Глава 11. В гостях у президента

— Не кричите. Пойдем, — сказал инквизитор и почти потащил Кристину за собой. — Такси ждет. Ваша машина пусть остается здесь, ни к чему светить ее у аэропорта, — выйдя в коридор, он заговорил чуть громче. Кристина едва успела оглянуться на Элю и махнуть ей на прощание. Дверь кабинета захлопнулась за ними. — Заглоты ищут что-то. Или кого-то. Второе вероятнее. Судя по всему, они ищут вас. Насчет меня — не уверен, но это не исключено. Так получилось, что я отпугнул их до того, как выяснил точно.

— Так, помедленнее, — она потрясла головой. — Ищут меня?!

— Да, — безжалостно подтвердил инквизитор. Кристина поежилась, представив, как заглоты хватают ее в аэропорту. Интересно, какой предмет они заколдуют, чтобы превратить в этот, как его… резонатор? Могут они заколдовать целый самолет?

— Да черт, зачем они ко мне привязались? — в сердцах бросила она.

В полутьме двора ждало неприметное такси. Лещинский открыл дверцу, впуская Кристину, и сел рядом на заднее сиденье. Водитель молча тронулся с места, видимо, уже зная, куда ехать.

— Если вас это утешит, ко мне они привязались тоже, — усмехнулся инквизитор. — Похоже, наш… гм… тандем сектантам не по нраву. — Водитель подозрительно покосился на них через плечо, и Лещинский заговорил тише. — Я отвлек их внимание, этого должно хватить, чтобы мы улетели незамеченными.

— А как их отвлечь? — Кристина уцепилась за призрачную ниточку надежды. Перспектива до самого конца расследования жить, опасаясь нового нападения, вызывала у нее откровенный ужас.

— Использовать их обездвиженных собратьев.

— Что, и все? Они разве еще не ожили? И заглоты вот так просто берут и забывают, что им поручили, когда это видят?

— Не совсем, — отчего-то смутился Лещинский. — Если убить у заглота мозг, существо живет еще пару часов, хаотично двигается и вносит сумятицу в ряды себе подобных… Когда оно обездвижено, мозг убить легко. Хотя нежелательно. Все-таки редкий вид.

— Тьфу ты, — вырвалось у Кристины. Она пожалела, что начала допытываться. Теперь перед глазами стояла еще и картина агонизирующих заглотов. — Спасибо хоть за то, что убрали их из моей квартиры. А пушка еще там?

— Я оставил ее в сквере у музея. Заглоты не смогут ею воспользоваться еще часов двенадцать.

Они успели за несколько минут до окончания посадки на самолет. Наученная опытом, Кристина не спрашивала, как инквизитор достал билеты. Чего доброго, окажется, что убил мозг еще у кого-нибудь.

Она устроилась в кресле, посмотрела в иллюминатор, за которым суетились сотрудники аэропорта. Самолетов она не боялась, но всегда задавалась вопросом, а успеет ли наложить на что-нибудь полетные чары, если самолет начнет падать? Наверное, зависит от высоты, скорости падения, скорости разрушения…

— Никогда не была в столичном управлении инквизиции, — сказала Кристина, отворачиваясь от иллюминатора. — И где там заповедник?

— А само столичное управление когда-нибудь видели? — вдруг заинтересовался Лещинский.

— Не приходилось…

Кристина и в столицу-то выбиралась всего пару раз в жизни — посмотреть. И еще пару раз бывала там проездом, когда путешествовала на поезде. Особых восторгов, как и отвращения, столица не вызывала. Разве что магические существа там были поспокойнее, да еще ведьмы считали себя пупом земли.

— Здание администрации президента знаете?

Кристина удивленно кивнула. Это здание знали все, кто хоть раз в жизни смотрел по телевизору новости. Его угрожающую громаду показывали каждый раз, сообщая о новых поездках и встречах главы государства. Иногда на заднем плане мелькала ведьма, внедренная к тому в качестве жены…

— Ну вот центральное управление занимает этажи с восьмого по десятый. На одиннадцатом и двенадцатом у нас заповедники, исследовательские центры и прочее.

— Что?!

Кристине не хотелось спать, но она словно проснулась. Раскрыв рот, уставилась на инквизитора:

— Там же всего семь этажей.

— Ну конечно, семь, — широко улыбнулся он.

— Да, — пробормотала Кристина через некоторое время. — Полезно иногда кататься в столицу по делам…

Лещинский негромко рассмеялся. Кристина искренне надеялась, что он смеется не над невежеством провинциальной ведьмы. Хотя даже если и над невежеством — какое ей до этого дело? Ведьму не должно волновать, что о ней думают другие.

Полет до столицы занимал почти два часа. В салоне стоял легкий гул, успокаивающий, убаюкивающий. В иллюминаторы заглядывала ночь. Кристина, в общем-то, выспалась, несмотря на экстремальное пробуждение, но теперь сама не заметила, как задремала. Проснулась, только когда тональность гула изменилась — самолет пошел на посадку.

— Надеюсь, парочка заглотов не будет нас ждать прямо в аэропорту, — произнесла она, протирая глаза. — И вы не сказали, что мы будем делать. Прямо сейчас поедем в управление инквизиции? А потом?

Часы показывали половину одиннадцатого вечера. В офисе ковена в такое время уже не было никого, кроме пары ведьм-охранниц, совмещавших эту должность с обязанностями ночных дежурных. А между тем, кажется, именно ночью происходило самое интересное. Нет, определенно нужно менять график. Вот вернется Кристина в город — и поменять немедленно, установить круглосуточный рабочий режим, и чтобы каждая приходила на работу в то время, когда ей удобнее…

— Да, наведаемся туда сейчас, а дальше — зависит от того, что мы узнаем, — кивнул Лещинский. — Ближайший самолет в Город — только в десять утра. В крайнем случае заночуем у меня, должен же я отплатить за гостеприимство. Но я сомневаюсь, что мы ничего не узнаем.

Когда он говорил о гостеприимстве, Кристина с подозрением взглянула на него.

— Боюсь представить, что же мы узнаем, — вздохнула она.

…Столица встретила сырым прохладным ветром. Недавно прошел дождь, и в воздухе все еще разливался запах мокрого асфальта, смешанный с острой терпкой свежестью. В здании аэропорта еще царило оживление, но какое-то рваное, замирающее в первых зевках и заторможенных сонных паузах посреди разговора. Зато магический фон города был нетронутым, не связанным ритуалами. Здесь даже дышалось легче… Выйдя на улицу, Кристина прикрыла глаза и несколько мгновений просто наслаждалась осознанием чистой неограниченной силы… пока не заметила, что в нее вплетается что-то еще.

Что-то… незнакомое.

Даже не поймешь, хорошее или плохое и вплетается ли вообще. Просто некий флер непонятной энергии. Хотя Кристина вообще-то не отличалась чувствительностью к энергетическим потокам. Возможно, эта чувствительность проснулась, стоило попасть из Города с угнетенной магией в столицу со свободной. Или здешний фон всегда таким был, просто Кристина раньше не замечала. Или…

Она оглянулась на Лещинского, уже собираясь спросить, но тут же закрыла рот. Она просто не знала, как объяснить свое ощущение, потому что сталкивалась с подобным в первый раз.

Неподалеку от аэропорта томились таксисты в ожидании клиентов. Лещинский кивнул одному из них и жестом позвал Кристину к автомобилю с шашечками.

— Вы вообще знаете, что в таких местах они ломят втридорога? — проворчала она.

— Вряд ли в три. Раз в пять, не меньше, — прикинул инквизитор. — Но я бы предпочел попасть в управление поскорее.

Он произнес это абсолютно серьезно, но Кристине снова почудилось, что он смеется над ней. Пожав плечами, она села в машину.

В здании администрации президента светилось несколько окон на разных этажах. На крыше едва заметно мерцали то ли антенны, то ли еще какие-то устройства. Кристина запрокинула голову и всмотрелась в ночное небо, пытаясь увидеть дополнительные несколько этажей.

— Пойдемте, — подошел к ней Лещинский. — Там примерно те же маскировочные чары, что и на вашем «Фонарике». Побывав в управлении однажды, ведьма или колдун сможет попасть туда в любое время без посторонней помощи.

Кристина опасалась, что он направится в центральную дверь, но Лещинский, хмыкнув, свернул к одной из боковых.

— Через главную дверь мы тоже ходим, — сказал он. — Нас принимают за своих. Первые лица страны очень удивились бы, если бы узнали, сколько посторонних бывает у них каждый день.

Кристина невольно кивнула. Что уж говорить об офисах, если у самого президента жена — ведьма.

— А скажите, — произнесла она на пороге, — эта преступница… Марианна Бойко… она же бывала в управлении инквизиции?

Лещинский чуть вздрогнул — а может, это ей показалось в неверном колебании ночных теней. Он открыл дверь. Впереди тянулся длинный полутемный коридор.

— Бывала.

— А в заповеднике заглотов? Туда может попасть любой, кто допущен в управление, или нужен отдельный доступ?

— Вообще-то отдельный, но… Кристина, это у людей бывают режимные объекты. — Она еще успела заметить, как Лещинский поморщился, а потом он прошел вперед, показывая дорогу и заодно надежно маскируя всяческие эмоции. — Наше управление — это немного другое. Никто и слова не скажет, если уважаемый авторитетный сотрудник сочтет нужным привести с собой кого-то и показать тот же заповедник или какую-то лабораторию. А высшие даже внимания не обратят. Не потому, что витают в облаках, а потому, что это мелочь, внимания не стоящая…

— То есть она приходила сюда с кем-то? — уточнила Кристина, сама не понимая, почему говорит вполголоса.

— Да. Она не всегда была преступницей. Много лет она считалась уважаемой и абсолютно законопослушной ведьмой.

— С вами? — уже почти шепотом спросила Кристина. Она не знала, что заставило ее задать этот вопрос. Тем более вслух.

Инквизитор ответил не сразу. И с каждой секундой его молчания ей становилось все яснее: что бы он ни сказал после, как бы ни отпирался, правда уже приоткрылась. Обратно под замок ее не спрячешь.

Но он не стал отпираться. Ответил лишь:

— Не только.

Значит, все-таки да…

Кристина свернула вслед за ним к лестнице и даже не потребовала вызвать лифт. Она думала. Сначала думала, стоит ли надавить, задать еще несколько вопросов, чтобы полная картина событий соткалась перед глазами… но сочла за лучшее отступить.

В конце концов, об основном она давно уже догадывалась. Иногда не стоит загонять человека в угол, чтобы он подтвердил догадки.

А тот непонятный флер чуждой силы, разбавляющий столичную магию, в этом здании ощущался еще сильнее. Кристина замечала его даже со своим временно пустым магическим резервом, на котором она бы не смогла сплести ни одного действенного узора. Уже пару раз порывалась сказать, но останавливалась, поняв, что просто не в силах описать этот флер. Да и потом, может, это нормально для управления инквизиции?

Лестница все не кончалась. Кристина запыхалась, потом ей захотелось пить, и она пожалела, что не купила бутылочку воды в аэропорту. Она смотрела под ноги, давно не интересуясь однообразными стенами. Лестницу устилал старомодный красный ковер-дорожка с темными полосками каймы… Мозг не уловил момента, когда цвет изменился.

И все остальное изменилось тоже.

Дорожка стала темной, с тонким прихотливым серебристым узором по краям. Ступени больше не были бетонными, теперь в них угадывался камень, серый с темными прожилками. Стены вместо евроштукатурки покрывали дорогие деревянные панели, путь освещали небольшие, но стильные кованые люстры.

Лещинский кивнул Кристине, приглашая идти дальше.

— Смотрю, у вас тут ни в чем себе не отказывают, — не удержалась она. Инквизитор не отреагировал, лишь слабо пожал плечами. Его явно занимали другие мысли.

В заповедник вела большая металлическая дверь в конце широкой площадки. Замка на ней не наблюдалось. Лещинский приложил руку к тому месту, где полагалось быть скважине, и раздался громкий щелчок. Дверь приоткрылась, впуская в темное помещение.

Лещинский включил свет щелчком пальцев. Лампы под потолком зажглись не все, света хватало, только чтобы не натыкаться на предметы и кое-как осмотреть комнату. Скоро Кристина поняла почему.

Она оказалась в гигантском лабиринте. Точнее, подобии лабиринта. Каменные стены, балкончики, этажи, террасы на разной высоте перетекали друг в друга, оставляя широкие проходы и маня в темные закоулки, слишком маленькие для человека, но достаточно большие для…

Заглоты спали. Кристина увидела одного из них совсем близко — он забился в темную нору под каменной террасой. Спящее существо не казалось ни мерзким, ни опасным. Пожалуй, оно было даже милым. Тонкие ножки подвернуты под бесформенное черное туловище, ручки-веточки уютно подпирают верхнюю часть бурдюкообразного тела. Завороженная, Кристина присела на корточки и осторожно, чтобы не разбудить, посветила на создание телефоном. Обнаружились крошечные закрытые глаза и похожий на запятую рот.

Ей вдруг стало жаль его убитых собратьев. Твари ведь не виноваты, что они такие, какие есть. И тем более не виноваты, что их используют в своих целях сектанты… На глазах выступили слезы, и Кристина сморгнула их, поспешно пряча телефон.

— Да, они по-своему милы, особенно когда спят, — хмыкнул Лещинский, внимательно осматриваясь. Помещение казалось бесконечным, его стены терялись в темноте. — Но здесь не все. Обычно по ночам шагу невозможно ступить, чтобы не споткнуться об одно из созданий.

Кристина встала. Да, если так, то заповедник был почти пустынным. Один заглот там, один здесь…

— Может, они прячутся?

Лещинский неопределенно мотнул головой и пошел дальше. Кристине ничего не оставалось, как последовать за ним. Дверь, через которую они сюда попали, уже скрылась за нагромождениями лабиринтов, и Кристина сомневалась, что сможет быстро ее найти.

Инквизитор ориентировался по каким-то насечкам с обозначениями на каменных сооруженьицах. Скоро Кристина поняла, куда он направляется — к стенам, тем самым, которые казались невозможно далекими и прятались в недрах лабиринта. Он свернул вправо, влево — и узкий проход вдоль стены лег под ноги.

В стене виднелась какая-то дверь, поодаль еще одна…

Сначала Кристина не обратила внимания. Двери и двери. Запасные выходы. Должны же быть запасные выходы? Потом она моргнула, нахмурилась, узнавая, шагнула ближе. Не веря, потрогала дверь пальцем…

— Скажите, что я ошибаюсь, — беспомощно выдохнула она, когда наваждение не развеялось. — Но это же входная дверь нашего исторического музея!

Не похожая. А именно та самая. Кристина узнала ее по ряду небольших медных блях — правая сверху совсем новая, это от нее вчера отразился солнечный луч, ненадолго ослепив Кристину, когда она входила в здание с Лещинским и Яржиновым. И негодующая надпись из трех букв под самой бляхой — наверное, кто-то другой, кого она точно так же ослепила, не стал сдерживаться. И та же потертая длинная ручка, исцарапанная, некогда полированная древесина…

Лещинский выглядел ошарашенным. И неудивительно. Кристина сама была ошарашена. Да она остолбенела от изумления! Некоторое время она моргала и встряхивала головой, ища отличия, не находя их и надеясь, что мираж сейчас пропадет. Даже заподозрила, что в царстве заглотов это нормально — видеть галлюцинации. Но, похоже, в рамки нормы подобное не вписывалось. Потому что Лещинский тоже с трудом подбирал слова.

— Вы уверены? Хотя… неважно. Это может быть какая-нибудь другая дверь, без разницы. Потому что вот здесь, — он жестом обозначил участок прохода, — вообще не должно быть никаких дверей.

Кристина не выдержала и выругалась, вкладывая излишки возмущения в два коротких выражения. Инквизитор согласно кивнул.

— Даже не знаю, стоит ли нам входить, — пробормотал он. И немедленно протянул руку к дверной ручке.

Едва его пальцы соприкоснулись с потертой медью, как та вздрогнула. Натуральным образом вздрогнула, словно живое существо! Дверь мелко затряслась, Лещинский дернул ручку, но она не поддавалась. Пространство поплыло легким маревом, ощущение флера чуждой силы обострилось до предела… и дверь растаяла в воздухе, оставляя после себя гладкую каменную стену.

— Черт, — прокомментировал он.

— Я же говорила, что сначала нужно было идти в музей, — после паузы сказала Кристина. — Хотя я не представляю, при чем здесь музей… Почему след вел туда, почему именно та пушка…Там что, какой-то незарегистрированный портал сектантов? Послушайте, Стефан, да там наверняка портал сектантов!

— Думаю, да, — согласился тот, все еще недоуменно хмурясь. — Только какого черта именно в музее?

— И пушка, — снова вспомнила Кристина. Пушка не давала ей покоя — неудивительно, после того как чуть не довелось расстаться с жизнью в ее дуле! — Мы что-то упускаем… Среди музейных экспонатов есть магические артефакты или заряженные предметы?

— Это уж вам видней, есть ли в музее вашего Города заряженные предметы, — пробормотал Лещинский. — Но заглотам не нужны заряженные, они могут трансформировать что угодно, если на нем нет специальной защиты. В этом изоляторе, — он мотнул головой, обозначая пространство заповедника, — защита есть. Да и не в том дело. Чтобы провести портал напрямик в центральное управление инквизиции, и чтобы никто из инквизиции не заметил — нужно… я не знаю, какая маскировка здесь нужна!

Он запустил пальцы в волосы.

— А какая? — скептически уточнила Кристина. — Что-то я не встретила здесь ни одного инквизитора. Влезть на пустой этаж — много уметь не надо.

— Магическая защита, — вздохнул Лещинский. — Она реагирует на чужаков. А на сектантов — тем более. И этаж не пустой… хотя да, обычно в это время здесь более людно. Пусто только во время совещаний высших. Но сейчас для совещания поздно.

Он отвернулся от опустевшей стены и неспешно побрел туда, откуда они пришли.

— Интересно, — буркнула Кристина, догоняя его. — У всех нормальных людей наоборот, когда совещание, жизнь кипит, секретари бегают.

— Так принято, — хмыкнул инквизитор. — Чтобы никто не мешал.

— И что, защиту невозможно обмануть? А как же те неизвестные силы, которыми владеет секта? Вы сами говорили, что справиться с ними не может даже инквизиция!

— Пока не может, — строго поправил Лещинский. В голосе Кристина расслышала тщательно завуалированное веселье. — Запомните, инквизиция может все. А если чего-то не может, то только потому, что не знает, какова суть тех чар. Что до защиты, то до сих пор ее никто не мог обойти. Секта, конечно, подчиняет себе всех магических существ, но это существо не поддается дрессировке…

— Кто угодно поддается дрессировке, — авторитетно заявила Кристина. В конце концов, если уж сам высший инквизитор был успешно укрощен не далее чем сегодня утром… Но тут до нее дошло кое-что поважнее. — Минуточку. Магическое существо? Вы хотите сказать — центральное управление инквизиции охраняет какое-то существо? Мать-магия, да вы здесь все самоубийцы!

— Кроме него есть несколько чисто магических контуров, — уточнил Лещинский. — И я бы посмотрел, как бы вы справились с дрессировкой подлого законёнка. Хотя, может, и справились бы. Не знаю, на кого из вас я бы поставил.

Подлый законёнок. Несмотря на смешное название, существо умело быть весьма опасным. Прозвище оно получило от понятия «закон подлости». Оно было бесплотным духом, способным читать верхний слой мыслей и понимать человеческую речь. Стоило ему уловить надежды или желания человека, как оно тут же пользовалось своим умением прогрызать дыры в ткани реальности, чтобы повернуть события назло. Автобус уезжал за секунду до того, как человек подбегал к остановке, над головой возникала дождевая туча, чтобы испортить новую прическу, а в вазочке в самый неподходящий момент заканчивались любимые конфеты. Конфетами подлый законенок не брезговал и сам, глотая их вместе с обертками.

— Вы сами-то как с этим справились, если он неуправляем? — сощурилась Кристина.

— Для охраны лаборатория инквизиции вывела законенка лично. Он как ваши собаки. Созданное существо всегда верно своему создателю.

Кристина покачала головой. Доводы ее не убедили.

— Конечно, его теперь допросят. И я бы созвал совет высших немедленно, повод слишком серьезен, — подумав, добавил Лещинский. — Пойдемте.

— Куда?

Он размашистым шагом покинул заповедник и запер дверь прикосновением руки. Потом начал спускаться по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

— В зал Совета. Оттуда созвать их проще всего. Черт, если предатель завелся в совете… Но все равно придется довериться совету, в одиночку мне никто не даст искать там сообщника сектантов.

— А значит, если он там есть, все будет бесполезно, — мрачно заключила Кристина. Они свернули с лестничной площадки в длинный извилистый коридор. Он то и дело разветвлялся или изгибался под разными углами. Вряд ли это место повторяло планировку администрации президента.

— Сообщник среди высших — это слишком, — сказал Лещинский. — Если он и существует, то среди персонала. Нужно опросить сотрудников лабораторий, смотрителей заповедников… И потом, предатель среди высших быстрее выдаст себя. Остальные наблюдают за ними внимательнее.

— А может, все высшие, кроме вас, на стороне секты — об этом вы не думали? — буркнула Кристина. Он расхохотался. Хотя казалось бы, почему? Нормальная версия…

Очередной изгиб коридора — и впереди обнаружился широкий тупик-площадка, заканчивавшийся массивной двустворчатой дверью с тускло поблескивающими изогнутыми ручками.

Зал совета. Эта дверь не могла вести больше никуда. Все-таки тяжелая, давящая роскошь инквизиторского управления сделала свое дело. Кристина не могла сопротивляться, чувствуя, как ее атмосфера неумолимо проникает внутрь. Отравляет восприятие. Заставляет смотреть на все иными глазами. Трепетать перед величием и властью, и мрачным впечатлением готического замка, а не банального государственного учреждения… и чувством, что нет силы выше, чем та, чье средоточие лежит за этой дверью.

— Да, — пробормотала Кристина. — Если тебя на обычном суде засудили, можно пойти в международный суд, а если на инквизиторском — только бежать…

Может, поэтому и бежала Марианна Бойко?

Ну да. Невинная жертва давящего и готического инквизиторского управления. Только пушки с заглотами подсылает иногда, а в остальном — ангел с крылышками.

— О чем вы? — моргнул Лещинский.

— Да так, — ответила она. — О своем. А зачем идти сюда, чтобы вызвать членов совета? Телефон больше нигде не ловит?

— Проще использовать чары круглого стола, — неожиданно рассеянно ответил он после небольшой паузы. Будто вдруг услышал что-то и прислушивался. Но Кристина не уловила никаких звуков…

Мотнув головой, инквизитор дернул дверь. Створки распахнулись — сразу обе.

…Стол действительно был круглым. Массивным, темным, тускло поблескивающим в свете тяжелой люстры.

И за ним сидели инквизиторы.

Они повернули головы, разом замолкая и глядя на прибывших. Кристина остолбенела. Опять. В этом месте не заканчивались сюрпризы. Происходящее казалось нереальным. Пустые коридоры, пустые залы, спящие заглоты, растворяющиеся в воздухе двери… и полуночное собрание совета высших инквизиторов. Высшие…

Она безмолвно изучала их, скользя взглядом по молодым и старым лицам. Их было довольно много, человек тридцать. Пустовали два места. Одно — с другой стороны стола, стул с высокой резной спинкой, другое — через пять или шесть человек от него.

— Добрый вечер, — первым нарушил молчание Лещинский, входя в зал. — Могу я узнать, по какому поводу созван совет? Или, — он скользнул взглядом по бокалу с коричневой жидкостью в руке у худой, как палка, ярко накрашенной дамы в черном, — раз меня не пригласили, можно считать это дружеским чаепитием?