ГЛАВА 11

Подсматривать за детьми для нервных родителей — не спорт, а образ жизни

— Да он же сейчас навернется!

— Да его же дверью сейчас шибанет!

— Ой-ой-ой… О-ой… Сейчас они сзади подойдут и…

— Боже! Да они его прямо окружили!

— Я пошла на помощь!

— Я должна его выручить!

— Да пусти ты!

Можно подумать, что с Тарлом общалась какая-то сумасшедшая мамочка, чей великовозрастный сынок не отошел от женской юбки даже на миллиметр.

Но это была я! Я и еще раз я!

Честно говоря, я сама от себя ни разу не ожидала подобной реакции на маленькое расследование сына, для которого он вступал в мужские студенческие общины. И не то, чтобы я по жизни была из тех мамочек, которые сыновей до тридцати лет сажают на колени, а до сорока пяти опасаются, что те — ну вдруг — переедут жить «к девушке».

Не-ет! И еще сотню раз нет!

Просто меня так впечатлил убитый парнишка, что я каждую секунду дрожала за жизнь сына.

В целом же, общежитие местных волков вовсе не выглядело так, как я представляла его в самых своих страшных фантазиях. Вонючим, не убранным, с заставленными поверхностями всего на свете тарелками, чашками, в общем — грязной посудой. С валяющимися в самых внезапных местах грязными носками. Включая дверцы шкафа и люстры…

Картинка рисовалась настолько живая, подробная, очевидная, что, еще в наш первый с Тарлом визит в холл общежития, я удивилась.

Чисто, пахнет какой-то отдушкой, ребята опрятные, не в драных штанах.

Не чешут все подряд напоказ, демонстрируя свою независимость от мнения «старперов» преподавателей.

В общем, случится некоторый разрыв шаблона.

Однако шаблон сам собой починился и вернулся на место — в мои мысли, чтобы занять там прочное место.

Теперь я видела уже не холл — а самое сердце общежития «Братства Волка» — общий зал, куда и повели моего Камиля.

Зал оказался чистый, светлый, просторный. На стенах — ну естественно — висели оскаленные морды волков, с потолка светили шарики-плафоны.

По периметру выстроились диваны и кресла.

Камилю завязали глаза и тот самый главный, который со мной первым заговорил, произнес:

— Итак. Ты должен всего лишь пройти тест на доверие.

Это предложение мне сразу же не понравилось. Я вспомнила тесты, где нужно падать спиной и тебя могут поймать или же нет. Но все оказалось хуже на четыре порядка.

Пока Камиль стоял с завязанными глазами, и я не сомневалась, что тряпка, которую на него нацепили непроницаемая, магическая, в комнату внесли… гильотину!

Гильотину! Черт побери!

Именно гильотину!

— Ну все! Хватит ваших расследований и экспериментов!

Я рванула в аттис, из которого мы с Тарлом за всем наблюдали. Он был подобием зеркала Радамиры, и позволял следить за Камилем внутри общежития при помощи каких-то зеркальных порталов.

Я пока не разобралась, что это такое. Знала лишь, что они могут видеть не под всяким углом. В данном же случае, нам открылся большой участок конструкции, реально, напоминающей гильотину. Мы видели часть лезвия для отрубания головы, стойку, и удобную подушку внизу.

Именно на нее и уложили Камиля под улюлюканье и хлопанье членов братства. Те выстроились полукругом, чтобы наблюдать «чудесное» зрелище.

— Ну все! Это уже слишком! Я не стану ждать, пока он…

Я рванула в аттис, но Тарл удержал железной рукой.

— Отпусти! Убью! — прошипела я.

— А говоришь, это я — гад. Я бы так зашипеть не сумел, — съязвил фет.

— Не время для твоих глупых шуточек! — огрызнулась я.

— Оу! Какой пассаж — и в самое сердце! — фет показательно схватился за грудь свободной рукой, которой меня не держал. — А ты недавно утверждала, что мои шутки прикольные! — Тарл притворно обиделся, но хватку ничуть не разжал.

Я попыталась укусить его, но фет предусмотрительно окольцевал меня железными объятиями чуть ниже, чем я могла дотянуться зубами.

Я зарычала, начала брыкаться и рваться…

Магия заструилась вокруг и стала подниматься от меня, как зеленый дымок, словно я закипала, по-настоящему, а не фразеологически — от эмоций.

Тем временем, Камилю сняли повязку и старший в братстве спросил:

— Ты веришь нам?

Сын отважно осмотрел, где он находится, и произнес:

— Верю.

Лезвие сорвалось. Я задергалась так, что мы с Тарлом опрокинулись на пол и покатились бревнышком. Я задрыгалась еще более активно, принялась вихлять, толкаться, пихаться.

В голове грохотал пульс.

Страх потерять сына придал мне таких сил, что магия исцеления просочилась сквозь руки Тарла и… раздвинула их. Затем еще и еще. На адреналине, я оттолкнулась от него так, что фет отлетел на другую сторону комнаты.

Господи! Как же мне было страшно! Вообще не припомню, чтобы хоть когда-то что-то подобное чувствовала. Руки и ноги заледенели, в горле образовался комок.

Я подорвалась с пола, упала, путаясь в собственных чарах и ногах. Вскочила опять и понеслась к аттису, готовая убивать, спасать, опять убивать и все сносить на своем пути к черту...

А, если с Камилем хоть что-то случилось — уничтожать всех и вся: Тарла, «Братство Волка» и всю эту адскую Академию для чародеев! До молекул, до пыли! До самых атомов!

Я рухнула рядом с аттисом, потому что рано прыгнула в портал и чуточку не долетела… Точнее — руки выскочили «на ту сторону», частично голова, но остальное оставалось по-прежнему в комнате…

В эту минуту Тарл дернул меня за ноги — и я вывалилась назад, в собственные апартаменты… Дальше уже не рвалась, потому, что картинка изменилась до неузнаваемости.

Камиль потирал виски, сидя… посреди конфетти.

— А-а-а… Знаю эту шутиху, — расхохотался Тарл. — Лезвие подлетает к шее и рассыпается конфетти. Ну? Убедилась, что ничего страшного ему не грозит?

В это время главный Волк протянул сыну руку, помог встать и торжественно объявил:

— Ты крутой перец! Ты принят!

— Мне тоже срочно надо что-то принять… — рыкнула я и метнулась на кухню, чтобы заказать глинтвейна и бутерброд с ветчиной на закуску.

Выпила, заела, практически не чувствуя вкуса. Еще выпила. Крутанулась к Тарлу, который демонстрировал развеселенькую картинку в аттисе. Камиль танцевал с девушками в холле общежития, веселился, смеялся. Парни вокруг улюлюкали, повсюду брызгало конфетти…

Фет дал мне все «оцифровать» и произнес:

— Хорошо, что я тебя сделал невидимой, иначе… Твои руки хорошенько прорвались через аттис… И даже их вполне могли узнать парни, которые на тебя облизывались в наш общий визит.

— А, если бы это был ваш сын?!! — взвилась я.

Глинтвейн соединился в голове с яростью, и вдвоем они были готовы обрушить на фета не только ругательства, но и много чего пострашней. Например, тяжелый шкаф или же холодильник.

Тарл вручил мне новый стакан с травяным чаем и спокойно произнес:

— Я бы им очень гордился.

— А я бы вас… вас… вас…

— Понимаю… фантазия капитулирует перед злостью, и вы не в силах придумать мне достойное наказание, — еще более спокойно, чем прежде, сказал Тарл. Вдруг крутнул меня, подвел меня к креслу и усадил. — А теперь просто послушайте. Во-первых, убитого извели вовсе не гильотиной, его «обесточили» сложной магией. Ран на его теле не было совершенно. Только божьи коровки, которых на Камиля тоже пока не сажали. А все это говорит о чем?

— И о чем же?

— О том, что, по крайней мере, на этом этапе нам абсолютно не стоило за него опасаться.

— А вы не подумали, что ваши выводы и ваши умозаключения могут быть ложными? Вдруг этот гад или гады или кто там еще…

— Гад — это я, убийцы, видимо — гады. Ага. С терминологией определились. Что дальше?

— Так вот! Что, если эти гады решили изменить способ убийства?

— Нет. Если он ритуальный, то ритуал соблюдается неукоснительно.

— А, если это уже другой ритуал? Или другой этап ритуала? Может он состоит из нескольких совершенно разных действий? И Камиля ждал бы новый, нам незнакомый? Который как раз таки и начинается с гильотины.

— Как минимум, он был бы похож, либо же выглядел, как продолжение или, скажем так, превью к уже виденному. Хотя бы парню выдали серьгу и покрыли его божьими коровками. Ну хотя бы серьгу, подвеску, что-то похожее. Да и гильотина все равно никак не вязалась.

— Это все — лишь ваши глупые мысли.

— Но они же все-таки подтвердились!

— Только это и спасло вас от того, чтобы я лично вас отправила на Гильотину…

— Ммм… Еще один интересный способ развлечься у влюбленных в ваших краях?

— Да! И сейчас я покажу вам еще! Я как раз созрела для любовных забав!

Я рванула к посуде, хватанула большую кастрюлю — даже не знаю зачем они тут вообще были, учитывая, что всю еду мы заказывали дистанционно. Причем, кастрюля оказалась прямо такая, монументальная: чугунная, мощная, с удобными ручками.

Я с размаху надела ее на голову Тарла. И фет, как ни странно, не уклонился, не сопротивлялся, и вообще вел себя так, словно ничего приятней никогда не испытывал.

— Ах, так! — разозлилась я еще больше. Сгребла в охапку скалку и принялась дубасить ей по кастрюле.

— Так вот что означает — агрессивная выпившая женщина… — послышалось из-под посуды с эхом хохота.

— Не-ет! — рыкнула я. — Это энергичная выпившая женщина. Агрессивная это… это…

— Погромче. Мне уши закладывает. Тут что-то грохочет, и еще сверху мне на голову что-то надето…

Да он издевается!!!

Я отлично знала, что мощная аура фета его защищает, но, чтобы настолько… чтобы он вообще не ощущал ни малейших проблем…

Ну не-ет! Я не сдамся!

Я схватила сковородку и начала лупить то ей, а то скалкой.

Судя по ауре и энергетике Тарла, это особо ему не вредило, но уже причиняло некоторый дискомфорт. Я начала действовать более усердно, чтобы дискомфорт из «некоторого» стал хотя бы чувствительным.

Однако энергетика фета не говорила о значительных неприятных ощущениях, а продолжала, как и раньше, фонить легкими…

— Теперь понятно, зачем средневековые рыцари, идя к даме, сразу шлем не снимали. Все-таки больше шансов, что голова останется целой… если дама разгневалась. И только лишь убедившись, что она вполне себе в духе, наконец-то, избавлялись от кастрюли на голове. Я подожду, подожду… Пока вы утихомиритесь…

Тарл был в ударе, хотя ударяла по кастрюле на его голове именно я. Впрочем, я тоже уже поймала кураж и лупила, как завзятый ударник на концерте металлики. С чувством, с азартом и без остановки…

— Уфф… Видимо, так ощущают себя те, кто живут с барабанщиками, — позитивный голос Тарла просто выбешивал. — Вы такая энергичная, такая дерзкая, неутомимая… Ну прямо огонь, а не женщина!

— Сейчас я тебе устрою огонь! — рычала я.

— Ты поосторожней, поосторожней. Тут очень странная противопожарная система.

— Какая? — не переставая лупить по кастрюле от ужаса и страха, пережитого за Камиля, крикнула я.

— Если сработает, вода не польется с потолка, как у вас, а начнет прибывать волнами из стен, сбивая с ног и превращая помещение в море.

— Все-то у вас не как у людей!

— Ну да! Мы ж не люди! Колдуны, чародеи…

— Ага. А ходите по бабам, как банальные мужики. Что феты, что другие местные расы, как я погляжу.

— И где же ты столько уже нагляделась?

— Рядом с вами! Исключительно рядом с вами!

— А-а-а… Я все думаю, чего у меня спина временами горит… Прожигаете взглядом?

— Да! И никакая противопожарная система меня в этом не остановит.

— Теперь стало ясно еще и выражение «Женщина — просто огонь!»

— Очень рада, что вы столько интересного познали за короткое время.

— Во-от! Об этом и речь! Я же должен образовываться, постигать новое. А это я могу сделать лишь рядом с вами!

— Ну, если не боитесь рискнуть жизнью…

— А планируется что-то еще хуже, чем сегодня?

— А то! Это я ведь только лишь разминалась!

— Ммм… я прямо-таки весь заинтригован.

— Некоторые познания стоили жизни исследователям.

— Ну, что ж. Придется рискнуть… Ради науки…

— Оставьте хоть адрес жены, чтобы сказать, где я тело зарыла…

— Я подал на развод! Так, что… обойдется, обобьется. Хоть так от нее скроюсь, глубоко под землей. А то, знаете ли, не всякий умерший любит, когда плюют ему на могилу. Некоторые могут не воспринять это, как полив цветочков…

— Не наша женщина ваша жена, значит. Наша — из-под земли достанет.

— Я понял. Причем, с новыми конечностями, с удивительностями физиологии и внезапностями в организме.

— Да! А еще с несколькими ножичками в разных местах, для красоты исключительно.

— Что ж… В таком случае, предпочитаю очнуться с металлическими чешуйками в этих местах. Лучше быть гибридом и непонятным существом, чем погибшим, не познав вашей любви!

— Ну почему же! Я вам ее сейчас покажу!

— Люблю тебя, но стра-анною любовью…

В чем, в чем, а в чувстве юмора, способности пикироваться и бегать от меня одновременно, а еще — в смелости этому мужику не откажешь…

***

Мы с Тарлом как раз отдыхали, я пыталась отдышаться после того, как:

Долго прыгала со сковородкой и скалкой и дубасила его по голове.

Я стащила кастрюлю с башки фета, потому что толку от экзекуции было ноль да маленько, только едкие комментарии, и начала бить наставника по заднице все теми же кухонными орудиями.

Долго бегала за Тарлом по всей кухне-гостиной, а он — от меня с криками:

— Ой, боюсь, боюсь! Я ужасно боюсь щекотки!

Чем заводил меня еще больше, так и хотелось огреть посильнее, чтобы его пятая точка временно изменила свою конфигурацию. Получила, так сказать, новые изгибы и впуклости.

Затем фет перешел на еще более изощренные пытки.

Он прыгал, подскакивал, убегал и кричал:

— Ой-ой-ой… Я еще не готов к таким нестандартным любовным играм. Может начнем как-то потихоньку, с самого простого. С классических объятий, свиданий и поцелуев. А уже потом перейдем к более изощренному способу выразить чувства друг к другу?

Вот тут я окончательно озверела и лупила уже — куда попаду. Однако Тарл не зря был военным магом, о чем сразу же сообщил нам на первом занятии. В стратегически важные места я не попала ни разу, хотя шансы были. Фет либо ловко уворачивался от скалки и сковородки в придачу, либо умудрялся спрятаться за стол, тумбочку. Порой даже выставлял их перед собой, как щиты, или щитки, смотря что прикрывал. Несколько раз он перемахнул через стол и умудрился даже перескочить через диван.

Короче, моим лучшим успехом оказался классический бац в лоб, когда фет остановился на стук в дверь, и я воспользовалась его замешательством.

Тарл покачнулся, сделал шаг назад, и потер ушибленное место, хотя я ожидала, что он грохнется на пол.

— Надеюсь, мама, если ты убила дядю Тарла, то уже выяснила — где тут обычно прячут трупы?

Камиль быстро натаскался местному чувству юмора.

Я оглядела сына: трезвый, веселый, совершенно не пострадавший.

Хорошо.

Я об этом уже знала, но убедиться еще раз не помешает.

— Ты как? — спросила я, разом теряя весь свой боевой запал.

Тарл воспользовался.

Подскочил сзади и с криком:

— Я только посмотрю…

Выхватил у меня сковородку и скалку.

Я только глазами хлопала.

Тем временем, Камиль подбежал к холодильнику, и заказал себе чаю с яблоком и манго.

— Обсудим? — предложил он. — Пока еще свежи воспоминания?

— Не уверен, что после акта гостеприимства от твоей мамы, я хорошо все помню, — хохотнул Тарл, опять потирая лоб.

Я показала ему кулак, и фет застегнул губы на виртуальную молнию.

Мы сели за стол, выпили чаю и обсудили.

Дело затянулось так, что время сильно перевалило за полночь.

— Короче, либо они тебе не очень-то пока доверяют, либо, реально, вообще не в теме убийства, — резюмировал Тарл, после того, как нас посвятили в подробности жизни студенческой мальчиковой общины.

Я даже начала лучше относиться к этой организации, хотя раньше считала ребят совершенно отбитыми.

— Короче! Прикиньте! Парни устраивают хейт-болл — бегают и реально кидают с рук на руки хейтеров, пока тем не становится плохо! — с горящими глазами восторженно делился Камиль.

— Да уж, я даже не удивилась, узнав, что здесь в сети также, как и у нас, пишут гадости анонимно, пытаются троллить и прочее, прочее, — отозвалась я. — Мы с Зеной пытались вклиниться, когда поливали грязью преподавателей и студентов во всем известной группе-клоаке «Странно в саду».

— Которая принадлежит известному матершиннику и флюгеру мнений — преподавателю с минимальным уровнем магии и максимальным уровнем самомнения — Эдвину Гресу? — хохотнул Тарл.

— Мгу, — кивнула я, впервые с момента, когда выяснилось, что фет женат, одобряя его действия.

— Знаю, знаю, — вдохновленный моей реакцией, прокомментировал Тарл. — Когда-то группа пообещала «закулисные и важные новости Академии». И многие на нее подписались. А затем пошло-поехало. Сто пятьдесят постов о том, как принципиальная преподавательница Аграфена Бриллиант, которая никогда не ставила оценки за красивые глазки и потому что перед ней долго ныли об утраченной стипендии и прочем, на самом деле, носит белое пальто. По факту, компелировали разномастные высказывания из чатов, пытаясь выдать за одну тему или даже — один диалог, и так и сяк силились очернить.

Сто пятьдесят постов о том, как строгий и — о ужас! — неподкупный педагог Марьяна Скуратова накручивает себе преподавательские рейтинги. И, главное, где? На 667 странице сайта вуза, до которой дошли… только Эдвин Грес и его сто пятьдесят ботов! В ход шли лайки других преподавателей — по дружбе, не иначе, исключительно ради накрутки, и даже комментарии студентов, которых Грес обозвал фейками самой Скуратовой. В общем, по части поливания грязью «Странно в саду» опережает даже грязевые гейзеры на востоке Ведьморры, в которых очень любят купаться Кейкиморы.

— Я читала про это место. Думаю, именно с них и рисовали в сказках Кикимор.

— Это такие похожие на женщин существа с рыбьими хвостами, которые не имеют сознания в нашем понимании? Скорее животные, нежели люди? — уточнил Камиль.

— Ага. У них длинные зеленые волосы, а лица с щелками-носами, огромными глазами и рыбьими губами, конечно, не совсем соответствуют сказкам. Но… тут уже, думаю, сыграла свою роль фантазия повествователей, — поддержала я сына. — Издалека Кейкиморы, действительно, напоминают женщин-ведьм, страшных и по-своему отчасти даже привлекательных.

— Так вот, грязевые гейзеры, которые окутывают территорию, размером с Москву и все ее окрестности гадким вонючим куполом, не идут ни в какое сравнение со «Странно в саду», — продолжил Тарл. — Впрочем, на заставке группы Гризли ест мухоморы… Так, что, подоплека происходящего проиллюстрировала в виде комикса. У бедного Греса просто в голове не укладывается, как за некоторых преподавателей вступаются, голосуют, поддерживают, их рейтинг у студентов постоянно растет. А его только падает ниже плинтуса с каждой минутой. Там уже снизу не могут стучаться — дно пробито не раз. Он ведь создает сотни ботов, постоянно себя комментирует в положительном смысле… А тут…

— Ну во-от! — опять взял слово Камиль — Ребята из общины «Братство Волка» как-то магически вычисляют анонимов из группы, и хейт-болл получается фееричный.

— Откуда знаешь? — справилась я.

— Видео смотрел. — Ответил Камиль. — Хейтеры и тролли «Странно в саду», во главе с Гресом, обычно уползают на четвереньках. А им вслед кричат: «Кто гадит с анонимных аккаунтов и ботов — тот получит в нос бегемотом!» Улюлюкают и хохочут.

Разумеется, потом члены братства появляются в «телевизоре» — на несколько недель становятся главными персонажами гадких «анонимных» постов «Странно в саду». Но парни говорят, что не читают. Жалко времени тратить на такую туфту.

Кроме хейт-болла, они выезжают на пикники, устраивают вечеринки, поддерживают друг друга на экзаменах и занимаются разными видами спорта.

— Какими, например? — оживилась я.

— Ездят на хейтах — опять же ловят хейтеров, запрягают в магическую телегу и заставляют катать всех в течение суток. Летают на нервопланах — так прозвали тут дельтапланы, потому, что обычно родители страшно нервничают, когда парни при помощи магии шныряют по воздуху на подобных штуковинах.

— А традиционные виды спорта у них есть? — уточнила я.

— Разумеется! Футбол, баскетбол, хоккей на траве. Братство часто «забивается» с другими общинами и организует турниры.

— Короче, тебе понравилось? — резюмировал Тарл.

— Ага! — обрадовался мой сын. — Даже очень!

— Стоп! Давайте не забывать, что, возможно, Волки — убийцы и замышляют продолжить свой ритуал! — попыталась я охладить мужиков.

— Вряд ли, — глотнув чаю, произнес Камиль. — Ну непохожи они на таких.

— А кто похож?

— Пока что не знаю. Я ж еще не вступал в другие общины. Но Волки, правда, классные. Веселые, искренние, немного буйные. Но, мне кажется, это вообще не в их стиле.

— Давай не будем забегать вперед и делать преждевременные выводы, — покачала я головой. — Всегда оставайся начеку и сообщай, если идешь в братство.

— Есть, мой генерал! — сын картинно отдал мне честь.

— А когда я вступаю в другие общины? — было видно, что Камиля, проведенное у Волков время, вдохновило на дальнейшие эксперименты.

— Завтра я сам записал тебя к «Ведунам», послезавтра — к «Мермерлордам», а потом — к «Альфе», — отозвался фет и покосился на меня. — А тебе, дорогая наша мама, лучше меня пока что не сильно травмировать. Мне ведь еще прикрывать твоего сына.

— Хорошо. Убью тебя после! — рыкнула я.

Фет показательно потер шишку на лбу и сообщил:

— Большая…

— Это чтобы и у тебя рога вырастали! Не мне же одной их носить! — громыхнула я.

— Понял-понял, — фет картинно поднял руки вверх, словно сдавался. — Рога так рога. Я и на хвост, в принципе, уже даже согласен. Ну, а что? Будет чем почесать спину…

— Я сама тебе ее сейчас почешу! — я покосилась на сковородку.

— Эмм… к сожалению, вынужден отказаться. Не хочу тебя так утруждать… Ты вон аж запыхтела опять, едва только вспомнила…

— Ничего-о-о… Чем больше и чаще тренировки, тем меньше я запыхаюсь! — рыкнула я.

— А я вам не мешаю? — вклинился сын.

— Ах, да! — будто опомнился Тарл, хотя я уверена — он с самого начала все придумал и подготовился. — Я тут решил немного усилить твои шансы Штирлица. Держи!

И он протянул моему сыну кулон с голубовато-зеленым камнем. Тот менял оттенки ежеминутно, а временами вдруг полностью чернел.

— Хармарис! — восхитился Камиль. — Это то, о чем я думаю? Так?

— Да! — гордо ответил ему Тарл и посмотрел на меня с видом: мол, для твоего сына и такого не жалко.

Я промолчала, а Камиль выразил свои восторги еще более бурно.

— Я читал про него. Это самый мощный амулет-фамильяр. Может превращаться в ящерицу и птицу. Умеет телепатически сигнализировать об опасности. Но разве его можно вот так подарить? Я думал, он навеки предан хозяину…

— Предан, — фет подмигнул: мне и сыну — попеременно. — И вот именно хозяин может его подарить, чтобы хармарис стал предан кому-то другому…

— Оу! Это же… Это… Спаси-ибо! — обрадовался Камиль. — Я о таком даже не мог и мечтать! Говорят, они передаются от наследника к наследнику в семьях фетов. Причем, только среди самых высокородных!

— Ну я, надеюсь, что ты когда-нибудь станешь моим официальным наследником…

Тарл покосился на меня почти невинно, с надеждой.

Я тут же рыкнула:

— Все! Уже два часа ночи! Всем спать. Завтра нам на работу, а тебе, Камиль, на учебу. Вечером — еще и на посвящение. Поэтому отдыхаем!

Поднялась и скрылась в спальне прежде, чем фет ответил.

Я слышала, как он показательно вздыхал, прощался с Камилем, просил передать маме привет и спокойной ночи, и ушел, нарочито хлопнув дверью.

Не так, чтобы прямо сильно, но достаточно шумно, чтобы я оценила его готовность следовать моим просьбам и пожеланиям.

Впрочем, я старалась пока не думать о нем, как о мужчине, а уж, тем более — об отношениях с Тарлом.

Он женат! Ставила я забором всякий раз, когда романтические мысли и чувства прокрадывались в голову и коварно просачивались в эмоции.

Он ведь даже не развелся, когда со мной познакомился! Добавляла, если вдруг очень хотелось поверить, что фет, реально, не смог добиться от супруги согласия на расторжение брака и сразу же обратился к высшим инстанциям.

Я очень не хотела себя обнадеживать. Нет ничего хуже женатика, что прочно засел тебе в голову. Нет ничего хуже, нежели поверить ему, ждать и надеяться, пока тот обманывает и тебя и супругу.

Я не раз видела подобные отношения.

В старом мире подруга прожила с точно таким же козлом почти десять лет, а в итоге — осталась у разбитого корыта. Ни мужа, ни детей, ни планов на будущее.

Так и живет одна, старой девой.

Нет! Я подобного не хочу однозначно!

До старой мне, конечно, теперь еще далеко. Да и девой меня сложно назвать — я замужем была, родила сына.

Но все равно. Не мой случай. Не мой вариант.

Было сложно вдруг — резко и однозначно — отказаться от всего, связанного с Тарлом.

Непрошенные чувства, желания и надежды лезли из всех щелей. Сбивали с толку, и мешали нормально существовать.

Но я старалась и не собиралась сдаваться.

Врешь! Не возьмешь!

Я тебя все равно переиграю!

Ты не станешь моей ошибкой, Аскан! Не на такую напал!

Однако я солгала бы себе, если б сказала, что Тарл мне стал окончательно безразличен.

Я думала о нем почти, как и прежде.

На что-то рассчитывала, несмотря ни на что.

И, как бы ни пыталась подавить в себе это чувство, эту надежду, пока выходило из рук вон плохо.

Он появлялся — и я радовалась, он провожал — и я наслаждалась, он защищал — и я расплывалась сладкой ватой от удовольствия.

Черт! Мне даже нравилось, что мы вдвоем проводим расследование!

Я ругала его, колотила, бесилась… Временами хотела убить за тот риск, на который согласился Камиль.

Но будь на месте Тарла любой другой… Вообще неважно кто — хоть ректор, со способностями Джеки Чана, щитом Капитана Америки, лазерным взглядом и еще бог знает какими неуязвимостями, плюшками, чарами, я все равно не чувствовала бы себя более уверенно.

Я верила Тарлу на каком-то интуитивном, внутреннем уровне. И поделать с этим уже ничего было нельзя.

Я ему верила, ждала и рассчитывала на него, как на напарника, именно потому, что все равно испытывала к нему что-то, как к мужчине.

Фет это знал. И я понимала, что подобное из жизни за пять минут не вычеркивается.

Мы оба все хорошо осознавали и чувствовали.

Но Тарл делал все, чтобы сократить расстояние между нами, я же — чтобы отодвинуть его как можно сильнее.

Хотя в глубине души желала того же, чего и фет. Вот как-то так.

Все запуталось и совершенно перестало быть очевидным, простым и понятным, как недавно.

С этими мыслями я легла спать и сразу же вырубилась после сложного дня.

Надо признать — спала я на новом месте отменно.

Серьезно!

Дома ворочалась, пила успокоительные, а мысли — заразы — крутились, крутились, крутились…

Я закрывала глаза, муж храпел, словно трактор, я толкала его под бок и пихала в плечо.

Затем кричала, потому что ничего из этого не работало.

Он затихал, мы успокаивались, я опять ворочалась и все повторялось.

Здесь же мне, кажется, даже выстрел из пушки под ухом заснуть бы не помешал.

Я отключалась, едва голова касалась подушки, и просыпалась уже только под утро.

Слава богу, хоть суперспособность вставать, когда нужно, без всякого будильника и прочего, тут никуда не девалась.