Глава 29

***

Пока еду по заданному адресу, мысленно пытаюсь просчитать, сколько раз меня Танюша казнит и помилует. Ну то, что меня будут наказывать, даже спорить нет смысла. А вот над помилованием придётся потрудиться!

Специально организовал сегодня доставку Надежды Викторовны к нам в квартиру, чтобы хотя бы какой‑то стоп‑кран был рядом с этой маленькой женщиной, пока я по‑быстрому решу вопросы с этим грёбаным завещанием.

И снова ловлю себя на мысли, что меня никогда так не торкало от женщины, что я готов мир перевернуть, лишь бы снова увезти её в тайгу и спрятать ото всех. Только моя эта крошка‑матрёшка. Только моя!

Нотариальная контора — место, где обычно пахнет старыми бумагами, неуверенностью и жадностью. Но это пафосное здание кричит о том, что жадности здесь столько, что ни одним бульдозером не разгребёшь.

Подъезжаю к ней и сразу же замечаю того, кто стал моим осведомителем, а ещё тем, кто оперативно собрал всю информацию.

Глеб Коршунов. Он же — Коршун. Он же — мой одноклассник, который отлично устроил свою жизнь в столице, да так, что с ним не особо любят связываться, так как всё, что он находит, обязательно кого‑то приводит в места не столь отдалённые.

— Тебе идёт столичная жизнь, Царёв. И фамилия соответствует, — хохотнул друг и протянул руку для пожатия. — Точно не хочешь сюда перебраться? Ты смотри, сколько шороху навёл. И всего‑то за какую‑то неделю.

— Коршун, не гони лошадей. Мы вчера только прилетели, — хмыкнул я и осмотрелся.

— Прилетел вчера, а вот Потапова‑младшего отмудохал раньше, — уже ржёт Коршун. — Так что на тебя теперь хотят здесь даже некоторые посмотреть как на диковинку.

— Боюсь, им не понравится вид, — хмыкнул я.

Коршун довольно кивнул и протянул мне папку, в которой уже собраны и разложены всё, что мне сейчас пригодится. Я быстро пробежался глазами, оценил работу и понял, что здесь даже больше, чем должок за спасение.

— С меня причитается, Глеб, — довольно сказал и пошёл к конторе.

— Я тебя здесь подожду, — громко крикнул в спину. — Хочу всё же познакомиться с Татьяной лично. Уж больно наслышан я об этой фурии.

— Тебе не понравится, — отрезаю я, но не останавливаюсь.

И снова смех Коршуна — слишком довольный и наглый. Ладно, я как‑нибудь натравлю на него Танюшу. Нужно будет пригласить его в гости, когда моя крошка снова захочет в лапту сыграть!

Я сейчас вхожу в кабинет нотариуса, не стучась. Там уже сидит Никита Волков — тот самый «нормальный» друг Севы. Хотя он и правда быстренько всё предоставил, когда парни Коршуна приехали к нему за дополнительной информацией. Пара типов в дорогих костюмах, смахивающие на адвокатов, только слишком задохлики, и сам нотариус — седой мужик с глазами, привыкшими видеть, как люди теряют лица.

А вот самого Эдика нет, и это напрягает, подстёгивает к тому, что нужно ускорять процесс.

— Михаил Царёв, — говорю я, кивая в приветствие. — Время — деньги, так же у вас принято. Так что давайте начинать.

Волков только хмыкнул на моё приветствие, а вот два задохлика нервно заёрзали на диванчике. Нотариус кашлянул, поправил очки и заговорил гнусавым голосом:

— Мы ждали представителя…

— Я и есть представитель, — перебил я. — Интересов Татьяны Потаповой. Всё, что сейчас здесь будет озвучено, её по праву наследования. Так что давайте зачитывайте уже.

— Михаил, мы же все цивилизованные люди, и ждали… — Волков поднял на меня заинтересованный взгляд.

— Никита, Танюша сказала, что ты нормальный мужик. Так давай тогда подключайся и ускоряй процесс, — холодно оборвал я.

Адвокаты Эдика заёрзали ещё сильнее.

— У нас есть заверенное завещание, где… — один из них открыл рот, начиная нервно шуршать в портфеле.

— А у меня есть второе, — я выложил на стол папку. — Подлинное. С подписями, печатями, экспертизами. Всё как положено. А ваше — филькина грамота, ничего не стоит без этого. Уж поверьте, ребятки. Всё, что нужно, я уже знаю.

Тишина. Только тиканье часов на стене. А меня внутренне передёрнуло от этих морд, в которых начали рассыпаться денежные значки.

Нотариус взял папку, бегло просмотрел документы и уверенно кивнул мне и Никите.

— Тогда приступаем к оглашению, — твёрдо сказал нотариус. — Это действительное завещание.

Через полчаса уже всё было прочитано, а мне стало немного не по себе. Нет уж! Танюша здесь не останется с этой сворой! Этот её муженёк, конечно, смелый парень, но так подставлять девочку под раздачу и делёжку — это ещё постараться нужно! Не женское это дело — заниматься всей этой тряхомудией!

А вот оба задохлика начали что‑то нервно записывать и доставать телефоны, чтобы звонить.

— Не забудьте передать вашему нанимателю, что я не обладаю терпением, как многие в этой комнате, — решаю добавить, когда нотариус выходит на несколько минут из кабинета.

Волков тихо хмыкнул, как только оба адвоката выскочили за дверь:

— Царёв, ты откуда такой взялся?

— Из Сибири, — отрезал я. — Где знают, что такое «честь» и что такое «слово». Здесь, в вашем городе, это, видимо, редкость. Ну а я решил напомнить.

— Мне вот только интересно, когда ты успел всё это провернуть? Да и откуда ты знаешь Коршуна?

— Столько вопросов, — хмыкнул я, поднимаясь с кресла. — Когда рядом появляется твоя женщина, насрать, что нужно сделать. Мужик берёт и делает. Таня — моя женщина. И никто не смеет её трогать. А Коршун… мой хороший товарищ и должник.

— Это сейчас шутка? — Никита хмурится, и я даже понимаю, что ему не так интересна Таня, как мои взаимоотношения с Коршуном, которого стараются обходить здесь стороной.

— А похоже, что я шучу? — задаю встречный вопрос и добавляю сразу: — Завтра встретимся с Таней вместе. Она хочет, чтобы кто‑то управлял всей этой хернёй. Ей ничего не нужно.

— Откуда ты знаешь? — вздыхает Никита. — Ты же даже…

— Вот сейчас я начну сомневаться в словах Танюши, что ты нормальный, — перебил Никиту.

Мы замерли, уставившись друг на друга. Либо у этого Волкова какая‑то странная привычка — выводить людей из себя, либо это он так проверяет меня.

— Ладно. Я понял, — Никита кивнул мне спустя, наверное, полминуты и протянул руку для пожатия.

Из конторы выскочил быстро, кивнул Коршуну и запрыгнул в тачку, что подогнал мне Глеб. Что‑то внутри подсказывало: нельзя оставлять её одну. Даже на минуту.

Поднялся на этаж и, увидев приоткрытую дверь, на глаза упала пелена. Глеб молча шёл за мной, как оказалось, не один. И очень даже хорошо, так как слишком шумно и грязно сейчас будет. Парни Глеба сразу оглушили и начали скручивать уже потрёпанных дружков Эдика.

Шагнул внутрь — и сразу увидел: Таня прижата к этой падали, скалкой за шею. Мама Тани стоит в стороне, сжимая в руке дезодорант — смешно, но в этой ситуации даже смешное может стать оружием.

Я не стал говорить. Не стал предупреждать. Просто схватил Эдика за шкирку, рванул на себя, прижал к стене. Поднял так, что его ноги болтались в воздухе.

— Ты, — прошептал я ему в морду, — даже не представляешь, насколько близко к смерти сейчас.

Он захрипел, попытался вырваться, но я держу крепко.

— Ну и ну… А у тебя здесь и правда весело, Царёв, — рядом раздался голос Коршуна, а я бросил взгляд на Таню, которая только что была в самом невыгодном положении, а уже метает молнии в мою сторону!

— Миш, пусти его. Он уже сознание потерял, — Таня всё же сделала шаг ко мне и внимательно заглянула в глаза.

Я отпустил, и Эдик рухнул на пол, как мешок с дерьмом.

Повернулся к Тане, а она стоит рядом — бледная, но с огнём в глазах, и скалка в руке.

— Женщина, — сказал я, сгребая её в объятия, — ты когда научишься, что дверь неизвестным открывать нельзя?

— А нечего было меня здесь оставлять! — фыркнула зло моя крошка, а я… улыбнулся, как дурак.

Моя девочка! Упрямая, дерзкая, моя! Царица сибирская!