Глава 12. Внушение без внушения

Дама скривилась, отхлебнула жидкость и скривилась еще больше. Кристина так и наблюдала за всем этим из коридора, не решаясь входить. Со своего места она видела лишь высокое окно в витой раме, за которым чернела ночь, и край старинного книжного шкафа с фолиантами. Никаких стульев для посетителей или скамеек для ожидания, как перед кабинетами чиновников. Гостям здесь, скорей всего, были не рады. А если даже Лещинского не позвали…

Впрочем, она давно догадывалась, почему его не позвали. По той же причине, по которой отправили на поиски Марианны Бойко.

— Вы были заняты, — проговорил глухой мужской голос. Тот, кто это произнес, едва виднелся из-за силуэтов остальных. — Мы не сочли возможным вас тревожить… Тем более что дело непосредственно касается вашей новой знакомой.

Он перегнулся через спинку стула, чтобы лучше рассмотреть Кристину — седой, но еще моложавый мужчина в сером костюме. И остальные вновь повернули к ней головы. Кристина ощутила себя под прицелом. Как клоун, вызванный на совет директоров для укрепления командного духа и корпоративной солидарности.

— Заходите, — бросил ей Лещинский. Над столом легким ветерком пробежал ропот.

— Она не член совета…

— Это же их ведьма… Города…

— Город…

— Город…

— Это радует, Павел, — сказал Лещинский седовласому. — То, что дело касается моей новой знакомой. Надеюсь, вы уже разобрались, почему заглоты исчезли из заповедника и напали на ее дом сегодня вечером? И какое отношение к этому имеет дверь, которая проявилась в стене заповедника?

— Что?!

Волна возгласов, вскриков и вопросов плеснула под потолок и разбилась о крупную лепнину на мельчайшие осколки эха. Инквизиторы заговорили, перебивая друг друга, с них слетела напыщенная респектабельность. Дама в черном то и дело нервно прикладывалась к стакану с напитком, но жидкости не становилось меньше. Какой-то тип с жутко неприятным лицом и складками на щеках, придающими ему сходство с жабой, кивнул на Кристину и что-то произнес, но оно потонуло в общем шуме. Седой застыл, как громом пораженный. Сухощавая старушка, одетая по моде восемнадцатого века, принялась громко стучать по столу инквизиторским перстнем-печаткой, но это не помогало.

Кристина покосилась на Лещинского. Тот смотрел на высших так, как разглядывал наколдованных собак в холле ведьмовского офиса, прежде чем наложить на них чары молчания. Потом вздохнул, отвернулся и, щелкнув пальцами, клонировал один из свободных стульев за столом. Сел на первый из дублей и кивком пригласил Кристину садиться на второй. Видимо, накладывать чары молчания на инквизиторов ему не позволяла корпоративная этика.

Потом он подпер ладонью подбородок и стал терпеливо ждать, пока шум поуляжется.

Но инквизиторы затихли, стоило Кристине опуститься на сиденье возле Лещинского. Теперь они смотрели на него с осуждением. Жабоподобный начал ворчать что-то о нарушениях правил, но старушка перебила его:

— Мы собрались по иному поводу. Нам поступила челобитная с прошением положить конец безобразиям, творимым сей ведьмою в ее Городе.

Кристина вытаращила глаза, поспешно переводя псевдостаринную речь на нормальный русский: на нее, что ли, донос написали? Ай да Марианна Бойко! А старушка тем временем продолжила, непринужденно переходя на канцелярский стиль коммунистической эпохи:

— Мы с товарищами должны были разобраться сами, а потом уже ставить вас в известность. Тем более что в прошлом вы уже были замечены в порочащих связях.

— Ида Амвросиевна, — укоризненно прогудел один из инквизиторов, мужчина в темных одеждах, горой возвышающийся над соседями.

— Ида Амвросиевна права, — отрезал другой, худой и изможденный, с фанатично горящими глазами. — Что ж, если означенная ведьма явилась сюда лично, сейчас во всем разберемся…

Глаза его, казалось, светились алым огоньком, как раскаленные угли. Когда эти угли поймали взгляд Кристины, той на миг почудилось, что ее душу подцепили клещами и медленно тянут наружу через грудину. Сделав над собой усилие, она моргнула, а потом принялась разглядывать потолок. Потеряв рычаг воздействия, инквизитор раздраженно выдохнул.

— Итак, меня зовут Богдан Сергеевич, и я, с согласия остальных экзекуторов, проведу допрос…

— Остальные экзекуторы не согласны, — раздался спокойный, но непреклонный голос Лещинского. — Господа, — он заговорил еще тише, еще более зловеще, заставляя остальных вслушиваться затаив дыхание. — Вы что, совсем с ума сошли? У вас из-под носа похитили заглотов, и теперь они терроризируют магов Города! Кто-то проник в управление инквизиции, и вы его даже не заметили, а теперь вы сидите и собираетесь допрашивать ведьму, на которую вам кто-то донес? Вы понимаете, что этот донос сделан, чтобы отвлечь ваше внимание?

Инквизиторы ненадолго притихли.

Кто-то моргал и встряхивал головой, будто пытаясь сбросить невидимые оковы, кто-то переглядывался с другими. Кристина ожидала, что Лещинскому немедленно возразят, засыплют аргументами и задавят авторитетом, но нет. Первая реакция была… странной. Потерянной. Как у разбуженных ото сна наяву.

Именно тогда Кристина начала догадываться, что с советом высших происходит что-то не то.

Она покосилась на Лещинского и встретила понимающий взгляд. Спутник пришел к тем же выводам. Это внушало некоторое облегчение. Если бы все до одного инквизиторы вдруг оказались в своем пространстве сна наяву, Кристина бы не выдержала. Возможно, рехнулась бы вслед за ними.

— В чем-то вы правы, — заявил Богдан Сергеевич, очнувшийся от недолгого замешательства одним из первых. — В Город необходимо отправить еще одну делегацию и тщательно все проинспектировать, чтобы убедиться в наличии заглотов и…

— Убедиться? — Кристина чуть не застонала от досады. С ними что-то происходило. Но что? Инквизиция ведь была неподвластна магическим внушениям. Что, кроме внушения, могло заставить их вести себя так?

Или высшие инквизиторы на самом деле просто не отличались от всей остальной бюрократической братии?

— Будьте добры, не перебивайте. — Глаза-угли сверкнули невыносимо ярко. — И уточнить путь их транспортировки, а также, разумеется, отправить обратно. Думаю, эту миссию возьму на себя я. Сегодняшние события внушили мне глубокое беспокойство за судьбу Города и его жителей, брошенных на произвол судьбы…

— На произвол судьбы?! — снова не выдержала Кристина. — А мы не ради них сюда явились?

— «Мы», — повторил Богдан Сергеевич тоном глубокого удовлетворения. — Вот теперь я окончательно убедился, что должен ехать. И в одиночку я не справлюсь. Кто готов разделить со мной столь тяжкое бремя?

Интересно, они все так изъясняются? Говорить простым человеческим языком — не для высших?

— Помощь в отлове заглотов нам пригодится, — сказал Лещинский. — И желательно, чтобы в Город отправился кто-то, кто помнил бы об этом… а не мечтал о новых инспекциях.

По залу пронесся невесомый, почти незаметный смешок. Кто именно смеялся, Кристина так и не поняла. Несколько человек.

— Я поеду, — сказала дама с бокалом. И отпила из него, видимо, отмечая удачный план.

— Спасибо, Дина, — ответил Лещинский. Кто-то собирался возразить, три или четыре человека начали говорить, но он не дал им влезть, повышая голос: — А теперь пойдемте наконец в заповедник! Портал в Город оттуда уже исчез, но остаточные колебания должны еще сохраниться. Вам наплевать, кто и как влез в центральное управление без вашего ведома?

Последний вопрос он почти выкрикнул, видя, что инквизиторы снова отвлеклись. Как школьники, не желающие слушать учителя, подумалось Кристине. Нет, с ними явно творилось что-то неладное. Но, наверное, было не так просто сходу вычислить, что именно, раз Лещинский все еще пытался апеллировать к их здравому смыслу. Хотя, может, для них подобное поведение нормально? Ему-то видней… А если ненормально? Кто это сделал — секта? Ай да Марианна…

— Да… Пойдемте посмотрим, — прокряхтела Ида Амвросиевна, выбираясь из-за стола. С ней отправились седовласый Павел, жабоподобный и две женщины, которые до сих пор помалкивали. Они были такими неприметными, что сначала показались близнецами. Одинаковые строгие костюмы серо-коричневых оттенков, стянутые узлами волосы и постные лица без следов косметики. Кристина тоже хотела подняться, но взгляд Богдана Сергеевича пригвоздил ее к месту.

— Идите, Стефан, — сказал тот. — Мы пока побеседуем с этой ведьмой. Не беспокойтесь, мы ее не съедим.

«Только попробуйте», — подумала Кристина. Она вновь почувствовала себя на своей территории. Высшие инквизиторы, попавшие под действие непонятных чар — это было совсем не то же самое, что высшие инквизиторы в обычном состоянии. Будь с ними все в порядке, она бы, может, и боялась. Трепетала бы перед их властью и мощью. Но сейчас… Кристина повидала слишком много заколдованных людей и вещей, чтобы сохранять перед ними пиетет. Заколдованное следовало расколдовать, помочь избавиться от чар.

Хотя она все еще не до конца верила, что они заколдованы…

— Итак, — вернул к действительности голос Богдана Сергеевича. Бросив на Кристину ободряющий взгляд, Лещинский вышел. — Тернова Кристина Сергеевна. Какую помощь и услуги вы оказывали участникам группировки, именуемой «Знак Гефея»?

«Знак Гефея»? Знакомое название… Кристина даже не сразу вспомнила, что так называлась секта. Та самая секта, в которой состояла Марианна Бойко, в поисках которой инквизиция явилась в Город. А вспомнив, раскрыла рот. На нее что, пожаловались, что она сообщница сектантов?

И совет высших этому поверил? Вот теперь можно не сомневаться — они под каким-то странным заклятием.

— Никаких, — безмятежно сообщила Кристина.

И тут же поняла, что поторопилась сбросить высшего со счетов. Раскаленный взгляд пригвоздил ее к месту, не давая пошевелить и пальцем. Спина мгновенно задеревенела, руки начали неметь, будто застыла даже кровь в жилах. Мысли замерзли, и одновременно возникло омерзительное ощущение, что все их, одну за другой, тоненькими ниточками вытягивают через глаза и сматывают в клубки…

Определенно этот инквизитор обладал немалыми талантами по части вытягивания. Сначала душу через грудину, теперь мысли через глаза. Интересно, кишки у обвиняемых он вытягивал с тем же успехом?

Кристина резко зажмурилась. По векам полоснуло болью, но она упорно не поднимала их. С другой стороны стола раздалось недовольное сопение Богдана Сергеевича.

— Ладно, похоже, ей можно верить, — пробурчал он. Кристина приоткрыла глаза, но теперь старалась не смотреть на инквизитора. В ней закипала злость. Какого вообще черта этот нахал без суда и следствия применяет к ней свои… методы допроса, чтоб его? Точно ведь не обошлось без ментальных приказов! Или какого-то легкого чтения мыслей! Пусть чтение мыслей как таковое и было невозможным, но магическим гипнозом некоторые инквизиторы владели…

Интересно, Лещинский тоже?

Кристина была не из обидчивых. Она предпочитала не лелеять оскорбления, а сразу мстить. Поэтому, придя в себя, она молча слушала переговоры инквизиторов и думала, какая месть подойдет Богдану Сергеевичу.

Месть придумалась быстро. Простенькая, зато досадная и незаметная на первый взгляд. Кристина пошевелила пальцами под столом и почувствовала, что на такое ее полупустого резерва хватит. Магия начала понемногу восстанавливаться, ни одного серьезного узора Кристина бы не сплела, но сейчас серьезного и не требовалось. И она начала осторожно ткать узор. Рука все еще повиновалась неохотно. Слегка нагревшийся воздух подсказал, что магия сработала.

Посмотреть бы на этого Сергеевича, когда он попробует встать из-за стола. Жаль, не получится: придется уйти раньше, чтобы снять с себя подозрения.

Даже под этими странными чарами инквизитор не заметил в мыслях Кристины ничего, что мог бы расценить как помощь секте. Это радовало. Высшие начали спорить, решая, кто мог написать лживый донос, а Кристина молча слушала, все сильнее желая убраться отсюда. Какая вообще разница высшим, кто его написал? С каждой минутой ей казалось, что их мысли кто-то переключил. Просто влез в головы и переключил с важного на неважное, с нужного на ерундовое. Но какими чарами и какой невероятной силой?

Наконец раздались шаги. Вернулся Лещинский и остальные, кто отлучался в заповедник. Выглядели они слегка озадаченными. Лещинский, пожалуй, больше всех. Причины его смятения выяснились почти сразу — когда Ида Амвросиевна, усаживаясь на свое место, невозмутимо произнесла:

— Что ж, мы внесем ваше предупреждение в повестку дня на пятницу или на понедельник. А в Город нужно отправить еще одну инспекцию…

И остальные согласно закивали. Даже Дина, казавшаяся самой адекватной, отсалютовала бокалом и подтвердила:

— Проинспектируем как положено!

— Чудесно, — сквозь зубы процедил Лещинский. Он и сам был уже не рад, что попытался что-то доказать. — А что обо всем этом думает Безымянный?

Воцарилось молчание. Высшие уставились на него, как на ненормального. А Кристина уставилась точно так же на них.

Что это значит? Логичный же вопрос. И стул с высокой спинкой пустовал, наверное, неспроста. Безымянным называли главу совета. Верховного среди высших инквизиторов. Того, о ком говорили почтительным полушепотом, а его личность окружали легенды, при том что лицо его было вполне земным и человеческим, и он неизменно присутствовал на всех собраниях совета… Во всяком случае, такой вывод Кристина сделала по всем оговоркам и упоминаниям его персоны.

— Какой еще Безымянный? — спросил Павел.

— Сдается мне, заговор тянется глубже, — подозрительно добавил Богдан Сергеевич, сверля теперь уже Лещинского взглядом своих глаз-угольев. Только на того это не произвело ровным счетом никакого эффекта. — Кто такой ваш Безымянный — какой-нибудь высокопоставленный сектант?

— С ними что-то не то, — еле слышно выдохнула Кристина, чуть склонившись к Лещинскому. — Нужно уходить.

Тот коснулся ее руки.

— Еще раз, господа: вам незнаком Верховный инквизитор?

— У инквизиции никогда не было Верховного, — высокомерно ответил Павел. — Мы уже высшие. Нет никого над нами.

Никого над нами…

В голове пронеслись строчки из какого-то давно забытого стихотворения. Лещинский вскочил, и Кристина с облегчением вскочила следом за ним.

— Вопросов больше не имею, — сказал он. — Хорошего вечера, господа.

Подхватил Кристину под руку и увлек к выходу. В спину донеслись возгласы.

— Стойте! Это нарушение протокола…

— Извините, мы торопимся! Увидимся завтра! — крикнул им Лещинский.

Никто их не преследовал. Шум остался позади. Кристина успела услышать: «А, пусть их… Помогите Богдану Сергеевичу!». А потом — «Проклятие! Я не могу пошевелиться!». Затем раздался грохот и новые крики…

— Признавайтесь, это вы что-то сделали с Богданом? — с усмешкой поинтересовался Лещинский, сворачивая к лестнице.

— Я, — с удовольствием сообщила Кристина. — Я приклеила его к стулу.

— Богдана? К стулу?

Лещинский даже остановился. А потом заливисто расхохотался. Кристина пожалела, что не увидела своими глазами, как злосчастный Богдан Сергеевич пытается подняться. Конечно, в обычном состоянии он бы развеял ее хитрые чары щелчком пальцев, но для этих резко поглупевших высших хватило узора с подковыркой, чтобы сбить их с толку…

— В обычное время вы бы даже руку поднять не успели, — точно прочитал ее мысли Лещинский. — Но все равно спасибо.

— Спасибо? А вы что, не очень-то с ним ладите? — заинтересовалась Кристина. — Надо было сказать, я бы еще что-нибудь к нему приклеила…

— Если много лет работать вместе, с кем угодно будут накапливаться конфликты, — инквизитор все еще улыбался, глядя на нее. Улыбка делала его лицо радостным, каким-то праздничным — бывают такие люди: какие бы чувства они ни вкладывали в свои улыбки, те выглядят праздничными, и все тут. Потом, опомнившись, он кивком позвал Кристину за собой и побежал вниз по лестнице.

— Эй, куда теперь? А вы не хотите допросить этого… подлого законенка? Может, он запомнил, кто проник в управление!

— Нет, это в одиночку не делается, — мотнул головой Лещинский. — Сейчас съездим домой к Безымянному. Мне что-то подсказывает, что его забыли не просто так. Возможно, воздействие сектантов началось с него…

Он резко замолчал, видимо, пораженный какой-то новой мыслью. Даже замедлил шаг и привычно потянулся к переносице.

Кристина вздохнула. Происходящее нравилось ей все меньше. Еще ей не нравилось, что Лещинский хватается сразу за множество деталей, не останавливаясь на какой-то одной. Может, если дожать до конца то же проникновение в заповедник, бросить на его расследование все ресурсы, напоить высших инквизиторов каким-нибудь зельем здравомыслия…

…то все равно бы не удалось ничего выяснить. Она сама не знала, за что хвататься. Зацепок не было, а те, что были, оборачивались еще большими странностями. Она надеялась хотя бы в столице нащупать след, а столкнулась с чем-то куда более чудовищным, чем просто заглоты в Городе. С заглотами хотя бы было более или менее понятно. А вот с инквизиторами…

— Одно из двух, — медленно произнес Лещинский. — Или мы приедем к Безымянному, застанем его дома или не застанем… или мы вообще не обнаружим ни его, ни его дома. Может быть, они правы. И его действительно нет.

— Что вы хотите этим сказать?

— Что не обязательно все то, чем кажется, — выдал Лещинский задумчиво, заставив Кристину несколько мгновений недоуменно моргать в попытках понять, что это значит. Затем снизошел до объяснений. — Нам с вами кажется, что с советом высших происходит что-то не то. Их заколдовали. Их заставили даже забыть о существовании Безымянного. Но если это не они, а мы под какими-то чарами… то, возможно, стоит пересмотреть наше расследование. Может, даже сама секта существует лишь в нашем воображении. Если мне мерещится Безымянный, почему не померещиться секте?

Кристина ошарашенно уставилась на него, но Лещинский был абсолютно серьезен. На его лице читалось лишь замешательство и досада. И, что самое отвратительное, в его словах была доля истины. Сомнение уже заползало в разум, подтачивая мысли ядовитым дымком. Весь мир не может ошибаться, правильно? А весь совет высших инквизиторов — может или нет? Еще вчера Кристина с уверенностью бы ответила «нет». Это же высшие! Не может быть такой силы, которая сумела бы их подчинить. Но их и не подчинили, их лишь мягко и незаметно отвлекли. Не стали сражаться в лоб, а использовали хитрость. Или нет? Или мягко и незаметно отвлекли кое-кого другого?

— Они не говорили, что секты не существует, — только и смогла возразить она.

— Это успокаивает. Но реально ли все остальное — вопрос. Реален ли музей, нападение заглотов, мое проклятие, реальны ли вы, в конце концов?

— Ну, знаете, это уже наглость, — возмутилась Кристина. — Это оскорбительно — выслушивать от кого-то, что меня не существует!

Она протянула руку и щелкнула Лещинского по носу. Инквизитор ответил смешком.

— Оскорбительно? Хм, буду знать. Ладно, если вы существуете, то пойдемте. Моя машина здесь на стоянке.