ГЛАВА 12

Александр остановился. Маша тоже повернулась лицом к гостинице. Отсюда выражение Настиного лица было не видно, но, судя по голосу, она была в своём обычном состоянии раздражения.

Охрана засуетилась у двери и под окнами, но действий никаких не предпринимали без приказа Петрова: отец ведь. Александр постоял секунду, с извинением взглянул на Машу и сказал:

– Я ненадолго, Марусь. Поговорить всё равно надо.

– Понимаю, Саш, не торопись и береги себя. Я подожду.

Сама она так и не решилась поговорить с Анастасией, а сейчас подумала, что и правильно. Кто она Насте? Чужая тётка, будущая жена отца, но никак не советчица. Да она и видеть Машу не захотела бы. Так что пусть Петров сам тут решает, что и как. Мария села на лавку у входа в клинику и приготовилась ждать столько, сколько надо будет.

А Александр шёл к корпусу, где под охраной сидела его дочь и думал, как они до этого докатились. Видимо, не хватило ему времени, умения перебить влияние Светланы на дочь. А ведь видел, что ещё в подростках, возвращаясь из Европы от матери, Настя ёжится иголками, грубит и выделывает кренделя в школе, а потом и в институте.

Не понял, что его строгость и требовательность идут вразрез с материнской вседозволенностью и воспитанием исключительности. Думал, что мозги, которые у дочери всё же были (училась она легко, но без старания), победят алчность, которая ей досталась от матери. Не срослось…

– Здравствуй, дочь, – поздоровался он с ней, войдя в номер. – Надеюсь, ты всё уже поняла за это время.

Петров с ожиданием взглянул на дочь. Она находилась под охраной уже больше недели. Питание и прогулки по расписанию, никаких встреч, никаких телефонов и интернета. Может, одумалась?

– Мне сообщили о покушении на тебя, – спокойно ответила Настя, чуть охрипшим голосом. – Сочувствую и сразу говорю, что была против такого варианта, но маму не переспоришь. И, да, я хорошо подумала обо всём. Но! С тобой ничего не случилось бы если бы ты сразу переписал на мать или на меня пятьдесят процентов своих активов! – вдруг резко выкрикнула она.

И Петрову стало ясно, что дочь так и не подумала серьёзно о своём положении.

– А мать требовала всё, – автоматически уточнил Петров. – Что же вы не договорились?

– Да ты и за пятьдесят уцепился, как клещ! – непримиримо огрызнулась София. – Когда я свой бизнес начала, мне очень нужны были деньги, а ты мне что сказал?! Любишь кататься – люби и саночки возить. Крутись сама. Дал только на первый старт. А я хотела сразу! Зачем мне тратить годы, когда есть возможность развернуться здесь и сейчас?!

Дочь трясло от еле сдерживаемой ярости, и Александр ясно видел, что даже если они договорятся, настоящего примирения всё равно не будет. Анастасия не изменится. Может, притихнет под обстоятельствами, но не смирится ни с ним, ни с его новой семьёй.

– Я бы помог, Настя, – вдохнул Петров. – Но ты помнишь, что тогда заявила: «Или пятьдесят процентов, или я тебя не знаю!» Я почему-то подумал, что на пятидесяти процентах ты не остановишься и решил принять вторую часть твоего предложения.

Петров замолчал, и Настя тоже ничего не сказала. Конечно, она помнила вечные споры с отцом по поводу желаний и возможностей. Но ей больше нравились установки матери, что, если нет у тебя, то можно взять у других.

– Ты знаешь, что мать обвиняют в организации преступной группы? А это большой срок.

– Да, твой Юдин меня просветил.

– А ты знаешь, что её бизнес арестован, а имущество конфисковано?

– Не знала, – медленно ответила Анастасия. – Получается, у меня в Европе ничего больше нет?

– Да, у тебя есть только то, что записано на тебя и лежит в банках на твоё имя.

– Крохи, – отмахнулась Настя. – Дом в Сербии и счёт в Германии.

Опять замолчали. Петров с сожалением смотрел на дочь. Не получилось у него. Конечно, и сам Петров не белый и пушистый. Бизнес в России вообще по краю ходит: ограничений много, прав мало, налоги бешеные. Приходится нарушать, ловчить, обходить, но, блин, большинство старается не выходить за рамки закона. Иначе смысла нет.

Но дочь уже шагнула на другую дорожку, попробовала вкус «вольной» жизни. Не понимает, что ей придётся всю жизнь скрывать своё второе лицо, всю жизнь опасаться ареста, всю жизнь где-то прятать свои капиталы и трястись за их сохранность, и не от государства, а от подобных себе. Оно того стоит?! Как ей это объяснить?! Как втолковать, что второй жизни не будет, она одна. И не получится в одной жизни накосячить, а в другой исправить и кайфовать. Петров опять тяжело вздохнул.

– В общем, Настя, с этого момента ты свободна. У тебя есть свой бизнес, займись им и притихни на время. Надумаешь расширяться, я помогу. Но только если придёшь с готовым бизнес-проектом. Просто: «Папа, дай денег!» – не пройдёт. Живи самостоятельно и знай, что у тебя есть на кого опереться, если сама не будешь плевать в этот колодец.

И, да, дочь. Я женюсь, и моя женщина уже носит моих детей. Не смей даже просто косо смотреть в её сторону, – предупредил Петров, зная скандальные выходки своей дочери. – Поняла?!

– Да, отец, ты всё объяснил очень доходчиво, – с сарказмом в голосе ответила Анастасия.

Она ещё пыталась огрызаться и дерзить, но уже поняла, что терпение отца закончилось. Выходка матери с похищением поставила последнюю точку в их корявых отношениях. Теперь Анастасии действительно можно надеяться только на себя. У неё даже мужчины нет, который помог бы ей в это трудное время. Если не финансово, то хотя бы морально. Да, отец прав: сейчас ей лучше притихнуть.

Вот отцу Настя всё равно завидовала. Ему всегда везло по жизни: надо же, выжил в такой передряге, бизнес сохранил и даже жену себе нашёл. Настя не сознавалась, что успела собрать о Марии немало сведений и вынуждена была признать, что выбор отца удачен. И как раз это факт бесил её больше всего. Мария совсем не походила на Светлану, но Петрову подходила идеально.

Отец вышел, демонстративно оставив двери открытыми, давая понять, что больше она не пленница. Анастасия медленно собралась и оглядела комнату. Ей здесь ограничивали только перемещение и связь, все личные вещи доставлялись по первому требованию, поэтому в комнате накопилось уже немало барахла.

«Ладно, привезут», – решила Анастасия и, подхватив сумочку, покинула надоевшую комнату. Она запомнила предупреждение отца и первое время лезть на рожон не собиралась. А там видно будет…

***

Маша металась по спальне в поисках пропавшего телефона. Вечно он у неё терялся в самое неподходящее время. Поиски затянулись и пришлось звать подмогу.

– Саш, позвони мне! – крикнула она с балкона. – Телефон потерялся.

Петров, который вместе с Юдиным и Ванькой, насаживал мясо на шампуры, разулыбался, увидев её, и тут же потянулся к своему телефону. Раздался звонок где-то из-под вороха платьев, лежащих на кровати.

– Вот так и знала, – с досадой пробурчала Маша, доставая пропажу.

Загородная усадьба Петрова готовилась к свадьбе. Нет, Маша не наряжалась в белое платье невесты. Смешно было бы, хотя это и была её первая свадьба. Но: тридцать девять лет, взрослый сын… Какое белое платье?! Зато Петров заставил её накупить кучу нарядов, из которых Маша сейчас и выбирала платье по вкусу, наиболее подходящее, по её мнению, к выездной регистрации.

Особняк Петрова (наш дом, как уже привыкла говорить Маша) был украшен по этому случаю шарами и цветами. Шары висели во всех местах, где можно, а цветы стояли и в вазонах, и в кашпо тоже, где только можно. От этого многоцветья вся усадьба походила на распушённого павлина.

На лужайке установили большой навес, а под ним стояли уже сервированные столы. Гостей было не так много, но это были люди, которые на самом деле приятельствовали с Петровым и Машей. Несколько человек с работы, Краснов с женой, несколько партнёров по бизнесу, родители и самые близкие родственники.

У Петрова оказалась только дочь. Настя всё же приехала к ним на регистрацию, хотя особой радости по этому поводу не выражала. Маша знала, что несмотря на договорённость с дочерью, Петров всё же установил за ней наблюдение. Недоверие к дочери у него сохранялось. Родители Петрова, уже довольно пожилые люди, приехать не смогли.

А у Маши, как ни странно, родни оказалось больше. Мать, сын с подругой, бабуля с дедулей, тётка со своим сыном и … Маркелов с женой. Родственник, блин. Вначале Маше показалась дикой Ванькина мысль пригласить на свадьбу отца. Но потом она посоветовалась с Петровым.

– Саш, Ваня хочет пригласить Маркелова на нашу свадьбу. Мне кажется это перебор, – неуверенно произнесла она. – С другой стороны, он хочет, чтобы Маркелов прекратил расспрашивать его обо мне. В общем, я в сомнениях, – созналась она.

– Маркелова? А что?! – улыбнулся во весь рот Александр, который в последнее время был добр ко всем. – Пусть приходят! Не было у нас ещё в загашнике директора шоколадной фабрики, – и рассмеялся.

Он притянул Машу к себе и шепнул ей на ухо: – Пусть приходит и убедится, что здесь ему ничего не светит.

Маша оборвала свои воспоминания и, взяв телефон, вышла из комнаты. Гости собрались, пора было начинать регистрацию. Смешно, но оказалось, что у Маши нет подруг. Как-то потерялись все подруги на дороге жизни, остались в прошлом. А новых завести не смогла. Но тут в город вовремя вернулась бывшая одноклассница – Тамара Сушкова, которая и согласилась на роль свидетельницы.

– Да ты что, Карпова! – орала она в трубку. – Конечно, согласна. Ты же у нас последняя холостячка ни разу замужем не бывавшая! И я с удовольствием поучаствую в исправлении этой несправедливости, – смеялась Томка.

Сейчас Тамарка вовсю флиртовала с Юдиным, помогая, вернее, мешая, мариновать мясо. Но её позвала Нина – Сашина одноклассница, которая доросла до начальника ЗАГСа, и которая взялась за полную организацию их свадьбы.

– Том, помоги мне арку поправить! Начинать пора!

– Иду!

Маша посмотрела в ту сторону. Арка нависала над дорожкой, в конце которой стоял стол с журналом регистрации. По замыслу Сашиной подружайки, после росписи всех ожидали не ресторанные блюда, а простые салаты, шашлыки и вино; речка, купание, игры – вот такая свадьба.

Петрову и Маше было всё равно, им лишь бы вместе. А гости воодушевились не по-детски. Ещё бы: столько свободы! А вечером предполагался танцевальный марафон в стиле сельских дискотек. Это уже вообще разрыв шаблона: здесь всё же были очень обеспеченные люди. Но, как оказалось, и они хотят подурачиться и повеселиться без оглядки на камеры. Вот, кстати, камеры и съёмки были запрещены категорически. А парадные фото сделают специалисты. В общем, народ в нетерпении ожидал действия.

Подходя к нарядной толпе гостей, Маша зацепила взглядом сына. Ваня стоял рядом с Петровым и что-то ему увлечённо рассказывал. Петров временами хмыкал, а потом и вовсе рассмеялся. У Маши потеплело на сердце. Она боялась: поладят ли Иван с Александром. Но оба дорогих ей мужчины смогли найти общий язык.

Кстати, Ваня сейчас был на практике в юротделе фирмы и новый юрист отзывался о нём с одобрением. Маша была рада.

– Начнём? – подхватил её под руку будущий муж.

– Начнём, – согласилась Маша.

– Как только устанешь, сразу говори, – строжился Петров.

Он беспокоился о Маше очень сильно. Во-первых, возраст для родов поздноват. Медицина – медициной, а природа – природой. Всё надо делать вовремя, особенно рожать. Во-вторых, беременность была многоплодной. Это вообще выбивало Петрова из колеи. Он представить не мог, что в Маше сейчас живут ещё два человечка и рвался их всех защищать от любых напастей.

Маша и Петров медленно шли к Нине, которая уже строила гостей вдоль дорожки, и вдруг Маша заметила одинокую ромашку, которая настырно пробилась между плитками дорожки.

– Саш, подожди! – она сорвала цветок. – Я уже гадала, мне выпало – к сердцу прижмёт. Давай вместе попробуем?

– Я и так знаю, – оскалился Петров. – Но давай!

– Любит- не любит, плюнет- поцелует, к сердцу прижмёт…

Оставался лепесток «к чёрту пошлёт», но Петров перехватил его и закончил, крепко целуя Машу: – Замуж возьмёт!

– Подделал! – огорчилась Маша.

– Ничего подобного! – возмутился Александр. – Истинную правду сказал! А ромашки всегда по-разному вещают. Это просто игра, Марусь. А у нас с тобой – реальная жизнь. Я люблю тебя, моё неожиданное счастье. Верь мне!

– Верю! – Маша ответила на поцелуй и прижалась к своему мужчине.

– Саша! Что вы там застряли?!Давайте быстрее, шашлыки ждут! – торопила их Нина.

– Ну, вот на собственной свадьбе гоняют, как левых, – возмутился Петров. Но подхватил Машу за руку и крикнул: – Идём!

Они медленно шли сквозь строй гостей и каждый старался дотронуться до них и что-то сказать. Здесь не было людей, явно недовольных событием, кроме Анастасии, пожалуй. Но и она старалась не показывать своего отношения, чтобы не выделяться на фоне всеобщей радости и веселья. Наконец, Петров и Маша, так и державшая в руке несчастную однолепестковую ромашку, дошли до стола регистратора.

Сбоку кто-то ахнул, кажется, Тамара. Ромашку вырвали у Маши и сунули в руки маленький букет невесты. «Кому кидать-то?» – машинально подумала Мария. Она оглянулась: народ улыбался, притопывал от нетерпения и вразнобой кричал: «Саша – Маша!»

«Кину Тамарке, – подумала Маша. – Она не замужем или Лене, пусть Ванька посмеётся» Но тут Нина, которая сама проводила регистрацию, начала говорить и все смолкли. Защёлкала камера профессионального фотографа, включились софиты, направленные на молодожёнов. Петров был сама серьёзность и респектабельность. А Маша – само волнение и мягкое очарование. Красивая пара.

Она невольно сжала пальцы Александра, и тот в ответ бережно и крепко обхватил её руку. Текст регистратора прошёл мимо ушей Маши, но слова: «Готовы ли вы, Александр, взять в жёны Марию Карпову добровольно и оберегать ваш союз от бед и невзгод?» – привели её в себя, и она услышала совершенно чёткое:

– Да, готов! С самой первой встречи и на всю жизнь.

Нина улыбнулась бывшему однокласснику, подмигнула и обратилась теперь к Марии.

– Готовы ли вы, Мария, взять в мужья Александра Петрова? Беречь и умножать семейное счастье, быть рядом в горе и радости?

– Готова! – ответила Маша побелевшими губами, внезапно захлебнувшись воздухом.

– Прошу молодых поставить свои подписи под вашим первым общим документом.

Вначале расписался Петров. Маша за ним. Всё?

– Прошу вас обменяться кольцами – символами вашей бесконечной любви и верности, – завершила процедуру Нина.

Петров спокойно, а Маша трясущимися руками надели друг другу кольца. «Всё?» – опять заторопилась Мария. Кажется, всё! До последнего мгновения её не покидало чувство тревоги и опасности. Но обошлось! У Маши как будто стержень изнутри вынули, и она обмякла, навалившись на плечо мужа. Мужа!!!

– Молодые, можете поздравить друг друга! – торжественно возвестила Нина.

Со столика с шампанским мигом исчезли все фужеры, и народ ликующе заорал:

– Горько!

– Горько!

Петров старался вовсю, оправдывая их ожидания. И даже перестарался. Их поцелуй с Машей всё длился и длился. Гости уже бросили счёт и потянулись к навесу, а Петров с Машей всё целовались. Наконец, он оторвался от жены и тихо сказал только ей:

– Самому себе не верю. До последнего ждал какой-нибудь подлянки.

Маша тихо засмеялась: – И я…

Александр подхватил жену на руки и так, на руках, донёс её до места за столами. Несмотря на отказ от ресторанных праздничных блюд, стол был отнюдь не беден: несколько видов салатов, много холодных закусок, горки шашлыка и запечённого мяса, разнообразные холодные напитки и отличное дорогое вино. Что ещё надо для хорошего настроения в приятной компании.

Как что?! Подарки! Люди собрались небедные и изощрялись как могли. Потому что трудно делать подарки людям, у которых всё есть. Но многим это удалось.

Машу особенно порадовал Иван, который подарил им недельную поездку в Горный Алтай с проживанием в уединённом шале. Реально уединённом: на несколько километров вокруг никаких поселений. Только эта база и несколько домиков. Им с Петровым как раз! Причём заработал сын на эти далеко недешёвые путёвки сам. Маша была рада.

Юдин подарил им мощный квадроцикл, объяснив, что раз они собираются постоянно жить за городом, то этот транспорт им подойдёт.

Маркелов с женой подарили наборы эксклюзивных конфет, выпускаемых шоколадкой и почти не бывающих в свободной продаже, а также небольшой двухместный катерок. Петров, который страшно любил рыбалку, но редко мог себе её позволить, искренне обрадовался.

Маркелов весь день делал вид, что всё замечательно, о чём-то договаривался с юристом фирмы (как потом выяснилось, подбивал на корпоративный договор), а его жена тщетно пыталась найти общий язык с другими дамами. Здесь присутствовали очень известные в городе люди и для Ирины это оказалось неожиданным. На Машу теперь она смотрела с завистью, но это никого не волновало.

Только Анастасия умудрилась подпортить настроение. Она сделала очень неоднозначный подарок: большой альбом их семейных фотографий, в которых было много счастливых лиц Александра, Насти и Светланы. Только она ошиблась. Петрова этот намёк на предательство первой семьи не задел. Семья распалась задолго до нынешней свадьбы. Машу задел, но не слишком. Не она была виновата в распаде первой Сашиной семьи. Поэтому этот демарш Анастасии остался без внимания. Сама Анастасия присутствовала только на регистрации и потом, подарив альбом, сразу же уехала.

Маша и Петров продержались вместе со всеми часа два, а потом незаметно ушли в дом. Дом, в котором теперь началась их общая жизнь. Новая, немного поздняя, но такая счастливая…