Глава 40

— Понял. Макс, да не смотри ты на меня так. Сказал же — понял. А какого ты мне раньше не сказал о дочери?

— Не до этого было.

Как же хочется закурить. Охренеть, я даже не вспомню сколько лет назад последний раз курил. А тут на тебе! Никогда не испытывал пристрастия к этой пагубной зависимости. А сейчас прям пальцы чешутся. И во рту чувствую привкус сигаретного дыма.

— Ну да, я понимаю, — с иронией сказал брат.

— Я не об этом. Понимает он. Женя, лучше заткнись! — почувствовав, что я теряю контроль, снова отвернулся от него, вглядываясь сверху в огни ночного города. А рассказывать все как было нет никакого желания. По крайней мере сейчас.

— Ну нихрена! Макс, я тебя первый раз таким вижу! Ей-богу, успокойся уже. Я же сказал, что не претендую на Машу. Но не на Алису! Я теперь у вас буду частым гостем, поэтому умерь свой гнев и смирись.

До боли в кистях сжимаю перила балконы и медленно выталкиваю воздух из лёгких, заставляя себя взять в руки. Он прав. Да я и сам все понимаю. И бесит меня больше не настоящее или будущее, тут как раз многое в моих руках, а прошлое. Себе хотя бы признаться в этом стоит. Надо отпустить то, что было и смириться. Не думать о нем и не рвать понапрасну себе душу. Я ведь и сам отчасти виноват, что все сложилось именно таким хреновым образом.

Проводив брата, я пошёл на кухню.

Мария сидела за столом с чашкой в руках. Пошёл ближе, когда увидел, что она пьёт кофе, понял что нужно уже ей рассказать. Но не сейчас. Сегодня и так хватило ей переживаний за глаза.

Забрал у неё из рук напиток и сделал пару глотков. Крепкий. Интересно, как часто она его пила без меня?

— Макс, я хочу поговорить.

Вот я сейчас чувствую, что нужно оставить этот разговор и перенести на более удобное время. Например, на утро или на послезавтра. Мария уставшая, взвинченная и расстроенная. Совсем неподходящее время для таких новостей. Но видя решимость в зелёных глазах и закушенную нижнюю губу, понимаю, что она не отступит.

— Маша, мы непременно поговорим, но завтра. Тебе следует отдохнуть, — не теряю надежду отложить разговор.

— Нет, сейчас, — твёрдо сказала и встала, отошла к окну.

Я видел, что она волновалась: кусала губы, взгляд метался повсюду, кроме меня самого, прерывисто дышала. Мне хотелось обнять её и успокоить. Прогнать все бессмысленные тревоги. Шептать на ухо всякие нежности и бесконечно целовать и касаться её кожи, вдыхая самый любимый аромат на свете. Но я остался сидеть за столом, давая возможность выговориться.

— Я так больше не могу. Макс, ты все время меня контролируешь, — зачастила Мария, наверное, боялась передумать и не сказать всех своих недовольств. — Я понимаю, что ты… Ну, в общем, пойми, что я тоже взрослый человек и не нуждаюсь в досмотре.

— Хорошо, я признаю, что немного переборщил.

— Немного? — Мария округлила глаза и перешла наконец к тому, что хотела сказать. — Да ты просто дышать мне не даёшь! Ты указываешь мне на то, что мне есть, что пить, — тычет пальцем в свою кружку в моих руках, — как одеваться, куда ходить, когда мне следует отдыхать. Кстати, где мой паспорт? И почему ты соврал Евгению, что я твоя жена? Не находишь, что это не немного?! То мне нельзя кофе, то вино. Ты сегодня за столом был невыносим. Как ты мог так поступить при постороннем человеке? Решил самоутвердиться? Ещё раз так сделаешь и я вылью это вино тебе на голову.

Постороннем человеке? Господи, дай мне сил не разулыбаться от уха до уха как счастливому идиоту. Надеюсь, что Женька для неё всегда будет ТАКИМ человеком.

Маленькая моя девочка, я никогда в жизни не буду самоутвердиться ещё и за твой счёт. Мне это попросту не нужно.

Выдохлась. Раскраснелась, прядь волос выбилась из высокого хвоста её шоколадных волос. Красивая. Моя.

— Я не соврал.

Мария смотрит на меня широко распахнутыми глазами, затем хмурится.

— Что? В смысле?

— Это было необходимостью. Так было проще и с больницей, и со всеми остальными документами.

— Что? Ты… Дай мне мой паспорт! — ну вот что она так разошлась? Мы же все равно собирались пожениться. — Макс!

Встаю, достаю из сумки паспорт и протягиваю ей.

Мария выхватывает и дергано листает страницы. Найдя семейное положение и штамп о регистрации брака, начинает смеяться. Но вовсе не весело, а на грани истерики и слез. Потом смотрит главную страницу и зло читает:

— Арская Мария Андреевна. А ты не думал, что я могу не хотеть твою фамилию? И замуж за тебя могу не хотеть? А? Ну что ты молчишь?

Я, конечно, понимал, что в Марии говорит обида и накал эмоций даёт о себе знать. Но ей удалось меня задеть, хоть я и понимал, что сказала она неправду.

— Ты зря нервничаешь.

Маша резко оторвалась от окна и подошла к столу. Взяла открытую за ужином бутылку вина и бокал. Выхватываю у неё из ледяных рук бутылку и выливаю в раковину. Мария часто дышит и еле сдерживается, чтобы не запустить бокалом в меня, судя по тому как она сжимает его.

Вновь подхожу к своей сумки и извлекаю из него таблетки. Ставлю банку перед ней.

— Лучше это выпей.

— Что это? Витамины для беременных? — я думал, что человеческие глаза не могут быть на столько большими. Ошибался.

— Макс, ты… Ты вообще нормальный? То есть ты захотел ребёнка. Нет, это, конечно, похвально, но… А я должна сразу брать и рожать? А если я не готова сейчас? Или вообще не хочу сейчас ребёнка? Ты вообще подумал об этом? Моё желание вообще не учитывается? Блин, ты хотя бы мог сначала со мной обсудить свои планы! Или… — Мария резко умолкла, перевела взгляд на таблетки, затем снова на меня, и снова на таблетки. Я потянулся к ней, чтобы наконец обнять её и успокоить, но она отскочила от меня, как от прокаженного. — Отдай мне мою выписку.

— Маша, я тебя очень прошу, успокойся. Тише. Иди ко мне, — сделал я шаг к ней навстречу. Она вскинула руки и сказала не своим голосом.

— Принеси мне мою выписку!