Глава 15

***

Я смотрю на неё — распластанную на полке, с дрожащими ресницами и губами, которые всё ещё помнят мой поцелуй. В парной душно, но не от жара печи — от того, как туго стягивает грудь при взгляде на неё.

Пальцы покалывает от соприкосновения с её телом, а мозг снова перестаёт работать как надо. Эта крошка‑матрёшка, Потапова для Мишки, действует на меня так, что мне хочется её одновременно прибить — за острый язычок — и затрахать, чтобы только моё имя выскакивало из этого шикарного медового ротика!

— Боишься? — шепчу, проводя пальцами по внутренней стороне бедра крошечки, и ощущаю, как она начинает дрожать. Кожа под моими руками — как шёлк, горячий и податливый, и сама природа манит меня туда, где всё соединяется!

Танюша не отвечает. Только ресницы вздрагивают, а пальцы сжимают край полки. Смотрит на меня снизу вверх, а в её глазах — буря и огонь, пожирающий. Страх, гнев, любопытство — и то самое, что она так старательно прячет за резкими словами и колючим взглядом.

Маленькая дикая кошка, которая хочет ласки.

— Не надо, — наконец выдыхает она, но голос ломается на полуслове, а я готов рычать от удовольствия, слыша возбуждение в её словах. — Миша, твоя мама и…

Медленно склоняюсь к её лицу, удерживая её взгляд, пока моя рука поднимается к округлой попе и проводит по ней несколько кругов. Усмехаюсь, замечаю, как она тяжело сглатывает и переводит взгляд с моих губ на глаза и обратно!

— Мама сейчас пьёт чай с Володькой и обсуждает, как нас лучше поженить, — скалюсь и провожу языком по щеке, где скатывается капелька пота. — Так что у нас минут пятнадцать.

— Ты издеваешься?! — Таня пытается резко встать, но я снова возвращаю её назад и опускаю вторую руку к тазу с водой, зачёрпываю живительного отвара.

— Нет, — качаю головой, удерживая её взгляд. — Я серьёзно. Она уже всё решила. И Вовка, кстати, тоже. Так что… — провожу ладонью по её бедру, чувствуя, как мои пальцы догоняют мелкие мурашки, — у нас два варианта: либо мы выходим отсюда счастливые и вымытые, либо соглашаемся на условия.

— Царёв! — её голос дрожит, но смотрит с вызовом. — Это выбор без выбора. Отпусти меня, — последнее она уже произносит шёпотом, да так, что я больше читаю по губам, чем слышу.

— Я не держу, крошка, — снова скалюсь, но вот что‑то больно царапает в груди от её просьбы. — Ты сама осталась.

— Миша, пожалуйста…

Глаза Танюши закрываются, и она закусывает нижнюю губу, медленно опуская голову на руки, когда я слегка провожу пальцами по влажным складочкам.

Меня самого пробивает дрожь! Дикая, необузданная! Пытаюсь вспомнить, когда я так хотел женщину…

Она замирает. В глазах — растерянность, желание, страсть и блики дикости!

— Ты сумасшедший, — шепчет она и слишком резко садится на полку.

Простыня спадает полностью, а я застываю, рассматривая её! Что там сказали про секс в бане? Нет, не слышал.

Танюша медленно раздвигает ноги. Её руки опёрлись о полку, и вот сейчас мы с ней на одном уровне — глаза в глаза. Высокая, аккуратная грудь быстро поднимается и опускается. Влажные волосы чуть потемнели, отдавая медовым цветом.

Кладу ладони на колени Тани и медленно веду руками по нежной, уже реально дрожащей коже.

— Да, Танюша, — соображаю, что не ответил на её вопрос, — и ты тоже. Тоже сумасшедшая. Иначе не осталась бы.

Моя рука скользит выше, и её дыхание сбивается. Она пытается что‑то сказать, но я накрываю её губы своими — на этот раз медленнее, мягче, давая ей время привыкнуть, почувствовать, что это не просто желание. Вот сейчас я её не просто хочу трахнуть!

За дверью раздаётся неожиданный вой Серого. Таня вздрагивает, но я не даю ей отстраниться. Снова запускаю руку в волосы и вжимаю в себя.

— Давай поиграем, маленькая вредная женщина, — предлагаю я, отрываясь от медовых губ и толкаюсь в её живот стояком.

— Ты меня отдашь Серому на пробу? — спрашивает Танюша, а в глазах туман стоит.

— Ну не‑е‑ет, — хмыкаю я и снова целую её. — Я сам тебя попробую — и везде, Танюша. Но сначала я тебя попарю веничком. Какой выбираешь?

— Меня нельзя, Царёв, — шепчет Танюша, а я медленно начинаю двигать задницей из стороны в сторону и кайфую от того, как на её коже пульсирует мой член.

Таня смотрит на меня огромными глазищами и только сильнее цепляется за плечи.

— Мне можно, Танюша, — выдыхаю ей в рот. — Но для начала я тебя остужу.

Подхватываю уже визжащую Танюшу на руку и выскакиваю на улицу, радуясь тому, что дверь из бани выходит в сторону леса, а не дома.

— Нет! Царёв! — кричит она и снова чудеса эквилибристики проявляет, повисая на мне мартышкой.

Ну не страшно. Мне тоже нужно остыть. Так что в ближайший сугроб мы с ней заваливаемся вместе.