Глава 39 Мария, Максим

Не ожидала подобной подставы от Макса. Я, конечно, знала, что рано или поздно придётся встретиться с Евгением, поговорить, познакомить с дочерью. Но не так же с бухты-барахты. Мне обдумать все нужно было. Как-то дочь подготовить.

А Макс просто взял и вывалил все на всех. Я так поняла, что и брату он ничего не поведал заранее, а поставил уже перед фактом. И сделал все сам. Как всегда, сам решил, сам воплотил в жизнь.

С другой стороны, я даже испытала чувство благодарности. Я бы действительно накрутила себя донельзя предстоящей встречей. А тут все неожиданно. Да и без меня вообще-то.

За столом старались говорить обо всем и ни о чем одновременно. Каждый избегал неудобных тем, кроме дочери. Алиса была поглощена новым знакомством. Кажется, она нормально восприняла новость об отце.

Интересно, мы когда-нибудь сможем преодолеть этот барьер неловкости? Если нам всем предстоит и дальше общаться, то нужно каким-то образом наладить адекватные родственные отношения. Но сейчас я точно не настроена выстраиванием взаимоотношений. Мне хочется уйти, остаться одной, спрятаться от их взглядов. От пристальных, изучающих, едких чёрных глаз и от пораженных и озадаченных синих. К н и г о е д . н е т

Еле дождалась десяти и под предлогом укладывания дочери хотела сбежать. Но Макс перехватил эту инициативу в свои руки. Интересно, насколько легко ему далось решение оставить нас наедине.

Поднимаю взгляд на Евгения и встречаюсь с лёгкой полуулыбкой на его лице.

— Не могу поверить. Я отец!

— Женя, я понимаю, что виновата. Должна была сказать сразу. Я даже пыталась это сделать, но так сложилось… Прости! Это слабое оправдание, но…

— В наш последний разговор ты знала о ребенке? — прямо гладя мне в глаза, спросил он.

— Нет. Конечно, нет.

Кивнув, словно подтверждая свои мысли и поглядывая в сторону детской, спросил:

— Когда у неё день рождения?

— Семнадцатого марта.

— Было уже. Жаль, — глубоко задумавшись, он молчал. А я никак не могла нарушить тишину. Не знала, что ему ещё сказать. Рассмотрев его профиль, я пришла к выводу, что он повзрослел за эти четыре года. Потерял былую лёгкость и небрежность. Даже стал больше походить на брата.

— Что за авария? Что-то серьёзное с ногой? — наконец нарушила я давящую тишину.

— Дела давно минувших дней. Над хромотой я работаю, и надеюсь, что скоро снова смогу сесть за руль. Как вы жили все это время? Тяжело было? — резко меняя тему, спросил Женя.

— Мне здорово помогала мама, — с улыбкой ответила я. — Первый год было тяжело. Алиса часто болела, мы не вылазили из больниц. А потом все постепенно наладилось.

— Маш, ты прости меня! Я не должен был тогда так поступать. Уж точно не должен был исчезать.

Отрицательно помотав головой, я мягко улыбнулась.

— Мне ты точно ничего не должен. И я никогда не была на тебя в обиде. А Алиса. Я думаю, она будет счастлива узнать тебя ближе.

Женя очень внимательно и серьёзно посмотрел на меня и дрогнувшим голосом, тише обычного сказал:

— У нашей дочери мои глаза.

Почувствовав, как ком встал в горле и защипала в носу, я поспешила отвести взгляд от него. Не хватало ещё разреветься. Блин, это все нервы.

— Пойдём, покурим, — услышала я Макса, который неожиданно появился в проёме.

Евгений кивнув, встал и направился на балкон. Я же стала убирать со стола.

***

Максим

Глядя на наручные часы, я поднялся с пола. Хватит им и пятнадцати минут. Я же не железный.

Алиса, впечатлившись событиями сегодняшнего дня, уснула довольно быстро, только перед сном расспросив о новоявленном отце. Я даже почувствовал укол ревности.

Проходя по коридору я услышал надломленный тихий голос брата: "У нашей дочери мои глаза".

А в моих глазах мгновенно потемнело от неуемной ярости и злости.

Твою мать!

Я, конечно, предупреждал его, чтобы никаких претензий не было в сторону Марии, но и на нежности я тоже был не согласен. Стиснув зубы и сжав до хруста кулаки, я призвал на помощь всю свою выдержку и, бросив на ходу "пойдём покурим", вышел на балкон.

Слышал как Женя закрыл дверь, но не поворачивался к нему. Я медленно втягивал в легкие прохладный ночной воздух, надеясь, что хоть он немного остудит мой пыл. Я должен научиться не так остро реагировать на их общение. Не будь я таким собственником, было бы гораздо легче. А тут от одной мысли я начинаю выходить из себя. Ну да ладно, я научусь. В жизни есть вещи и пострашнее.

— Успокоился? — слышу насмешливый голос брата и испытываю дикое желание хорошенько двинуть ему в челюсть.

— Ну хочешь, можешь съездить мне по роже? — не унимается он.

— Я инвалидов не бью.

— Ну, не такой уж я и инвалид. Мария вот даже ничего не заметила, — продолжает играть на моих нервах брат. Поймав мой злобный взгляд, продолжил уже более серьезно: — И давно это у вас?

— У меня к ней ещё раньше, чем у тебя. А вот у неё ко мне — две недели.

— В смысле? То есть раньше, чем у меня? Ты её раньше меня встретил что ли? А почему тогда ничего не сказал?

— А потому что ты, бл. ть, не спрашивал! А когда я узнал… Вообще сейчас не об этом.

Женя замолчал, обмозговывая мои слова, с явным охреневшим лицом.

— Так я ни хера и не понял. Ты когда узнал, что у меня есть дочь?

— Две недели назад.

— Вы случайно встретились?

— Жень, я искал ее больше трех лет. Всё было бес толку. Что только не делал, кого только не нанимал. А она жила в Болгарии с матерью. Недавно они переехали в Сочи. Там я их и нашёл.

С каждой секундой брат все сильнее хмурился. Потерев ладонями лицо, он шумно выдохнул.

— Нихрена тебя накрыло! То есть в каком-то смысле я тебе обязан тем, что узнал о своей дочери.

— Прежде всего, ты обязан Марии. И я хочу, чтобы ты раз и навсегда уяснил одну вещь — я тебе их не отдам! У тебя был шанс, ты его похерил. И мне плевать, что тому поспособствовало.