Глава 24

Алина

У каждого человека есть цена. Она определяется его поступками, словами, образом жизни. Некоторые люди со временем становятся просто бесценными в вашей жизни, самые дорогие, любимые, родные. А есть те, которые стоят копейки и поступки их подлые и слова их — воздух. Жаль искренне их, но такие тоже непременно должны быть среди нас, для того, чтобы понимать цену тем реальным, настоящим людям. И встретив в своей жизни Пауля, я поняла, что такое настоящая забота. Настоящая любовь и просто семья. Да, мы не состоим в любовных отношениях, но он прав, наши чувства намного прочнее и глубже. Мы — семья. И сейчас стоя тут в гостиной своей квартиры, я так хочу, чтобы он оказался рядом. Чтоб помог устоять перед тем, кто смотрит на меня с ненавистью во взгляде, хотя я отчаянно не понимаю за что? Чтоб спас меня от того, что я так хочу сделать. Я хочу посмотреть в глаза человеку, которого люблю, и увидеть там огромную всепоглощающую любовь ко мне. Хочу увидеть, что он скучал по мне и услышать, что были причины, почему он не искал меня. Но все это лишь мои желания. Ничего этого нет и быть не может. Любимых не бросают и не заставляют делать то, на что толкнул меня он.

— Ни чай, ни кофе не предлагаю. Я устала и мне достаточно сложно в моем положении уже так долго быть на ногах. Поэтому если тебе есть что сказать, говори и уходи. — Я старалась сохранить лицо, не плакать, но глаза все равно предательски пекло. Адам сел на мое любимое кресло и просто смотрел на меня. Казалось ему здесь сейчас уютнее, чем мне самой.

— Такое сложно не заметить. А что твой новый хер не может обеспечить тебя, чтоб ты не работала на таком сроке? Кстати сколько уже?

— Семь. — Блин, идиотка. Надо было соврать, ну кто меня за язык тянул, а?

— Он мой? — Не задумываясь, будто утверждая, говорит мой муж.

— Нет, это ребенок мой. Мой и Пауля.

— Оу, да у вас тут прям бл*дь, счастливая семья. Интересно, а чем же тебе отношения со мной не угодили, а? Какого хера ты свалила на край земли от меня? Или со мной не было так приятно тр*хатся, как с ним? Что не так было, твою мать? — он практически орал, а я просто к полу приросла и, вдохнув полные легкие воздуха, прикрыла глаза. По щеке скатилась слезинка. Больно.

— Ты не знаешь, что такое отношения, Адам. Ты привык только брать. А в отношениях нужно уметь давать, и я не о деньгах сейчас говорю. Быть в отношениях с кем-то — это радость и удовольствие. Если каждый может говорить о своих чувствах и желаниях, каждый щедр и искренен в эмоциональных проявлениях, если каждый банально может быть собой, может творить и развиваться, из таких отношений не хочется уходить. Хочется оставаться. Хочется быть рядом и каждый день возвращаться к нему — к любимому. Потому, что вместе быть здорово. Гораздо лучше, чем порознь. Потому, что наше желание быть вместе полностью совпадает. С тобой я постоянно боролась за то, чтобы быть рядом. Я постоянно думала, что не подхожу, не соответствую тебе, так и было.

— Интересный поворот. Не ты ли по первому моему слову понеслась в больницу аборт делать? Стоило мне сказать про то, что бабки заберу, ты полетела к врачу. И о какой чертовой любви ты мне говорила тогда? А, Алина, о какой херовой любви ты мне говорила, я спрашиваю тебя? Тебе нужны были мои бабки, ты ничем не лучше всех тех, кто был до. Вот только я открыл тебе часть «своего», чего долго никому не говорил и сам боялся даже с собой наедине обдумать все это. А что сделала ты? Ты просто свалила. И я блядь, даже не могу понять почему. У меня, сука, даже времени не было найти тебя и поговорить. Просто не было.

— Не в этом дело. Не было желания, Адам. Не времени.

— Не говори того, о чем не знаешь, поняла. — Он резко встал и схватил меня за руку. Больно, но я терпела. Так хотелось подольше вдыхать его запах, запомнить черты лица, хотя разве я забывала. Только сейчас он казался взрослее, будто что-то изменилось.

— Адам, все это уже не имеет значения. Я вернула тебе, то, что ты потратил на меня. Нас больше ничего не связывает. Уходи. Вопрос с разводом ты можешь решить и без меня.

— Хм, нет уж. Ты, наверное, не помнишь, но у нас есть брачный договор. — Он отпустил мою руку и продолжал смотреть на меня, хищно улыбаясь.

— Что? О чем ты? — я не помню никаких бумаг, хотя тогда, и думать о подобном не могла. — Мне ничего не нужно от тебя. Просто давай разведемся.

— Нет, любимая моя. Просто не получится. В случае твоей измены, по договору ты должна выплатить мне огромную, даже по моим меркам, сумму денег. А сейчас именно это и происходит.

— Какую сумму, что ты несешь?

— Тридцать лимонов милая.

— Что? Сколько? Ты совсем с ума сошел!

— Если же нет, а я знаю, что нет. Тебя отправят за решетку, на очень долгий срок. Ребенка сдадут в приют. Ну, а этого твоего, как там ты говоришь? А, плевать. Короче, а его я заставлю землю жрать. За то, что позарился на чужую жену.

— Ты чудовище, Адам. — Я обняла себя руками и беззвучно плакала. Он снова разрушает все.

— Еще какое. Но все же я даю тебе выбор. — Я не смотрела на него, просто отвернулась к окну.

— Какой выбор? — тихо спросила, но он только этого и ждал.

— Сейчас, ты берешь свои документы, и мы едем домой. И мы продолжаем жить так, как жили. Представим, что не было всего этого. Ты оставляешь всю свою жизнь тут и выбираешь жизнь со мной. Иначе я и до твоей подруги доберусь. Под ее муженька тоже можно много что накопать при желании.

— Адам, я беременна. Ты это понимаешь? Что будет с ребенком? Если ты думаешь, что я отдам его в приют или еще куда-то, то нет. Это мой ребенок и я от него не откажусь ни за что.

— Я пока ничего не сказал о ребенке. С этим я что-то решу позже. В любом случае ты будешь рядом со мной. Может, я решу с тобой развестись, но даже тогда ты будешь жить в моем доме. — Он смотрел на меня, кажется, наслаждаясь тем, что нет выбора у меня больше. — Например, в качестве прислуги или повара. Но все равно будешь рядом, поняла? Ребенок будет жить с тобой, как бы ни сложилось дальше. Он не виноват, что его мать шлюха. Правда?

— Пошел ты!

— Бла, бла, бла. Документы взяла и поехали. Самолет уже ждет.

На дрожащих ногах абсолютно ничего не соображая, я пошла в спальню, достала сумку и сложила туда документы. Взяла телефон и написала сообщение Паулю и Кире, что должна поехать домой в Крым. Соврала про отчима, что ему помощь нужна моя. Они, конечно же, мне не поверят, но я все объясню, как будет возможность. Просто написала, чтоб не переживали, что со мной все в порядке. Адам стоял у входа и ковырялся в телефоне, чему-то улыбаясь. Я невольно улыбнулась, так хотелось, чтоб эта улыбка была для меня.

— Я готова.

— Какая послушная. Это на тебя беременность влияет или тебя перевоспитали? — снова этот пронзительный взгляд прямо в душу.

Не став ничего отвечать вышла из квартиры, парень вышел следом и направился на улицу. Там уже стояла машина. Та же черная, на которой приехала Катарина. Сама того не ожидая поняла, что они были ночью вместе и стало больно. Сердце стало стучать быстрее и слезы снова напрашивались из глаз. Да что ж за потоп то такой? Стоило ему появиться — я реву постоянно. Козел, ненавижу.

— Успокойся, хомячок. С ней не я был, а Тим. Она не в моем вкусе. — Открыл для меня заднюю дверь и помог залезть в салон. За рулем и, правда, был Тимур.

— Мне все равно. — Адам сел рядом. Неужели на моем лице все так отчетливо читается?

— Здравствуй, Алина. Рад видеть, — сказал друг моего мужа и улыбнулся. Парень на самом деле был хорош собой. Теперь я понимаю Дильназ. Он располагает к себе. Интересно у них все сложилось, смог ли Адам помочь сестре? Хотя тогда, почему он был ночью с Катариной? Фу, это все мерзко и противно.

— Здравствуй. К сожалению, не могу сказать того же. — Да, я сегодня колючка. Жаль, что на Адама это не работает.

— Ауч, а это было неприятно. Брат, ты, что сделал там с милой и тихой Алиной? Мне казалось, твоя жена была более жизнерадостной и приветливой раньше. — Тимура все это забавляло, я же психовала и бесилась от того, что нахожусь в тупике, и вся моя размеренная жизнь летит к чертям.

— Ключевое слово раньше, — сказала ему и мимолетно посмотрела на мужа.

— Как самочувствие? — Спросил парень.

— Спасибо, хорошо. Но могло быть лучше, если бы не вы.

— Да ладно тебе, — Тимур завел машину, и мы тронулись в сторону аэропорта, — кого ждешь? Кто там у тебя?

— Думаю, что девочка.

— Как так, разве на таком сроке уже не ясно кто там внутри? — Мы всю дорогу непринужденно болтали обо всем, Адам же просто молчал, казалось, даже не слушал.

— Обычно ясно, но малыш внутри меня, не желает показывать себя во всей красе. Поэтому это будет для меня сюрприз. Мне не важен пол, в любом случае это мой ребенок.

— Ты права. — Тимур посмотрел через зеркало на Адама, но тот все также молчал.

Это был самый долгий перелет в мире. Казалось, мы летели несколько суток, хотя, как, по сути, прошло всего несколько часов, и я уже снова переступала порог квартиры моего мужа. Но почему-то не той, в которой мы жили раньше. Эта была другой. Такая же просторная и с прекрасным дизайном, но все в ней было тяжелым и темным.

— Пошли, покажу тебе твою новую комнату. — Адам не стал ждать меня просто пошел куда-то, ну, а мне ничего не оставалось, как идти следом. Телефон он забрал у меня еще в самолете, и я не знала, звонил ли мне Пауль или Кира, хотя уверена, что так, и не единожды.

— Верни мне телефон, пожалуйста. — Я осматривала свою комнату. Минимализм. Темные стены, такая же кровать и шторы, двери видимо в ванную и еще одна, скорее всего, в гардероб.

— Нет. Он останется у меня. Ты не будешь связываться с ними. Это прошлое и если хочешь, чтоб твое прошлое ходило на двух ногах и жило спокойной жизнью, то забудешь о них, я говорю, ты слушаешь и делаешь. Не заставляй меня говорить дважды. — Он сказал это так, что мне стало понятно, мой муж сейчас не шутит. Мне и правда пока не стоит злить его. Да, я люблю его. Я ношу под сердцем нашего ребенка. Но, к сожалению, Адам меня не любит. Все это лишь задетое самолюбие и все. Нужно просто подождать пока он устанет от всего этого, от этой мнимой нормальности и семьи.

Прошло больше месяца. Чертов месяц я уже живу тут, со своим мужем. Адам постоянно пропадает на работе. Вечные переговоры, какие-то благотворительные вечера, на которые я, к слову, не хожу. Нет, не потому что он не зовет меня с собой, я просто не могу. У меня последний месяц беременности, я похожа на дирижабль и еще я постоянно нахожусь в состоянии усталости. Спину ломит, вечные позывы в туалет, боже мой, я так больше не могу. До безумия хочу встречи с моим малышом, но это состояние сейчас меня убивает. А еще мне, кажется, я набрала примерно килограмм десять за беременность и стала просто огромной. Адам же постоянно говорит, что я слишком мало ем.

Он не проявляет ко мне интереса физически, но я вижу пламя в его глаза при взгляде на меня. Я и сама будто с ума схожу, хотя логично, что могу списать все на гормоны. Мы завтракаем вместе каждое утро, это уже какой-то неизменный ритуал. Практически не разговариваем, только по делу, что-то вроде «как самочувствие?», «тебе нужно больше есть, ты теперь не одна» или «звони, если что-то будет нужно». После он всегда целует меня в висок и уходит, а я продолжаю сидеть неподвижно какое-то время. Мне сложно держать свои чувства в себе, я люблю своего мужа. Пусть он и козел, напыщенный индюк и он разрушил мой шаткий мир, который я создала вдали от него. Но я люблю его и полюбила именно таким, какой он есть.

К слову о моем мире. Я все же выпросила у Адама свой телефон и позвонила Кире, объяснила, что хочу дать шанс нашей семье, дать шанс ему стать хорошим отцом нашему ребенку. Подруга, конечно, обозвала меня безмозглой идиоткой, но спустя пару дней молчания и дутых губ, она все же смирилась и сказала, что найдет его, если мой муж обидит меня еще раз. А вот с Паулем все было иначе. Он не кричал или не злился, он просто сказал, что если я решу вернуться, то его плечо всегда свободно для меня. Я же обещала навестить его и подругу после рождения ребенка. Не знаю, как и когда, ведь Адам меня едва не убил взглядом, узнав о том, что я говорила с Паулем. Спасло только мое положение иначе беды не миновать. Он вообще стал какой-то более сдержанный, но внимательный. Но я все еще ждала от него подвоха. Друг он решит отобрать у меня ребенка или помешанная Гузель решит снова доставать меня своими угрозами. Мне нет до нее дела, надеюсь и ей тоже. Спрашивать о ней или о Лин у мужа я не хочу.

Сейчас начало первого ночи, Адама все еще нет дома, я же уже не знаю, сколько времени просто смотрю в потолок, сон совершенно не хочет сегодня меня почтить своим присутствием. Весь день у меня тянул низ живота, и я не придала этому значения, ссылаясь на общую усталость. И сейчас понимаю, что зря. Кажется, началось. Я набираю номер телефона Адама, но он не отвечает. Звоню ему снова и снова, но все зря. Он просто не берет трубку. Поэтому просто нахожу номер своего врача. Мне страшно, и я злая, а человек, который должен меня держать за руку, даже трубку не берет.

* * *

Шесть часов невыносимой боли, о которой я уже толком и не помню и вот я лежу в палате с моим мальчиком на руках. Да, у нас родился сын. Прекрасный маленький комочек, плод моей любви к его отцу. И наш малыш так несправедливо похож на своего отца, будто я и участия не принимала в его зачатии. А ведь это меня он изрядно мучил все восемь с лишним месяцев.

Мой муж появился в родовом зале спустя сорок минут моего там нахождения, он был рядом до самого конца. Успокаивал и держал за руку, хотя, судя по его взгляду и поведению, он и сам не понимал, что и как ему нужно делать или говорить. А после, когда меня перевозили в палату он просто ушел. А у меня в этот момент что-то в груди оборвалось. Правильно, зачем ему быть здесь с нами, ведь он думает, что ребенок не его, что я легкодоступная и родила от другого. Предала свои же чувства к нему, о которых говорила.

На вторые сутки моего нахождения в больнице мой муж все же пришел. Сразу видно, что с ним что-то не так. Взгляд дикий, легкая щетина на лице и сам он какой-то потерянный.

— Привет… — сказала, глядя на то, как он подошел к люльке с нашим сыном. — У тебя что-то случилось? Ты плохо выглядишь, Адам. Езжай домой и поспи, тебе не нужно быть здесь со мной. Спасибо, что был рядом, когда я думала, будто погибну от боли.

— А где я должен быть, по-твоему, сейчас, если не со своей женой, а? — он продолжал смотреть на малыша. — И да, у меня что-то случилось. Хочешь знать, что же произошло? Так я скажу тебе. Моя жена сбежала от меня и хотела скрыть от меня моего же ребенка.

— Адам, я… — он не дал мне договорить, подошел и сел в кресло рядом со мной и наклонился ближе, чтобы не разбудить малыша.

— Нет, Алина, послушай теперь ты меня. Да, я как мудак отправил тебя совершить неисправимую ошибку, и все это время грыз себя, сжирал изнутри за этот поступок. Ведь понимал, что сам убил того, кого мы с тобой создали вместе. Я отпустил тебя не потому, что ты мне не важна, а потому что думал тебе будет лучше вдали от меня. Я запрещал себе даже пробовать найти тебя и для начала занимался разводом с Гузель и обустройством ее и Лин в другой стране. Малышке нужна была моя поддержка и сейчас я рад, что Гузель смогла отпустить меня и наладить свою личную жизнь. Сутками напролет я работал на износ, ведь ничего не достается в жизни просто так.

— Но ты и так достаточно богат, твой отец…

— Правильно, мой отец — это мой отец, а я это я. Я каждый свой доллар заработал своими мозгами. После исполнения мне восемнадцати лет я больше не брал денег у отца, а работал, пусть и у него, и зарабатывал свои деньги сам. Мой отец в этом придерживается взглядов, что мужчина должен сам поставить себя на ноги. И когда я буду стоять также уверенно, как мой отец, хотя бы на двадцать процентов, все что у меня будет приумножится в тысячи раз с его помощью. Но я этого не хочу, мне нравятся трудности и нравится чувство, что все, что у меня есть в финансовом плане — принадлежит мне и не отец мне помог, а я сам. Я максимально не пользуюсь его связями и прочей херней, Алина. До недавних пор, но теперь уже все по-другому.

— Теперь все более или менее встает на свои места в моей голове. — Я и правда начинаю понимать его больше. — Что ты имеешь в виду?

— Так вот, я работал на износ, а потом… — Адам замолкает и все в его мимике, взгляде кричит о боли. Что-то случилось. — Отец умер. Он просто бросил меня, понимаешь? Оставил одного грестись во всем этом дерьме. Я так чертовски зол на него. — Я беру мужа за руку и сжимаю, а у самой слезы на глазах. — У него просто остановилось сердце во сне. Мать обнаружила его таким только утром. И дальше я погряз. Нужно было взять все на себя, бизнес отца, мать, которая сгорала от горя, хотя не показывала этого. Дильназ тоже была вне себя, ее пришлось отправить на отдых, хотя это больше лечение, заграницу, ей это сейчас нужно. Иначе она сорвется и начнет творить всякую херню, а я этого не допущу.

— Боже мой, Адам, я не знала. Я соболезную тебе. — Мне было так больно за него, что казалось, сердце сейчас просто выскочит из груди и разобьется на тысячу мелких осколков.

— Не нужно, я это уже пережил, не хочу ворошить. И пока все это происходило в моей жизни я, так или иначе, возвращался к мыслям о тебе. И понял, что ни черта тебе без меня не лучше, а мне так подавно. — А вот это уже похоже на признание, а я как полоумная ловила каждое его слово. — Я понял, что нужно найти тебя и вернуть и тут приходят эти бабки и меня срывает к тебе в один миг. Я отследил перевод, а дальше было вообще просто. Но когда я увидел тебя, с животом… Первое что хотел сделать — это узнать кто он и заставить его сожрать его же кишки, за то, что тронул мое, а потом преподать урок и тебе. Показать, чего ты лишилась, а все ради чего. Но поговорив с тобой тогда, понял, что лгунья ты ни к черту. Да и тут надо Дауном быть, чтоб не сложить два и два. Ты не из тех, кто ляжет под любого, тем более после этого. — Мой муж достал из кармана, раскрыл ладонь, а затем вложил это мне в руку. О мой бог…

— Ты сохранил его? — это был тот кулон, который я тогда оставила Адаму перед уходом.

— Если ты так больше не считаешь, — он указал на надпись, — тогда просто забери его. Ты ведь понимаешь, что на нем выбито? Там выбито, моя дорогая жена, что только мои губы могут касаться твоего тела. Ты это подарила мне и обратно свои слова взять другого шанса не будет.

— Я понимаю это. Но там написано именно то, что я имела в виду. — Я люблю его, как сдержать себя и не сказать этого моему мужу первой, снова?

— Тогда мы все решили тут и сейчас. — Он смотрел на меня как-то по-другому, появилось немного теплоты во взгляде.

— Что решили, прости? — Да, иногда я олень…

— Ты моя жена, и никуда от меня больше не сбежишь. Единственная жена. Другой не будет. Если хочешь еще раз сыграем свадьбу, так как тебе бы хотелось. Мы семья, Алина. У нас есть сын. — Он наклонился и поцеловал мое плечо. По коже тут же пробежал табун мурашек. — Ты смогла остановить меня и заставить посмотреть на все под другим углом. И я задолжал тебе подарок на свадьбу. Надеюсь ты не против, что тот браслет я выбросил. Тогда мне было плевать, но в этот раз я выберу подарок сам. И еще, сына мы назовем Ферхад.

— Я не против. — Я и правда была не против, ведь это благодаря отцу моего мужа мы оказались официально семьей. И он, приходя ко мне в палату восемь с лишним месяцев назад сказал, что все это не фальшь, не спектакль. И он все же оказался прав. Адам встал и, подвинув меня, лег рядом, прижимая к себе крепче.

— Когда тебе можно будет уже объездить меня, малая? У меня там все пухнет. Дрочка меня убивает. — Он снова стал тем самым наглецом, которым всегда был.

— Не скоро. Поэтому тебе придётся терпеть. — Я повернулась и поцеловала его в подбородок.

— Ну, существует много других способов удовлетворить своего мужчину.

— Ты неисправим. — Я легла Адаму на грудь и слушала его сердце. Сейчас оно стучало в такт с моим. — Я люблю тебя. — Ну вот, я снова сказала это первой. Адам ничего не ответил, но в поцелуй, который последовал после, он вложил все то, что сказать не может, пока не может. Но я решу и эту проблему. Малыш в кроватке начал крутиться и кряхтеть.

— Отдыхай, я сам попробую справиться с ним.

Адам встал и подошел к сыну. Я, наконец, обрела то, что так давно искала. Семью. Из моего мужа получится прекрасный отец, а со временем и замечательный папуля…