ГЛАВА 11

С этого дня выздоровление Петрова пошло семимильными шагами. Капельницы, сосудистые, витамины, ежедневный массаж, циркулярный душ – всё для того, чтобы быстрее восстановить вегетативную систему и мышечную активность. А для восстановления эмоций и психики в целом медики использовали самое сильное лекарство для Петрова – Марию.

По договорённости с Маркеловым она по-прежнему продолжала уходить с обеда в клинику и неотлучно находилась при Александре. Им даже, как обычной паре, не удалось избежать трений.

Как только Петров узнал, куда устроилась работать Маша и кто является её шефом, он немедленно возник. И серьёзно.

– Марусь, ты представляешь, как я себя чувствую, зная, что рядом с тобой каждый день трётся твой бывший?! – зашёл сразу с весомых аргументов Александр.

– Саш, это глупо. Между нами ничего нет и быть не может, – примирительно ответила Мария.

– Между вами есть сын, – не согласился Петров. – И он всегда будет вас объединять, что бы ни происходило.

– Между тобой и Светланой тоже есть дочь, – не удержалась Маша. – Она вас объединяет?

– Ты права, – помолчав признался Александр.

И оба замолчали. Это была их первая размолвка и продолжать оба не хотели, лихорадочно пытаясь найти компромисс.

Маша мысленно поставила себя на место Петрова и поняла, что – да – это неприятно. Она бы тоже психовала, зная, что Петров ежедневно сталкивается по работе со своими бывшими. Но и сразу вот так увольняться тоже не хотелось. Работа ей нравилась, место тоже (можно было пробовать конфеты и мармелад без ограничений, пока они на конвейере; много всё равно не съешь), а Маша была любительницей мармелада.

Но это, конечно, шутка. Главное, Маша была ответственным человеком и не могла бросить дело, когда в неё только что поверили.

Петров тоже понимал это. Он также, как и Маша не мог бросить начатое дело, а что предложить взамен пока не знал. Однако оставался категорически против «шоколадки» и Маркелова. Так этот вопрос и повис пока. Маша продолжала работать, Петров продолжал выражать недовольство этим.

Зато остальные вопросы с восстановлением Петрова начали решаться, как по мановению волшебной палочки. Сразу было видно, что к руководству фирмой вернулся хозяин. Пусть ещё не в офис, но указания уже отдаёт и исполнения требует. Фирма встрепенулась, начальники всех уровней подтянулись и все вернулись к правильному энергичному ритму работы.

Решал Петров и личные дела. Нахождение на койке под капельницей ему в этом нисколько не мешало. Быстро решилась судьба Карины и Степана Берга. Петров никогда не брал слова назад, поэтому квартира Карине осталась. Но всякое содержание было прекращено. Модельному агентству выкатили внушительный иск, а поскольку виновной была Карина, агентство её уволило, обязав выплатить существенный штраф.

Берга, как корпоративного юриста, Александр уволил сам и не поленился оповестить всех более-менее крупных бизнесменов города о неблагонадёжности этого индивида. Так что приличной работы Берг здесь не найдёт. То, что у Берга с Кариной будет ребёнок, Петрова совсем не интересовало: умеешь пакостить – умей и отвечать, считал он.

Светлану Сергей Юдин лично передал немецкой стороне. Потому что здесь о покушении на Петрова в полицию не заявляли, а, как гражданка Германии, она могла быть призвана к ответу именно там.

А вот с Анастасией возникли сложности. По делу матери она проходила лишь свидетелем. Не нашлось ни одного факта, который доказывал бы её осознанное участие в покушении на Петрова. А сам Александр не хотел привлекать дочь к ответственности. Он ещё надеялся договориться с ней и ждал окончания лечения, чтобы поговорить с ней дома. Анастасия всё это время продолжала оставаться на загородной базе фирмы под серьёзной охраной.

Но каждый день, что бы он ни делал, какие бы вопросы ни решал, Александр ждал Машу. Оказалось, что эта женщина, с которой он был так недолго знаком, стала самой важной в его жизни. Стала самой его жизнью.

Слава богу, что с ней самой ничего не случилось в пылу борьбы со Светланой. Та не успела надавить на поршень шприца, и пустая игла лишь оцарапала кожу. Александр и представить не мог, что бы он делал, случись с Машей беда.

Поэтому на второй же день, когда, наложив стерильные повязки на раны, Машу отпустили домой, он настоял, чтобы она ехала в его загородный дом. Там охрана, там прислуга, а на работу её будет возить водитель. Не проблема. И Маша тогда согласилась, не желая расстраивать только что пришедшего в себя Александра.

– Марусь, пойми, – убеждал её Петров. – Я не посягаю на твою свободу и независимость, но подумай здраво: безопасность важнее всего! Маш, я люблю тебя и не хочу рисковать.

Теперь Петров признавался в любви легко и часто. Целовал Маше руки, лицо, волосы, когда она сидела рядом и вообще не стеснялся проявлять чувства.

На пятый день он засобирался домой, но Георгий Исаакович категорически воспротивился.

– Нет, дорогой Александр Михайлович! Неделя – минимум! И только после полного обследования – выписка. Петров смирился. А как не смиришься: остаться овощем он не хотел. Мало ли. Лучше уж долечиться. А то как там Маруська без него будет.

Зато в тайне от Маши он договорился со своей подружайкой о красивой выездной регистрации после выписки. Никаких пышных свадеб. Ну их! Распишутся и организуют шашлыки на берегу реки. У них там отличное место оборудовано. А гости только свои. Нах всех чужих собирать?! Удивлять им никого не нужно, все и так уже удивлённые. А для себя хватит друзей и родственников. Распланировав это всё, Петров теперь с нетерпением ждал выписки.

А Маша…

Маша крутилась, как белка в колесе: дом – работа- клиника. И ей не то что переживать и строить планы – вздохнуть некогда было! А тут ещё жена Маркелова явилась к нему на работу и устроила скандал, и Машино имя несколько раз прозвучало в кабинете Маркелова.

Неприятно. Кто-то донёс до дамы фальшивую информацию. И она не постеснялась явиться к мужу на работу. Вот, кстати, на работе никто до этого момента не знал, что Маша и Маркелов – бывшие супруги.

– Мария Витальевна, вы бы, голубушка, сходили в цеха пока что ли, – предложила ей кадровичка, которая принимала её на работу. – Ирина Сергеевна – человек сложный и резкий. Настроение может испортить.

– А кто это? – не поняла Маша, отвлекаясь от расчётов.

– Так жена нашего директора, – пояснила женщина.

– И что? Я при чём? – не доходило до Маши.

– Так неужели скандал не слышите?

– Нет, не слышу, – созналась Маша, которая действительно не прислушивалась к посторонним шумам во время работы.

– Кто-то известил Ирину Сергеевну, что Виктор Николаевич принял на работу бывшую жену и оказывает ей знаки внимания.

– Вот же! – с досадой воскликнула Маша. – Ну что людям спокойно не работается?! Где эта Ирина Сергеевна? Сейчас я ей всё объясню!

– Может, не надо? – предупредительно остерегла кадровичка.

– Наоборот, надо! – не согласилась Маша. – А то так и будут на нервы бабёнке капать.

Одёрнув жакет, Маша двинулась к кабинету Маркелова, откуда, действительно, ещё в коридоре слышались звуки словесной баталии.

– Нет, ну это никуда не годится. Устроили тут, понимаешь! – пробурчала Мария, открывая дверь. – Что здесь происходит? – ледяным тоном поинтересовалась она. – Вы понимаете, что вас сейчас слышит и обсуждает весь офис?

Она кинула взгляд на жену Маркелова и сразу осознала свою ошибку: бабёнкой эту накачанную стерву никак не назовёшь.

– А ты кто такая, чтобы спрашивать? – взвилась молодая женщина. – А-а! Наверное, эта самая Маша и есть? – требовательно спросила она у мужа, но ответила ей сама Маша.

– Да, Мария Витальевна Карпова, слушаю вас, – холодно и спокойно представилась она.

Вот не зря её на прежней работе мужики «снежной бабой» называли. Умела она включать ледяной тон для охлаждения. Жена Маркелова немного сдала обороты и уже без крика и визга спросила напрямую:

– У вас с Маркеловым связь?

– Нет, – решительно отвергла Маша. – У меня есть муж, которого я люблю и уважаю. Я не буду унижать ни его, ни себя грязной интрижкой. С Маркеловым у нас есть сын. Виктор, – повернулась Маша к бывшему. – Тебе надо было объяснить жене ситуацию. Не беспокойтесь, уважаемая, – вновь обратилась она к женщине. – Я не собираюсь заводить шашни с вашим мужем. Ещё не хватало! – невольно дёрнула она плечом. – Но и вам не советую вот так врываться в его кабинет. Это дома он вам муж, а здесь руководитель крупного коллектива. И такое унижение не добавит ему авторитета.

– Да плевать мне! – взвизгнула опять Ирина. – Пусть не заслуживает!

Маркелов всё это время молчал и как-то очень внимательно смотрел на жену. Видимо, принимал решение. Принял.

– Выведите постороннюю из кабинета и впредь без пропуска не впускать! – отдал он приказ незаметно вызванной охране.

Ирина открыла было рот и… закрыла, не найдя достойных выражений. Начальник охраны вежливо, но твёрдо взял её за локоть и настойчиво вывел из кабинета.

– Вот видишь, Маш, – устало произнёс Виктор, напоминая ей их прошлый разговор.

–Вижу, но кто тебе доктор, – хмыкнула Мария. – Сам выбирал.

– Сам, – согласился Маркелов и через короткую паузу попросил: – Маш, не мешай мне с сыном связь налаживать, а? Хочу близко узнать родного ребёнка.

– Даже не собиралась. – открестилась Маша. – Сумеете поладить – буду только рада. Ещё не поздно вам понять и принять друг друга. Ладно. Вить, пойду я. Удачи тебе. И спасибо. Хотя, знаешь, есть ещё одно дело. Визит твоей жены подтолкнул. Я буду увольняться. Ищи себе экономиста. Как только найдёшь – я уйду. Не дело это так трепать нервы. Да и Сашка у меня тоже недоволен моим местом работы.

– Жаль, – отозвался Маркелов. – Я уже привык видеть тебя каждый день. Привык быть спокойным за расчёты и отчёты. Ты крутой профессионал, Маша. Но понимаю тебя. Сам не люблю работать на нервах. А Ирина не успокоится. Хорошо, Маш, я дам команду искать человека, но кого попало брать не буду. Так что вам с Петровым придётся подождать. Как он там, кстати?

– Выздоравливает и рвётся на волю, – улыбнулась Маша.

Она вышла из кабинета и, кажется, что гора с плеч свалилась: честно предупредила об уходе. Не любила она бросать начатое дело, но обстоятельства складывались неприятные. А зачем мучить себя, если вокруг полно других возможностей. Вечером в клинике она обрадовала Петрова своим решением.

– Маруська! Ты прямо бальзам на мои раны пролила, – обрадовался Петров.

«Добавить ему что ли радости?» – подумала Мария. Она хотела этой новостью встретить Александра из Германии. Но тогда встреча не произошло из-за всех этих страшных событий. А когда ей сообщили о его состоянии и потом целую неделю, пока он не пришёл в себя, Маша и сама забыла обо всём. Не до того стало.

Зато сейчас вспомнила и всё равно опасалась. Кто его знает. Как Петров отреагирует? Ему и так досталось, а тут такое. Сама-то она после первого шока пришла в себя быстро. И даже нашла много плюсов. А вот Петров… Страшно!

Но тяни – не тяни, а говорить надо. Так будет честно. Маша тоже извлекла уроки из первого опыта и поняла свою ошибку.

Александр продолжал радоваться, что-то ей говорил, мол, найдёт другое место, если захочет. Маша его почти не слушала: набиралась решимости. Дождавшись паузы в словах почти мужа, она внезапно выпалила:

– Я беременна, Саш. Уже десять недель.

Петров замер на полувздохе, широко открыл глаза и медленно выдохнул.

– Маша? – неуверенно произнёс он.

– Правда, – поняла его невысказанный вопрос Мария.

– Машка!!!

Петров подскочил с кровати. Он, конечно, уже вставал и ходил, но не таким же диким способом. Сначала крепко чмокнул её в голову, затем метнулся к окну, схватил свой телефон, бросил, выбежал из палаты и приказал охраннику:

– Корзину цветов сюда немедленно!

Тот опешил, но реакцию сохранил: достал рацию и отбил этот приказ уличной охране. А Петров всё метался по палате. Но вот он остановился возле Маши, бережно поднял её на ноги и как-то трепетно даже положил свою огромную ладонь на Машин живот.

– Машка… Машуня… Ты знаешь, что ты моё счастье? Как же я жил без тебя?! Где же ты была?!

Он обнял её и зарылся руками в Машины волосы. Очень нежно целовал и ласкал, как самую великую драгоценность.

– А ты, Саш? Где был ты? Где носило тебя все эти годы? Это просто чудо, что мы, наконец, встретились, – вторила ему Маша между поцелуями.

– Чудо, – согласился Петров и опять погладил её живот.

В палату ввалился охранник с огромной корзиной самых разных цветов.

– Указаний не было, Александр Михайлович, я собрал все, что там были.

– Молодец! Премия! – отреагировал Петров.

– Марусь, поверь, что этими цветами я даже сотой доли своей радости не могу выразить, но знай: я рад и счастлив! А-а! К чёрту всё! Пошли!

Александр схватил Марию за руку и быстрым шагом направился к кабинету главврача.

– Жора! – с порога потребовал он. – Выписывай меня к чёртовой матери! Я и так долго терпел твои трубки. У меня сейчас такой стимул жить, что убивать будут – не убьют!

– Признались? – посмеиваясь спросил врач Машу.

– Да, Георгий Исаакович, не могу больше скрывать. Неправильно это.

– Вот и отлично! Идите с богом. – напутствовал их доктор.

На учёт Маша встала в районную поликлинику, когда ещё даже не думала о браке с Петровым. Страшно было, но она же взрослая тётенька, поди справится с малышом, раз уж он зародился. Ни про какой аборт у Маши даже мысли не возникало.

Но она же старородящая: понадобились сложные анализы, которых в местной поликлинике не делали, и она по привычке обратилась в клинику фирмы. Здесь и оборудование на порядок выше и отношение, что уж говорить, другое. Тридцать девять лет не шутка. Вот тут Георгий Исаакович и узнал про её беременность, а потом и про многоплодность.

– Бывай, Жора! – перебил её мысли Петров. – Всё, что надо для центра, списком мне подгони! И премию жди, эскулап!

– Иди уже, – засмеялся Георгий Исаакович. – Благодетель. Ты знаешь, что немцы тебя героем борьбы с мафией считают?

– Знаю, Серёга рассказывал. Это они настоящей мафии не встречали. Но пусть считают, – рассмеялся Петров.

В коридоре он развернул Машу к себе лицом и очень внимательно посмотрел ей в глаза.

– Спасибо, родная! Ты не представляешь, что ты для меня сделала!

– Представляю, Саш, хотя и сама в шоке, – созналась Маша. – Но, думаю, у нас хватит сил вырастить их хотя бы до двадцати лет. Ваньке сейчас двадцать, так он уже сам пытается жить. Может, и они …

Их? Они…, – Петров завис и даже, кажется, челюсть отвисла на самом деле.

– Их, Саша, у нас двойня. Первым Георгий Исаакович предположил: услышал разнобой в сердцебиении. А через недельку-другую можем их на УЗИ увидеть.

Петров всё никак не мог отойти и осознать своё двойное счастье.

– Маша… Машенька… Родная…

Дрожащими пальцами от трогал Машины плечи, волосы, руки и. кажется, даже боялся дышать на неё. Но Петров не был бы Петровым, если бы не умел быстро брать себя в руки.

Он крепко обнял Машу, горячо поцеловал в губы, никого не стесняясь. Да никто и не возмущался. Медсёстры и не такие картины видели, а охрана и сама была рада за шефа. Тихо ведь никто не говорил, так что суть событий все уловили верно.

– Поехали домой, Марусь! Не могу я тут больше. На неделе уж так и быть ничего делать не будем, люди работают, а в субботу, уж, извини, у нас регистрация! Я договорился.

Маша и возразить не успела. У крыльца клиники их ждал чёрный лексус Петрова, и им оставалось только сесть в машину, как из окна гостиничного комплекса, расположенного метрах в пятидесяти от клиники, раздался громкий надрывный крик:

– Отец!