал плечи и отступил на маленький шажочек назад, заглядывая мне в глаза.
— Хочу поцеловать тебя…
А разве раньше ему для этого требовалось моё разрешение? Я была в замешательстве, но не долго. Руки Стива опустились вниз, несильно сжимая мои запястья. Но это действие было таким… сердечным, что я могла почувствовать свой пульс под кончиками его пальцев. Он наклонил голову и, не прерывая наш зрительный контакт, поцеловал именно то местечко на каждой моей руке, где часто билась тоненькая венка. Чёрт! Значит, и он чувствовал то же самое?
Стивен завел мои руки себе за спину. Сейчас мне всё было понятно без слов: я должна оставить их там, просто обняв его. Хорошо, я это смогу, мне это нравилось…
Его ладонь легла на мою щеку. Грубые мозоли не причиняли боли, наоборот, делали этот момент более доверительным, таким, что я опустила веки и сама подалась навстречу его прикосновениям. Коснулась губами запястья и услышала тихий вздох. Хантер сжал мою попку, подталкивая ближе к себе, и поцеловал.
Сейчас губы Стива дарили мне уверенность, я пока, и сама не понимала, какую именно, но… То, что происходило между нами в ту минуту, под этими звёздами, для меня было равносильно некоему таинству… Обряду, клятве…
Я обещаю заботиться о тебе, котёнок. Всё, чтобы я не сделал, будет направлено во благо тебе. Я всегда буду рядом: поддержу, пойму, помогу, направлю…
Я обещаю тебе доверять. Обещаю быть рядом… Мой капитан.
— Пойдем спать, малышка? — лоб Стива коснулся моего лба, а руки все так же обнимали, даря тепло. — Спать…
— А если… — я игриво провела зубами по колючему подбородку. — Если я не хочу просто спать?
— Элла, — Стив тяжело вздохнул, — просто спать рядом с тобой и для меня пытка, но… но я забочусь о тебе. Не хочу, чтобы чувствовала боль и дискомфорт завтра, при каждом шаге… не хочу, чтобы ты жалела.
— Лучше, я буду жалеть, потом… — Чёрт! Я… я выпрашивала секс? Что со мной стало? Но рядом со Стивом я ощущала себя другой. Мои ресницы кокетливо вспорхнули вверх. — Ну, есть же и другие способы заняться… этим. Я могу… а потом ты… ну, или наоборот…
Стивен не засмеялся. Даже легкая улыбка не коснулась его губ. Он взял в ладони моё лицо и пристально изучал его:
— Ты можешь. И я. Мне нравятся твои мысли. Но мне будет мало просто ласкать тебя, и получить ответные ласки в ответ. Я захочу владеть твоим телом, проникнуть в тебя настолько глубоко, насколько смогу, насколько ты мне позволишь. Но, твоему телу нужно… немного передышки, чтобы восстановиться. Если только…
Его рука соскользнула вниз, по каждому позвонку, по шву спортивных штанов на моей заднице, между её половинками, туда…
Ох, черт!.. Я нервно сглотнула. Волна жара пронеслась по всему моему телу, и я знала, что в этот самый момент мои трусики намокли. Бледная ж ты луна… моё тело предавало меня? И я понимала, что Стив знал об этом… Я хотела этого? Да? Но…
— Нет. — я решительно покачала головой. — И думать забудь. Я не готова, и не буду, никогда.
Стивен засмеялся, но, кажется, принял мой отказа. Довольно спокойно. И это настораживало, и наводило на мысль, что он не оставит ни одной попытки. И, чёрт бы его побрал, добьется своего.
— Пугливый котёнок. Ладно, хорошо, я понял. Я подожду. Но хочешь, я скажу тебе, что сделаю, когда доберусь до твоей попки?
— Н-нет…
Дышать становилось всё труднее. Кто так сильно высушил моё горло? И, главное, когда? И сердце… оно грохотало так, что пульсом отдавалось в ушах. Но шепот Стива был громче и опаснее…
— Я буду двигаться медленно, целовать твою спину… ласкать вишенки сосков… Но я не оставлю без внимания и твою киску… заставлю клитор пульсировать, а тебя хотеть большего… я…
Но я уже не слышала или не могла разобрать ни одного слова, что тихим и хриплым голосом произносил Хантер. У меня кружилась голова, и подкашивались ноги. Я была готова упасть и никчемной лужицей растечься у ног Стива…
— Спать, малышка, спать!
Ага, спать… Чертов психолог своим гипнотическим голосом внушал мне запретную мысль, заставляя фантазировать и желать большего.
Темнота окутывала нас, такая, что я смутно различала только силуэт Стива, и то по его белозубой довольной улыбке. Он легко спрыгнул с палубы рубки, протянул руки и, поддерживая меня за талию, приподнял и опустил вниз. Повел в каюту, закинув руку на моё плечо, и молчал. Но я слышала его внутреннее ликование. Как будто дело решенное и я на все согласилась.
Проходя мимо гика, что располагался параллельно бортам яхты, Стивен притормозил и выпустил меня:
— Погоди, крепежный узел ослаб. Я поправлю…
— Что ты там видишь в этой темноте?
Я поежилась и обхватила себя руками. Тусклого света, что отбрасывал сигнальный фонарь на самой верхушке мачты было мало. Точнее, его не было внизу, вообще. Мне, почему-то, было неуютно в этой черноте ночи. А Стив комментировал свои действия:
— Чёрт меня дернул послушать этого продавца и взять синтетическую хрень… Она скользит и ещё плохо держит узлы. Знал же, что лучше и надежнее джутовой веревки всё равно ничего не найду…
Синтетическая хрень… меня накрыла темнота, в которую, как надеялась, я уже никогда не вернусь…
— … ты будешь ошибаться. Будешь наказывать саму себя. Будешь пытаться выбраться из этих пут, и на твоих запястьях и лодыжках останутся следы. От натуральных гораздо заметнее и ощутимее, чем от синтетических. — ОН протянул мне веревку, давая почувствовать её гладкость и переплетение нитей. Убрал её и приподнял передо мной полицейские наручники. — От этих рубцы будут заживать несколько дней, а то и недель. Синяки… Но я надену на тебя вот эти.
Парочка темно-коричневых кожаных манжет, довольно широких, с ремешками и застежками, совсем как на наручных часах, соединенных между собой не длинной, всего в фут, цепью, замаячила перед носом. Он дал их рассмотреть. Потертая подкладка из темного флиса в тон говорила, что ОН использовал их, и не раз.
— Запомни, никто и никогда не будет спрашивать тебя, чем именно ограничить твои движения. Никто и никогда. Всё будут решать за тебя. Скорее всего, ты и не увидишь этих ограничений, твои глаза будут закрыты повязкой…
— Но… но это произойдет, если я соглашусь… если пойду на это…
— Да, девочка… Но сейчас дай мне свои руки.
— Нет, — я спрятала руки за спину. — Нет, пожалуйста, не делайте этого.
— Я не буду повторять дважды. Дай мне свои руки!
— Нет, нет, пожалуйста, — я скулила от страха. — Отпустите меня…
— Руки! — Он рывком потянул меня на себя, обернул манжеты вокруг каждого из моих запястий, застегнул ремешки, проверяя, не слишком ли плотно те обхватывают меня. — Так не туго? — я покачала головой. — Запомни, только тебе решать, кем ты хочешь быть. Какая ты на самом деле. В слабости сила, да. Но хочешь ли ты быть слабой? Покорной? Угодливой? Тихой? Кажется, ты сказала, что именно такие и нравятся мужчинам?
— Это… это Эвон так сказал… Сказал, что я никогда… Что со мной никто и никогда…
Слёзы катились по моим щекам, оставляя мокрые дорожки. Я смотрела на манжеты на запястьях и не была уверена, что поступаю правильно.
— Я делаю это для тебя, девочка. Ты пройдешь через это. И решишь, что для тебя лучше. Подойди ко мне. — Я сделала маленький шаг. — Сегодня я раздену тебя. Но в следующий раз к моему приходу, ты должна быть полностью обнажена. Можешь сесть в центре комнаты на колени. Можешь стоять, но разведя ноги на ширину плеч, а руки сцепив в замок, за головой. Поняла?
Было непривычно, жутко и крайне неловко от того, что сухие пальцы пробегали по моему телу, освобождая от одежды. Я переступила через трусики и огляделась вокруг: темнота. Только тусклый свет свечи, что горит где-то высоко, почти под потолком. И верёвка, синтетическая, на комоде… Нет, это всё не для меня! Нет! Это… это унижение! Это не я! Я теряю себя, свою индивидуальность! Я становлюсь ЕГО игрушкой. Бесправной, бессловесной и бесхребетной…
— Нет! Нет, я передумала… отпустите…
Шлепок. Сильный, жгучий, по ягодице…
— Разве, я разрешал тебе говорить? Игры кончились, девочка. Ты пройдешь через это! Ради себя! — ещё один, и слёзы бегут по щекам сильнее. — С этой секунды ты и слова не скажешь без моего разрешения! Поняла? — ещё шлепок, и ещё. Я скулила, как щенок, которого бросили в темном чулане одного. — Ослушаешься, и я отшлепаю тебя сильнее, в наказание. И не рукой. У меня много…
— Элла! Элла!!! Мать твою! Очнись!
Меня трясло, сильно. Точнее, трясли сильные руки Хантера. Я открыла глаза, выныривая на поверхность из своего кошмара.
— Открой глаза. — Его голос стал мягче, нежнее, заботливее. — Посмотри на меня, малышка. Это я, я…
Стивен обнял меня, так сильно, что казалось, что он способен переломать все ребра. Но я не была против. Мне нужно было его тело, как спасательный круг, как маяк, который не даст утонуть, не даст налететь на скалы.
— Что это было? — когда меня перестало трясти, Стив отклонился, убирая с моего лица спутанные волосы. — У тебя фобия? Посттравматический синдром? Элла, чтобы ни случилось, расскажи мне… Мы справимся вместе… Слышишь?
Я знала, но… Я знала и Стива. После встречи с Ним я научилась распознавать таких, как он. Доминантов. Сильных, уверенных в себе, не терпящих возражений. Я избегала их. Я поклялась самой себе, что никогда больше не опущусь так… низко. Не буду тряпкой, игрушкой. Для меня сила не была в слабости. Больше нет. Но и мужчин «мягких» возле себя я терпеть не могла.
Но, чёрт возьми! Меня тянуло к Стиву. Только к нему одному… И рассказать ему всё, сейчас, я не была готова.
— Я… я не знаю… темнота, и ты ушел. И… — я, невольно, покосилась на эту злосчастную веревку. — Не знаю…
— Ты боишься темноты? Это из детства?
Он снова прижал меня к себе, опуская голову на свое плечо, и гладил по волосам.
— Нет. Это, я не знаю… не могу понять…
— Идём, — Стив подхватил меня на руки и понес, отпуская только перед лестницей в кубрик. — Может, налить тебе вина? Или, чего покрепче?
Мы остановились в салоне, который был совмещён с камбузом.
— Нет, только воды.
Прихватив из холодильника маленькую бутылочку, Стив открыл дверь носовой каюты, сначала включил свет, нащупав рукой по стене выключатель, и только потом впустил меня. Усадил на кровать и принялся раздевать, не оставляя на мне ни единого клочка одежды. Потом разделся сам и забрался в постель, увлекая меня за собой. Обнял, сильно притягивая к себе, и лежал, баюкая, словно младенца.
Хантер молчал. Но молчала и я. Я не могла ничего рассказать ему. Пока не могла. Но и слушать давящую тишину было невыносимо.
Я сама принялась покрывать тело Хантера мелкими поцелуями, оглаживая его мышцы ладонями.
— Элла, — он перехватил мои запястья, пытаясь остановить меня. — Перестань…
— Я не могу. Не хочу. — Я смело смотрела в его глаза. — Трахни меня, Стивен. Займись со мной сексом… любовью… не знаю, как это лучше звучит для тебя…
— А для тебя? — серая ртуть его глаз плавила мою решимость. — Как это лучше звучит для тебя?
— Я… Я не знаю. Если ты хочешь, чтобы я умоляла тебя, то…
Хантер подавил вздох раздражения, на миг, закрывая глаза:
— Элла… То, что ты делаешь… Это отвлекающий маневр… И он принесёт только временное облегчение. Потом всё вернётся. Тебе лучше всё рассказать мне, сейчас. Я помогу.
Но я перебила Стива:
— Мне всё равно, как это называется и что будет потом, — я села верхом на Стива, обхватывая его голову руками. — Но сейчас мне это нужно. Необходимо.
И сама наклонилась, целуя губы Стива и пытаясь стереть те воспоминания из своей памяти. Как мне хотелось верить, уже навсегда…
Стивен
Над океаном забрезжил рассвет.
Лежать и дальше смотреть в потолок, проведя целую ночь без сна, смысла не было никакого. Все мысли были только об одном: что, к херам собачьим, вчера случилось? И как я позволил потом Элле воспользоваться собой, прекрасно зная, что секс, каким бы хорошим он не был, её проблему не решит?
Эта девчонка глубоко сомневалась, если думала, что я купился на её нелепые оправдания и поверил хотя бы одному слову. Нет. И она задолжала мне ответы на многие вопросы.
Я знал, как решить эту её проблему. И как психотерапевт. И как доминант. И, наверное, должен был так и сделать, хотя бы одним из способов для её же блага. Но, как человек, который был ой как к ней неравнодушен, я знал, что ей требовалось время. Она сама, без нажимов, без психологических приёмов, без доминантных штучек, должна открыться мне и рассказать всё.
Плеск волн о борта яхты становился всё слышнее и ощутимее. Стало быть, скоро будет прилив, а значит, нечего было терять время. Надо вставать, расправить хотя бы один парус и идти в порт Каилуа-Кона.
Я приподнялся на локте и посмотрел на Эллу. Она спала словно младенец, свернувшись калачиком и подложив кулачки под щеку. Надо отдать должное, всю ночь она провела спокойно, без сновидений и ночных кошмаров.
Как можно более осторожно я выбрался из постели, стараясь не разбудить Эллу. Натянул на себя мою любимую бордовую хэнли, оставляя две верхние пуговицы расстегнутыми, влез в капри, и босой отправился на палубу.
Утренний бриз забирался под одежду, охлаждая тело и отрезвляя мысли. Но я знал, что физическая работа не даст мне замерзнуть. Приводя в движение якорную лебедку, я думал, что же такое могло спровоцировать приступ ПТСР [1] у Эллы? Какой-то один конкретный предмет… вырвавший из памяти неприятные ассоциации… вот только бы понять, какой…
Яхта дрейфовала в открытой воде пока я расправлял парус, ослабляя крепёжные узлы на верёвке. И я всё время думал… воспроизводил в памяти этот злополучный момент…
Темнота ночи. Я оставил её одну. Тусклый свет сигнального фонаря…
Может, в детстве её, в качестве наказания, оставили в тёмном сарае, чулане, кладовке? Где угодно, где свет лился только откуда-то сверху? Из маленького окна?
Наказание… Всё шло отсюда. Она не выносила шлепки, если они являлись наказанием… А наказание для неё связано с унижением… Но, разве так не должно быть? Не хочешь быть униженной, веди себя… соответственно, и не будешь наказанной. Тупик. В моём понимании.
Наказание… Пожалуй, мне стоило отталкиваться от этого, если я хотел достигнуть цели и найти причину. Но, должно быть что-то ещё… Вот только что?
Я поймал ветер, который, как единственная движимая сила, нёс яхту к большому острову. Наслаждался этой необузданной стихией и не переставал размышлять, когда услышал позади себя топот босых ног. И, как только обернулся, увидел Эллу, сонную, растрёпанную, словно воробей после купания в луже, и завёрнутую в одеяло.
— Ты рано. Не хочешь поспать ещё?
— Проснулась, а тебя нет…
Я насторожился, но старался не выдать своего страха:
— Приснился кошмар?
— Нет, — Элла не юлила, не спешила с ответом, не обдумывала его. Она говорила правду. — Просто, холодно. И пусто. Сварить кофе?
— Да, позже. — Сейчас или никогда. — Элла, я хочу поговорить о том, что случилось вчера.
— А что вчера случилось? — Она обошла рулевое колесо и села напротив меня на рундук.
— Не притворяйся, что не понимаешь, о чём я. — Я сосредоточенно смотрел на неё. — Ты испугалась. И я хочу знать, что подтолкнуло тебя к этому.
— Стивен, — Элла вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Ну, ведь так бывает, да? Ночь, океан… ты стоишь одна, холодный ветер… тебе не страшно чувствовать себя песчинкой посреди этого… бескрайнего космоса?
— Не заговаривай мне зубы! — Я был готов психануть. — Элла, я хочу помочь. И я могу помочь.
— Знаю, что можешь, но… Это было не так страшно…
— Что, мать твою? — Вот сейчас я вышел из себя. Я был готов бросить к чертовой матери управление яхтой и ринуться к ней. — Не страшно? Да это… Это!.. Ты оцепенела! Тебя не было здесь, ты была неизвестно где. Глаза стеклянные; вся скованная, будто каменное изваяние! Что это было? ПТСР? Что было этому причиной? Я хочу знать!
Элла смотрела на меня, не отводя взгляд в сторону и не опуская глаз. В её зелёных глубинах читался вызов. Она гордо вздернула подбородок, сжала губы и, я уверен, стиснула пальцы в кулаки:
— Почему нельзя просто забыть и не возвращаться к этому? Ты помог мне вернуться, спасибо. Но, давай всё забудем.
— Чёрта с два! Я хочу знать причину. Я должен её знать, чтобы…
— Чтобы что? Помочь? Но я не прошу о помощи. Я прекрасно справляюсь с этим сама.
Она не просила, но помощь ей нужна… Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, и заговорил обманчиво спокойно:
— Элла, ты же умная девочка. Ты прекрасно понимаешь, что я могу вытащить твои страхи на поверхность. Разными способами. Скажи только «да», и я помогу тебе справиться, ты же знаешь.
— Я знаю, но… Но я не готова! Я не хочу говорить об этом.
— Котёнок, так нельзя…
Я пытался убедить её, но упрямая девчонка стояла на своём:
— Стивен! Я не хочу говорить об этом сейчас. Не хочу копаться в этих причинах. И ты должен уважать это. Давай сменим тему.
— Но причины есть?
Она застонала, подняв голову к небу. Встала и решительным шагом направилась в каюту мимо меня. Глупая дурочка! Удрать? Сейчас? Она плохо меня знала.
Я перехватил её. Уверенный, что под одеялом она абсолютно голая, я рванул его на себя и отбросил в сторону. Положил руки на плечи Эллы и смотрел на неё. Сейчас мой взгляд был стальным, строгим, заставляющий дрогнуть любого и не позволяющий перечить. Этим взглядом я ломал многих. И голосом тихим, уверенным, властным произнёс:
— Ты не ответила мне.
Элла дрогнула. Но, скорее, от холода, что расползался по её телу. Она смело смотрела мне в глаза. Не отвернулась, не опустила голову. Я бы сказал, что она бросала мне вызов. Но та влага, что размывала цвет её радужки, заставила дрогнуть моё сердце. Бля*ь! Я убью любого, кто сделал с ней это! Любого!
— Да. Причина есть. — Элла смотрела на меня снизу вверх. — Но я не готова и не хочу обсуждать это сейчас. — И следующее, что она сделала, снова выбило почву у меня из-под ног. Непредсказуемая, удивительная девушка! Элла вырвалась из моей хватки и… обняла меня. Прильнула всем телом. — Пожалуйста, — она шептала. — Дай мне время. Я все расскажу тебе, когда буду готова. Но сейчас… не хочу портить эту замечательную прогулку.
— Котёнок… — Я вздохнул, обнимая Эллу в ответ. — Я могу тебе верить?
— Да, я даю слово.
— Хорошо. Я дам тебе несколько дней. Иначе буду действовать своими методами. Психотерапевт и тот, кем я являюсь по натуре, объединятся. И тогда, малышка…
Но Элла снова застонала, закатывая от досады глаза, отбросила мои руки и, подобрав одеяло, снова укуталась в него:
— Я поняла! Поверь, видеть этого твоего… мне не доставляет удовольствия! И, вообще, тебе лучше вернуться к штурвалу!
Она гордо спускалась вниз, едва не запутавшись в одеяле и не слетев со ступенек. Но сдержать свой смех я не мог…
[1] ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство