Глава 30

***

Я вообще не понимаю, что со мной происходит. По правилам поведения прекрасных дам, в ситуации, когда меня должны были украсть, а потом — всё по списку, я должна рыдать и благодарить Царёва как моего спасителя!

Я сейчас тихонечко опущу, что ещё буквально пару недель назад я сама его шикарную накачанную задницу, которую обожаю сминать пальцами, спасла от лиц странной бандитской наружности.

И вот сейчас этот Царёв сжимает меня в руках и смотрит так, будто я его не просто за попу пожамкала, а ещё и укусила! А за его спиной стоит странный тип точно сибирской наружности (в городе такие экземпляры водятся редко) и лыбится, зараза такая!

Наглые губы Царёва слишком быстро атакуют мои в жёстком поцелуе, а потом он проносит меня, всё так же держа на весу, в сторону кухни, усаживает за стол и, снова поцеловав, уходит.

Смотрю ему вслед и пытаюсь придумать оправдание моим дальнейшим действиям. Я же всё‑таки в городе, не в тайге. Здесь нужно сдерживать рвущуюся из меня ведьму, как любил говорить Севка.

Но вот очень приятные звуки, доносящиеся до моих ушей из коридора, совершенно не способствуют спокойствию моей второй личности!

— Татьяна, я тебя умоляю, — простонала мама, смотря на меня в упор, ставя новые чашки на стол. — Перестань так улыбаться. Если Михаил уже привык к твоей истинной ипостаси, то пожалей незнакомого человека.

— Мама, я тебе ещё раз напоминаю: ты женщина, которая родила меня, а не этих медведей, — фыркаю в ответ на мамины слова и придвигаю к себе чашку с горячим чаем. — И ради приличия побудь хотя бы часик на моей стороне.

— Пятнадцать минут, дочь! — строго произносит мама и ставит ещё и сладости в тарелочках. — Больше на твоей стороне опасно быть. Можно стать соучастником чего‑то… занимательного. А у меня возраст. Мне нельзя увлекаться занимательными действиями. Слишком длинный потом тормозной путь.

Сжимаю губы поплотнее и стараюсь не заржать. Но фразу мамули нужно запомнить. Я потом буду так точно говорить Царёву, когда он меня достанет. А он достанет, я даже не сомневаюсь.

Мы с мамой замолкаем — и нужно сказать, очень вовремя. На кухню входят Миша с его другом Глебом, он же Коршун. Смотрю на этих двоих и ещё раз убеждаюсь, что знакомы они давно.

— Как прошла встреча? — спрашиваю у Царёва и даже стараюсь улыбнуться. — Хотя, судя по тому, что твоя голова целая, а на морде наглая улыбка, — хорошо.

— Моя ж ты наблюдательная крошка, — довольно скалится Царёв и садится рядом со мной.

— Глеб, присаживайтесь рядом. Я не кусаюсь, — мама кивает на стул рядом с собой. — Да и как можно кусать таких хорошеньких мальчиков. И мой возраст уже не соответствует данным действиям.

Мужики замирают, а я только глаза закатываю.

— Вчера ты видел приличную сторону мамули, сегодня — добро пожаловать в… ну, точнее сказать, на тёмную сторону, — поясняю я и громко фыркаю, когда мужики переводят взгляд с мамы на меня.

— Царёв, а ты где нашёл такую прелесть? — спрашивает вроде и серьёзно этот Глеб, но в его глазах так отчётливо пляшут черти, что я совершенно точно не хотела бы иметь такого родственника.

— Она сама меня нашла, — спокойно отвечает Миша и смотрит в этот момент на меня. — В дом мой вломилась, на стуле моём сидела, из миски моей ела, а потом ещё и спать завалилась в мою же кровать.

— Прямо Маша и медведь! — громко и от души заржал Глеб, а я нахмурилась и попыталась вспомнить, куда скалку свою дела.

— Я сейчас за Машу быстренько проведу профилактическую беседу, — постаралась сказать спокойно, но то, как быстро стих смех, показало: Глеб свою оплошность осознал.

Поднял обе руки вверх ладонями вперёд и быстро заговорил:

— Прошу прощения, милое создание Татьяна. Больше такой оплошности не будет. Но ведь и правда же. А Серафима Савельевна уже знакома с будущей Царёвой? — а вот этот вопрос прилетел Мише.

— Конечно! — кивнул Миша. — И Володька тоже. Он вообще ближе всех познакомился. Дубинкой по башке.

— Я сейчас пойду скалку искать! — уже в открытую зашипела я, пока эти два дебила ржали. — Ты почему поехал на встречу один? Тебе жить надоело, Царёв? И вообще…

— Моя крошка, перестань нервничать, — Миша захватил моё лицо своими ручищами и заглянул в глаза. — Я всё решил. Так, как и было нужно. Завтра встретимся с твоим нормальным мужиком Никитой, ты подпишешь на него всё, и мы возвращаемся домой.

— А кто тебе сказал, что я подпишу? — фыркнула больше ему назло. — Может, я хочу поруководить?

— Конечно, ты будешь руководить, — уверенно, и даже глазом не моргнув, ответил Миша. — Мной, нашим домом, детьми. Да чем душа пожелает. Но не здесь! — а вот последнее он добавил так, что я даже немного… ну самую малость занервничала.

Миша аккуратно отпустил моё лицо, и стоило мне повернуться к маме и Глебу, как я наткнулась на одно довольное и одно умилительное лицо. Мама разве что не вздыхала и ручки к груди не прикладывала…

— Боже, какой мужчина! — а нет! Мама всё же это сделала.

А я… А как себя можно перестроить, когда в твоей жизни всегда было только твоё собственное решение на первом месте? Как можно снять собственные яйца, которые отращивались с таким трудом, и стать девочкой? Люди, может, есть какое‑то пособие, ну или инструкция по эксплуатации?

Хотя… вероятно, такая инструкция есть. Яйца снимаются сами, когда рядом вырастает вот такой вот… царский медведь. А ещё я только что действительно осознала одну вещь: если бы не мои яйца, я бы не отбивалась от Эдика. Да если бы я была царица, не поехала бы в Сибирь!

— Слушай, а когда вы возвращаетесь, Мих? — спрашивает Глеб у Царёва, не переставая скалиться.

— А ты что же, решил этот город оставить без своего зоркого глаза? — сразу же задал встречный вопрос Царёв.

— А что здесь делать? Неинтересно. Все одинаковые. А на родине ты глянь — какие экземпляры попадаются, — и на меня кивает этот смертник.

— Мне кажется, Глебушка, вы явно что‑то путаете, — отвечаю этому жилеточному монстру с самой «милой» улыбкой. — Опасно так выражаться при даме, которая и в лапту играть умеет, и пить так, что не перепьёшь.

— Царёв, если ты на ней не женишься, я её украду! — открыто и довольно заржал Глеб, откидываясь на спинку стула.

А вот мама только глаза закатила и покачала головой. И вот вроде она молчит сейчас, но по её движениям отчётливо видно, что она думает, насколько наивный этот птиц Коршун.

Аккуратно опускаю одну руку под стол и… впервые, наверное, настолько несмело нахожу и переплетаю наши пальцы с Царёвым. Вот хрен он от меня сейчас дождётся «спасибо», но… мысленно‑то можно.