ГЛАВА 10

– Руслан, дело пока терпит, но момент упускать нельзя. – Сергей стукнул кулаком по столу и прицыкнул с досадой. – Александр неизвестно когда придёт в себя, да и когда придёт, ему нужно будет время на восстановление.

Мужчины разговаривали в кабинете Краснова. Сейчас они практически вдвоём остались «на хозяйстве», и оба испытывали непривычное напряжение.

– Не лечи, сам понимаю, – рявкнул Краснов. – Не вовремя всё просто, – сбавил он тон.

Руслан вообще в последнее время был раздражительным и в душе даже жалел временами, что ввязался в объединение с Петровым. Однако умом всё же понимал, что в одиночку выжить было бы трудно. Конкуренция в их сфере была высока.

Но и опыта руководства крупным бизнесом у Краснова не было, поэтому он и психовал. Ему не хватало людей, которым бы он мог доверять. И в это сложное время ещё и Мария уволилась. Мария, с которой он начинал раскручиваться, и которая знала все нюансы бизнеса, как свои пять пальцев. Новая же экономист могла только ж-пой крутить и глазами хлопать. Нет, выполнить конкретное поручение она сможет, под строгим контролем. Но проявить инициативу, увидеть ошибку или недоработку и сделать прогноз – это нет. Тяжко!

– В общем, Сергей, – продолжил Руслан через паузу, – пока Александра нет, ты обеспечишь мне тыл. Я не хочу и не могу отвлекаться на личные проблемы и проблемы безопасности. Но ставь меня в известном о том, какие меры применяешь. Дочь Петрова, его бывшую любовницу и бывшего юриста запереть на базе. Строгая изоляция по одному. Никакой связи. Пусть ждут выздоровления Петрова. Кормить, поить, выгуливать, но никаких контактов ни с кем. Жёстко. Отвечаешь лично. С немцами будь на связи по поводу Светланы. Опасаюсь я эту даму. Маше обеспечь допуск к Петрову и, если понадобится, машину с водителем. И последнее: проверь сотрудников на лояльность. И если найдётся хоть один стукачок – увольнять без разговоров. В общем, подкрути там гайки, пусть опасаются.

А я займусь новым объектом. От таких предложений не отказываются, но согласен с Сашкой: подоить немцев не грех. А нечего было метаться, – подмигнул он вдруг Сергею – Надо было сразу нас выбирать.

Мужчины пожали руки и разошлись по делам. Петров Александр Михайлович мог быть спокоен: его фирма работала и развивалась. Люди были заняты делом, и никто не паниковал из-за отсутствия шефа. Но матерились про себя из-за навалившихся проблем. Зато именно в таких передрягах познаются верность и преданность. А также выясняются обман и предательство.

***

На работу сегодня Маша приехала минут за пятнадцать до начала. Ещё даже не все сотрудники были на месте. Вчера она вернулась домой поздно, но, слава богу, в квартире уже никого не было. Маша убрала со стола совершенно нетронутую еду и улеглась, забывшись тревожным сном. А утром всё же позвонила сыну, до его отъезда в универ.

– Ваня, ну, как ты там?

– Всё нормально, мам, – торопливо ответил сын. – Я тебе потом перезвоню. А пока скажу, что ты права: мне надо было с ним познакомиться. И ты молодец, что рассказала о нём, хотя и сомневалась.

– Ты будешь с ним общаться? – осторожно спросила Маша.

– Буду, но редко. Мы разные, мам. Я ему на самом деле не нужен. Он даже не знает о чём со мной говорить.

– Вы просто ещё не знаете друг друга. Потом темы найдутся.

– Ладно, мам, бегу уже!

Сын отключился, и Маша как раз уже тоже подъезжала к работе. Пораньше, чтобы перекинуться парой слов с Маркеловым. Скажет что-то или промолчит?

Маркелов уже был на месте. Маша заметила, что он всегда приходит рано. Она решила не мучиться и самой спросить о результате.

– Доброе утро, Виктор, – остановилась она в дверях.

– Доброе, Мария Витальевна, что-то хотели? – сухо спросил Маркелов.

– Ничего особенного. Просто хотела уточнить: отчёт в Москву сегодня отправлять?

– А он готов? – недоверчиво выгнул бровь Маркелов. – Если готов, вначале покажите мне.

– Разумеется, – согласилась Маша и вышла.

По всему было видно, что Маркелов не хочет говорить о встрече с сыном. Ну, нет так нет. И Маша занялась отчётом. К обеду она передала файл на компьютер шефа и вышла на улицу. Она всё утро хотела позвонить в клинику, но времени не было. Сергей вчера брал её на разговор с главным врачом и тот дал ей свой номер телефона. Теперь Маша, волнуясь, набирала вызов.

– Да, Мария Витальевна, – сразу ответил врач.

«Значит, Сергей ему оставил мой номер», – догадалась Маша.

– Георгий Исаакович, как там Саша?

– Пока по-прежнему, но, знаете, у него изменились ритмы дыхания и сердцебиения. Это внушает определённую надежду. И сегодня после обеда мы ждём немецкого специалиста, будем надеяться на лучшее.

– Спасибо, Георгий Исаакович.

– Всегда рад помочь, Мария Витальевна.

Они одновременно отключились.

– Кто этот Саша? – раздался у неё над ухом голос бывшего мужа.

Маша невольно вздрогнула от неожиданности, но ответила спокойно:

– Это мой муж – Александр Петров.

– Не ври! – недовольно скривил губы Маркелов. – Все знают, что Петров не женат и баб вокруг него немеряно. Как же: самый богатый, самый влиятельный, самый-самый мужчина в регионе! – раздражённо прошипел он.

– Я не вру. У нас ещё просто не было регистрации. – Маша показала кольцо на руке. – Саша сам надевал.

– Дорогая цацка, – оценил Маркелов, в этом он тоже понимал. – Что ж, рад за тебя. … Хотя, честно говоря, хотел попытаться вернуть наше прошлое. Опоздал получается, – через паузу признался Маркелов.

– Наше прошлое? О чём ты?! Полгода знакомства, случайная беременность и грязное расставание – это наше прошлое?! Правда, чувства были яркие. Первые. По крайней мере у меня. Нет, Виктор, вернуть ничего невозможно. Не смеши. Мы с тобой чужие люди. Только сын нас связывает, но и он, слава богу, уже взрослый. Ты же знаешь, что он живёт с девочкой и у них, кажется, всё серьёзно?

– Что живёт, знаю. – ответил Маркелов. – Что серьёзно – не верю. Ему всего двадцать. Девчонке тоже. Десять раз разбегутся.

– Может быть, – согласилась Маша. – Какие-то они все сейчас через чур независимые. Но влезать в их отношения я не буду. Единственно, всё время Ваньке напоминаю, чтобы детёныша случайно не сделал. Ребёнок желанным должен быть, а не случайным. А то будет ещё одна покорёженная жизнь.

– Две, а то и три покорёженные жизни, – меланхолично добавил Маркелов. – Мне после тебя долго ни одна баба была не нужна в квартире. Перепихнуться – нет проблем, но в дом привести и хозяйкой оставить – извини. Через год только женился назло, чтобы обиду заглушить.

– Назло? Обиду? – не поняла Маша. – Ты изменил, а я у тебя виновата? Молодец! Правильная постановка вопроса, – съязвила она.

– Да, обиду! – неуступчиво заявил мужчина. – Я же звонил тебе! Прощения хотел просить, извиниться! А ты даже трубку не взяла.

– А приехать поговорить, глядя глаза в глаза, а не по телефону, не судьба? – опять язвительно спросила Маша. – Эх, Маркелов, ты даже сейчас не понимаешь и не принимаешь своей вины. А ведь уже взрослый мужик. Так о чём разговор?! … А, кстати, что за намёки на ревность ты тут изображаешь? У тебя своя семья есть, там и ревнуй, – через паузу добавила она.

– В том-то и дело, Машка, что семья у меня только в документах. Ирина вышла замуж не за меня, а за деньги. А мне в то время надоело баб менять. Выбрал меньшее из зол.

Маша покачала головой, сожалея: – А дочь?

– Дочь не моя. Я её удочерил, когда на Ире женился. Девочке годик был.

– Почему женщина с ребёнком? – не поняла Маша – Ведь наверняка был выбор?

– Потому что она – дочь хорошего друга, приличная семья. Потому что надеялся, что баба с ребёнком уже нахлебалась и научилась понимать жизнь. Потому что хотел своего ребёнка, а она уже рожала, значит, точно сможет родить и мне. Достаточно «почему она?» – зло воскликнул Маркелов.

– И ошибся…, – не реагируя на его злость, констатировала Маша.

– И ошибся, – согласился Виктор. – Хочу развестись, но мне ведь сорок пять, как твоему Петрову. Не факт, что мне повезёт с бабой, как ему… А про наследство – это ты зря, – через паузу добавил он. – У меня есть что передать сыну: пара квартир, загородный дом, дача, три машины. И всё именно моё, добрачное или оформленное на меня. Так что зря ты, Маша, мне не веришь.

– Виктор, мне тебе верить или не верить не за чем. Тебе бы доверие сына заслужить…

– Кстати, – перебил её Маркелов. – Спасибо за сына, Маша. Серьёзно, мне очень понравился Иван. Я рад, что ты смогла воспитать в нём человека.

– Не сглазь! – отмахнулась Маша. – Он тоже, знаешь, не пушистый зайка. Упрямый, как баран, не лучше тебя.

Маркелов усмехнулся: – Родная кровь…

Помолчали.

– Ладно, Маш, езжай. Я же вижу, как ты переживаешь. Решай свои дела, но работу не забывай. До обеда, чтобы всегда была на месте, а после – по необходимости.

– Спасибо, Вить! – радостно воскликнула Мария, не ожидавшая такого подарка. – Я не подведу! Работа будет сделана, и мои личные дела на неё не повлияют.

Маша сорвалась и бегом вернулась в свой кабинет. Выключила технику, взяла сумку и через несколько минут уже выезжала с парковки. Она надеялась успеть на консультацию немецкого специалиста.

***

– Георгий Исаакович здесь? – ворвалась Маша в вестибюль клиники почти бегом.

– Он в кабинете с немецким коллегой, – не поднимая головы, ответила регистратор.

– А у Петрова они уже были? – нервно спросила Маша.

– Да, – коротко ответила девица, не отвлекаясь от работы.

Ну?! Нагло постучаться и войти или терпеливо подождать в коридоре? Маша выбрала первое. Не могла она мучиться неведением. Петров теперь занимал огромную часть её жизни. Решительно пройдя до кабинета заведующего, она требовательно постучала в дверь.

– Входите, Мария Витальевна, – раздалось из-за двери.

– Откуда вы знаете? – спросила она, войдя в кабинет.

– Камеры, – кивнул главврач на монитор. – Они у нас выведены на пост и в мой кабинет. Познакомьтесь, – представил он. – Мой немецкий коллега доктор Вольфганг Штерн.

– Приятно, мадам, – пожилой, но крепкий ещё мужчина привстал и кивнул ей.

– Садитесь, Мария, – обратился к ней главврач. – Сейчас всё расскажу, а Вольфганг добавит. В общем, всё не так плохо. Я сразу предполагал, а Вольфганг сейчас подтвердил, что у вашего мужа не полноценная кома. Конечно, уже не ступор, но и ещё не вторая степень. Такое пограничное состояние, потому что функции организма сохранились. Он борется, видимо, у него есть сильный стимул к жизни.

«Крепись, Саша!» – мысленно взмолилась Мария и сжала кулаки.

– После вашего «разговора» его состояние улучшилось, и Вольфганг считает, что Александр Михайлович может выйти из комы сам в любой момент, – продолжил заведующий.

«Слава богу!» – опять взмолилась Маша. Она мало что понимала из того, что ей говорил доктор, но чётко уловила: Саше лучше, и он может очнуться в любой момент.

– Можно мне к нему? – умоляюще взглянула она на доктора.

– Да, конечно. Там сестра на посту, если что-то будет надо спросите у неё. Охрана перед дверью по распоряжению господина Юдина, но вас они знают.

– Спасибо, Георгий Исаакович! – Маша метнулась к двери.

– Стойте! – неожиданно произнёс, молчавший до сих пор Вольфганг. – Возьмить его за рук, гладить, говорить о важном для он, для вы. Какие-то слова задеть его. Он проснуться.

– Я поясню, Мария, – вступил главврач. – Ваш муж всё слышит и понимает, только не может ответить. В коме он всего пять дней, это ещё не катастрофа. До этого он был под действием препаратов, но не в коме. Вы дороги ему, и Петров может очнуться для вас.

– Поняла! Спасибо вам, – И Маша почти выскочила из кабинета, торопясь к мужу.

Ей было приятно, что не только она сама называет Александра мужем, но и его окружение считает их мужем и женой, хотя все знают, что они ещё не регистрировались. И эта своеобразная поддержка была очень приятна.

На второй этаж к палате Петрова она взлетела на одних эмоциях. Ей было что сказать Александру для бодрости и хорошо, что в палате в этот момент никого не будет. А камеры они же не слышат, только видят. Ну и пусть!

Однако Мария ошиблась. В палате была незнакомая медсестра, хотя делать ей там было нечего в это время. Капельницы и все процедуры Саше проводили с утра, а в остальное время мониторили его состояние по приборам. И, кстати, охраны на посту не было.

Все эти мысли молнией пронеслись в сознании Маши, и она встревожилась. Тем более встревожилась, когда увидела, что медсестра заправляет капельницу в пустующий в это время штатив и готовится ввести иглу в катетер на руке Петрова.

– Стойте! Что вы делаете? Разве у Саши новые назначения?

Женщина быстро обернулась и бросила изучающий взгляд на Машу.

– Вы кто? – с неуловимым акцентом спросила она.

– Жена, – строго ответила Мария.

Что-то непонятное и тёмное мелькнуло во взгляде женщины. Маша невольно напряглась. Она не знала что, но что-то с этой сестрой было не так.

– Отойдите от него! – жёстко приказала ей Маша.

– Да щас! – грубо ответила женщина, бросив быстрый взгляд на приоткрытую дверь. – У меня работа. Буду я тут выполнять дурацкие команды.

– Отойди! – не на шутку разозлилась Мария и попыталась вырвать иглу из рук фальшивой медсестры, но та не уступила.

– Ах, ты дрянь! – шипела эта медсестра. – Подстилка Петровская! Надеешься получить все его денежки?! Не выйдет! У него есть дочь!

Они крутились вокруг кровати Петрова, но Маше никак не удавалось дотянуться до красной кнопки вызова на мониторе состояния. Она уже догадалась, что перед ней Светлана – бывшая жена Александра и зачем та пришла сюда, тоже было понятно. Но где же охрана и медсестра с поста?! Мария бросала тревожные взгляды на дверь, но в коридоре было тихо. Никто сюда не спешил, никто ни о чём не беспокоился. Как же вызвать помощь?! Заорать?

Маша вдохнула и приготовилась кричать, но упустила из виду противницу. А та стремительно приблизилась к ней и приставила к шее тонкую иглу небольшого шприца, неизвестно как оказавшегося в её руке.

– Молчать! – жутким шёпотом приказала она. – Это яд! Дёрнешься и сдохнешь. Мне терять нечего. Благодаря твоему любовничку я потеряла бизнес и имя. Придётся всё начинать сначала, но я смогу. А вот Петров уже ничего не сможет.

Маша молчала. Она сильно испугалась. Но сумела сохранить самообладание. И она прекрасно понимала, что у Светланы нет времени. Ей надо торопиться, потому что в палату к Петрову в любой момент может кто-нибудь зайти. А тут уже не только Петров, но и Маша добавилась. Преступница начала нервничать, не зная с какой жертвы начать. А Маша решила потянуть время.

– Так это ты та дама, которую ищет полиция? – унимая дрожь, спросила она. – Не боишься появляться здесь?

– А кто знает, что я здесь? – усмехнулась та. – Светлана Петрофф сейчас в Европе, а здесь совсем другая женщина, которую, кстати, никто не видел, а если и видел, то не придал значения. У меня, дорогуша, большой опыт в маскировке.

– А охрана? Медсёстры? Я, наконец?!

– Охрана трахает сейчас эту медсестру в соседней пустой палате. А всего-то и надо было растворить пару таблеток виагры в соке. Мужик захотел, а баба не устояла. И всем в удовольствие. На камеру тоже не надейся, я её залепила. Ну, а ты сама жива ненадолго, – ощерилась женщина. – Этот яд быстрого действия.

Когда-то Маша случайно слышала, что психически неуравновешенные люди, любят демонстративные действия и специально могут провоцировать мелодраматические и даже трагические ситуации. Светлана явно была сдвинута по фазе, однако ситуация сейчас была далеко не игрушечная. Женщина пришла убивать и готова была сделать это. Маша лихорадочно искала выход, хотя женщина продолжала жёстко держать её за локоть и не убирала от шеи шприц.

«Камера? Если она её заклеила, то на мониторе сейчас одна и та же картинка или вовсе серый квадрат. Неужели не заметят? Как бы дотянуться до кнопки?»

Маша незаметно переступила с ноги на ногу, делая вид, что устала. И в то же время сдвинулась немного в сторону аппарата. Светлана или не заметила этот манёвр, или не придала ему значение. Шприц в её руке дёрнулся, и игла невольно процарапала кожу на Машиной шее. И, кажется, Светлана выбрала жертву первой очереди. Она недобро посмотрела на Марию. Всё! У Маши больше не было времени ждать.

Со всей силы, какая у неё нашлась, она толкнула женщину в грудь. Та не удержалась на ногах и упала на пол, выронив шприц. Маша метнулась вперёд и до упора нажала красную кнопку. Где-то послышался басовитый звук сигнала, топот ног, отдельные крики…

Маша это слышала уже сквозь пелену угасающего сознания. Светлана успела вскочить на ноги: её тренированное тело было в отличной физической форме и коротким ударом стилета нанесла Маше ранение. Удар в большей степени пришёлся по руке, потому что Маша инстинктивно успела прикрыть живот, но и правый бок был задет. Однако обморок Маши был связан не с ранением, а, скорее, с эмоциональным перенапряжением, со страхом потерять жизни….

Она не увидела, как в палату ворвались люди. Светлану скрутили и увели, в палате навели порядок, Машу уложили здесь же на кушетку и привели в чувство нашатырём.

А когда она открыла глаза, то увидела направленный на неё тревожный взгляд Александра.

– Ма-ш-ша, – непослушными ещё губами позвал он. – Маш- ша…