ЭПИЛОГ

Прошло десять лет.

– Мария Витальевна, трубочку возьмите, – раздался из динамика голос Верочки – новой Машиной секретарши.

Верочка сменила на этом месте Сонечку, а Сонечка – Лизочку – так и осуществлялся круговорот секретарш в приёмной Марии. Даже и поверье сложилось, что на этом месте быстро замуж выходишь. Маша уже могла конкурс устраивать, столько желающих было на место её секретарши. Мысли мелькнули и исчезли, и Маша сняла трубку.

– Слушаю?

– Марусь, тебе телефон для чего дан? Чтобы не слышать его? – раздался притворно-грозный рык мужа.

– Ох, Саш, прости! Опять забыла звук включить после совещания.

– Забыла она, – проворчал с улыбкой муж

Эту его улыбку Маша не только услышала по голосу, но и практически увидела.

– В общем, ты как хочешь, но чтобы к пяти была дома. Настя приезжает с Жоркой.

– Да ты что?! Конечно, буду. Ты подарки-то внуку приготовил, дед? – подначила Маша мужа.

Тот очень любил внука, но слово «дед» бесило его неимоверно. Сам Александр считал себя ещё крепким и здоровым мужчиной. Подумаешь, пятьдесят пять лет! Считай, всего лишь половина жизни. Ну или чуть больше, втихаря сознавался он сам себе. Однако надеялся успеть вырастить своих сорванцов, да и внуку помочь тоже.

– С нашими вместе выбирали, – ответил муж. – Марк, как всегда, за технику голосовал, а Маринка – за конструктор. Инженер, блин, будущий.

– А выбрали что? – рассмеялась Маша, представив Александра в магазине со спорящими детьми.

– Что папа сказал, то и выбрали, – самодовольно ответил муж. – Электрический самокат, пусть Жорка развивает координацию.

– Ты опять? – возмутилась Маша. – Ты же знаешь, как не любит Настя такое сокращение имени Георгий?!

– Я же не при ней, – отнекался муж. – При ней только – Гера, ну или Георгий, – и он рассмеялся.

Кто бы мог подумать, что Настя так кардинально изменится?! Вначале её потрясло наказание матери: пятнадцать лет тюрьмы – это не шутка! Конфискация имущества, запрет на созданный уже бизнес. Школу наёмников закрыли, некоторые её выпускники оказались тоже в тюрьме.

В общем, в Германии, да и в Европе Анастасии делать было уже нечего. Она решила прочно обосноваться в России, продав дом в Сербии и закрыв счёт в Германии. Первый год Настя ещё злилась на отца и общалась с ним крайне редко. Потом ей понадобилась помощь: она решила возродить дело матери – индивидуальные туры – но уже в России. Однако и своё первое дело – косметические салоны – тоже не бросила.

Александр в помощи не отказал, да ещё и подогнал помощника – опытного туриста-экстремала. Вадим и сам давно хотел создать нечто подобное, да с финансами был затык. А тут совпало: есть дама с финансами, но без специальных знаний, и он со знаниями, но без финансов. В общем, спелись и через некоторое время сошлись для совместной жизни. Жили вначале без регистрации, но с рождением Георгия оформили отношения. Большой любви Маша там не видела, но взаимное уважение присутствовало.

Родился Герка, которому сейчас было шесть лет. Он на три года был младше своих дяди и тёти. Но, когда они все были в одной компании – это не мешало им пакостить вместе. Вот с рождением сына Настя и смягчилась. Не то чтобы она стала пушистой зайкой, но ненавидеть отца перестала, чаще приезжала в гости, однако особой теплотой к родственникам так и не прониклась.

Петровские двойняшки оказались разнояйцовыми близнецами. Мальчик и девочка. Марк и Марина. По характеру совершенно разные: степенный рассудительный Марк- мамин сын, и взрывная деятельная Маришка – папина доча. Конечно, деление условное. Оба они любили детей одинаково сильно. Понятно: поздние дети взрослых родителей. Просто Марк повторял характер Маши и был более ей понятен и управляем, а Маришка – характером удалась в отца, и ему легче было с ней справляться.

Обычно дети всегда были вместе и верховодила именно дочка. А Марк никогда не отказывался от участия в проказах, но старался снизить разрушительное действие сестринских идей. Когда же к ним добавлялся Герка, то усадьба превращалась в испытательный полигон чего-либо. Для нянь, а, позднее, для воспитателей всегда было много работы.

Мария отключила телефон и с блуждающей улыбкой уставилась в пространство. Мыслями она уже была дома. Но голос Верочки опять напомнил ей о работе.

– Мария Витальевна, к вам посетитель, по договорённости.

– Проси, – коротко ответила Маша.

Знала этого посетителя: Маркелов его фамилия. И просьбу его Маша тоже уже знала: полный набор строительных и отделочных материалов для его нового дома. Сейчас договор подпишут и всё: на Машины плечи, вернее, на её фирму ляжет снабжение Маркеловской стройки. Отказаться? Да зачем?! Мало ли что связывало их в далёкой юности? Сейчас они с Маркеловым совершенно чужие люди. Есть у них общий сын – Ваня, но его отношения с родным отцом Машу давно не касаются. Кстати, они дружат. И это не видимость, а настоящая мужская дружба. Маркелов нашёл всё-таки дорожку к сердцу сына и тот простил ему своё безотцовское детство.

Зато сейчас их водой не разольёшь и во многом, благодаря Ваньке, Маше приходится мирится с присутствием Маркелова в своей жизни. А Маркелов всё же развёлся со своей нелюбимой Ириной вскоре после свадьбы Петровых. Завидно ему стало на Машино счастье, захотел и себе такого же. Год прожил один, а потом резко женился на молодой тридцатилетней женщине – бывшей учительнице музыки его падчерицы. Сразу родили ребёнка и теперь у него есть своя родная дочка – Стефания. За сыном теперь собирается, жена-то молодая ещё. Вот поэтому и дом ему нужен новый и просторный.

Причём тут Маша? Так Маша теперь – директор сети строительных магазинов. Маленькой пока сети: два магазина в городе и один в области. Но дело растёт. Началось всё с Машиного декрета. Вернее, сразу после него. Сидеть дома она категорически не хотела, а тут подвернулся случай: поступил заказ на строительные и отделочные материалы для коттеджа (у Петрова фирма сама и производила строительные материала из дерева). Кое-что собрали из собственных, но многое пришлось закупать, чтобы выполнить заказ. А почему, собственно? Почему бы им самим не создать изначально отдел розничной продажи? Или не отдел, а отдельное подразделение? А Маша готова этим заняться. Зря что ли десять лет отпахала в строительном бизнесе?

И понеслось… Поиск удобного места и удобного здания, оформление документов, поиск партнёров, поиск работников… Но Маше нравилось. И, главное, Петров не против. Теперь в её магазинах было всё для стройки и ремонта. Дерево любое: брус, кругляк, доски, рейки, вагонка, балясины. Строительные сухие смеси: цемент, гипс, песок. Щебень любых фракций, декоративная галька и много ещё чего. Стройся – не хочу. А сама Маша уже являлась исполнительным директором отдельного подразделения «СтройКа» холдинга Петрова. Вот такие дела.

– Маш, – Маркелов продолжал все эти годы вести себя, как бывший незаслуженно обиженный муж. – Мы с Ксенией были в вашем магазине и сравнили ассортимент с тем, что привезли по заказу. Знаешь, я не ожидал от тебя, – укоризненно произнёс Маркелов.

– В чём претензия? – спокойно спросила Мария.

– Мы просили цветную гальку на отсыпку дорожек вокруг фонтана в цвет дельфинчиков, а вы привезли коричневую. Коричневую, Маш!

– Где это оговорено конкретно? Текст, – не повышая тона потребовала Мария.

– Нет указания в тексте, – пошёл на попятную Маркелов. – Но надо же думать и самим.

– Если указания нет, фирма отгружает то, что есть в наличии, – опять спокойно ответила Маша. Но если вас не устраивает, мы можем заменить, не проблема. Зачем было скандал затевать, Виктор? – устало спросила Мария.

– Потому что только так я могу с тобой встретится! – взвился Маркелов. – ты совсем перестала бывать у сына! Занята только своей семьёй! А наш Иван тебе уже не нужен?!

– Маркелов, ты совсем ку-ку? Ваньке тридцать лет! У него своя жизнь и своя семья. Кстати, с той же Леной, про которую ты говорил, что они не пара.

– Я не говорил про пару, – буркнул Маркелов, – я говорил, что разойдутся ещё: молодые.

– Ну вот, а они живут уже пять лет и ничего. Тьфу-тьфу, – условно сплюнула через плечо Маша. – Не нагнетай, Виктор. Что ты всё не успокоишься?

– Обидно, Маша, – сознался первый муж. – У тебя всё получилось в жизни, а я не пришей кобыле хвост.

– Да что ты мелешь?! – уже серьёзно рассердилась Мария. – Тебе пятьдесят пять лет! У тебя двое детей: взрослый сын и маленькая дочь. Ты директор единственной в городе шоколадной фабрики. Насколько я знаю, вы вышли уже на зарубежный рынок. Жена на двадцать лет моложе тебя, интеллигентная умница и красавица. Чего тебе ещё надобно, старче?

– Хочу старуху, – криво улыбнулся Маркелов. – Тебя, Машка, хочу. Хоть тебе уже почти пятьдесят.

– Ох, – выдохнула Маша. – Маркелов, это уже не лечится Страдай молча и никого не трогай. В молодости надо было головой думать, а не головкой. Иди, нет у меня времени на пустые разговоры. О жене подумай и о дочке, Казанова хренов.

– Так вы замените гальку?

– Заменим. Сегодня же привезут. Договор давай!

– На, – Маркелов подвинул пачку листов. – Я уже подписал.

Маша поставила свою подпись и выжидающе взглянула на Виктора. Тот молча поднялся и вышел, кажется, даже слегка сгорбившись. Но у Маши не было к нему ни капли жалости. Всё умерло давно. И у Маркелова тоже. Просто он не мог смириться, что его бывшая женщина счастлива, а он нет. А жизнь прошла почти и ничего уже не исправишь.

Так, время к пяти уже. Пора собираться. Сегодня её должны были забрать Ваня с Леной, но сначала они должны были заехать за бабушкой – Любовью Михайловной. Машиной матери было уже семьдесят два года, но она по-прежнему оставалась бодрой и энергичной дачницей. Время над ней, казалось, было не властно. Похудела только, да сократила количество грядок.

Маша вышла на улицу. Большой внедорожник сына как раз заезжал на парковку. Маша заторопилась навстречу. А там её ожидал сюрприз: на руках Лены сидел маленький Данька – Машин внук.

– Вы же хотели его оставить с няней? – обрадовалась Маша, беря пацанёнка на руки.

– Не захотел оставаться категорически, – рассмеялась Лена. – Так и кричал: – «Баба! Баба!» Пока не взяли.

– Ты мой сладкий, – зацеловала Маша внука и села рядом с матерью на заднее сиденье.

«Вот какая у меня теперь большая семья, – думала она дорогой. – И всё благодаря Петрову. Если бы тогда не встретились, то не было бы сейчас Маришки и Марка, по-другому бы сложилась судьба Насти, Вани. И, вообще, кто его знает, что бы с нами со всеми было. А теперь у нас вон какая семья и вон сколько детей.»

Её мысли опять прервал звонок. Какой-то сегодня позвонковый день, пошутила про себя Маша.

– Марусь, вы там скоро? – выражал нетерпение муж. – Ребятня уже всё тут поснесли.

– Подъезжаем, – успокоила мужа Маша. – Пусть встречают на повороте.

На заднем фоне раздался радостный визг, и голос Петрова, не успевшего отключиться: – В колонну стройся! До поворота бегом марш!

Послышалось его хриплое дыхание. Петров бежал вместе с детьми, но вот он отключил телефон. И Маша улыбнулась: не сдаётся! Машина съехала с трассы. От поворота до их усадьбы было метров триста. Ваня остановил машину где-то на середине, давая возможность встречающим добежать до них.

Пока ребятишки и гости здоровались, Маша и Петров смотрели друг на друга. Смотрели так, как смотрят каждый день, так, как десять лет назад… Молча рассказывая, утешая, поддерживая, обещая… Много чего обещая. Но знать этого всем не надо.

Редкий случай, но ромашка оказалась права: к сердцу прижмёт! И на всю жизнь.

Конец,

Февраль-март, 2022г.