ГЛАВА 16

Смерть нас не разлучит, а вот двенадцать часов после смерти — кто знает…

Внезапно лопаты закрутило мощными смерчами почвы. Все начало пузыриться. Опять в воздух взвились: столбы земли, пыли, наш плед, который уже впору было называть ковром самолетом. Следом — еда, термос и… мы…

Мы с Зеной отскочить не успели.

Нас подкинуло настолько внезапно и так высоко, что я ахнула, начала барахтаться среди какой-то жуткой бури: земляной, воздушной и… лопатной. Последние то и дело вдруг возникали поблизости и пропадали в тумане…

Нас с Зеной мотало по воздуху, и мы ничего не могли сделать.

Бежать было уже поздно.

Опуститься на землю — проблематично.

Я уже ничего не понимала.

Опять случился какой-то сбой магии?

Судя по времени, Тарл уже не может очнуться и выжить. Тогда что же вообще происходит?

Что, черт возьми, тут творится?!!

Ну полный КАБЗДЕЦ!

Стихия лишь набирала обороты.

Мне в лицо то и дело метили куски колбасы, но я не могла так умело, как Тарл, в прошлый раз, их ловить.

Термос снова пытался благородно напоить меня чаем, выбив при этом все зубы, и, скорее всего, сломав челюсть. Но я решила отказаться от приглашения — увернулась, а он пролетел мимо.

Зена что-то кричала неподалеку.

Но я уже едва ее слышала.

— Ри… ту… ал… Замед… Быва… Тарл… расска…

Куски слов терялись в густом тумане из почвы и черт знает чего.

Что она мне пыталась сказать?

Я вообще уже ничего не соображала.

Внезапно все начало утихать.

Мы, наконец-то, опустились на землю…

О-ой… не-ет! Я оказалась в руках Тарла!

Та-рла! Без всяких сомнений!

Эти наглые, крепкие объятия я бы ни с чем не спутала!

Зену он тоже ловко поймал и побежал куда-то подальше. Остановился Тарл на берегу озера, в окружении «рыдающих ив».

— Ты… ты жив? — я поразилась.

— Надеюсь, это было не разочарование? То, что слышалось в твоем голосе? — с хитрой ухмылкой уточнил фет.

— Посмотрим на твое поведение.

— У меня есть чудесная новость. Но вначале себя осмотрю! — он так широко улыбался и почему-то подмигивал Зене, что я сразу же заподозрила неладное.

О чем эти двое сговорились? И как подруга настолько удачно нашла меня в безлюдном углу парка? Я ведь не говорила — куда пошла закапывать Тарла?

Стоп! Я, в принципе, не говорила, что буду проводить ритуал! Однако же Зена пришла со своим любимым набором именно на случай воскрешения!

Все эти странные совпадения вначале меня не тревожили — уж больно я переживала за Тарла. Теперь же, глядя как он подмигивает подруге, хихикает, стало ясно — что все это заговор.

Тем временем, фет начал показательно «считать» свои органы и конечности.

— Ух, ты! Даже нос один! Он есть и один!

— Уши на месте и только лишь два!

— Даже не эльфийские! Интересный расклад… Все в норме! Да у тебя, моя хорошая, мощный прогресс!

— Вы еще не все свои органы сосчитали, в штанах посмотрели? — не могла не съязвить я.

— Шуточки ниже пояса? — довольно ухмыльнулся фет. — Зря… Рядом с вами, моя беззастенчивая стендаперша, я и так чувствую все органы ниже пояса… Но… мало ли что…

Фет вдруг совсем уже бесстыдно расстегнул ремень на штанах и заглянул прямо «туда».

— Один! Два! Все, как и было! Даже никакого наговского «двухголовия», если ты понимаешь — о чем я… А то было бы интересненько… в некоторых случаях… иногда…

Меня вдруг разобрал дикий смех.

Я начала истерично хохотать, аж до слез, до сотрясения всего тела… Тарл подскочил, крепко обнял и начал гладить по голове, по спине.

Так, как не поступал еще никогда. Даже в тот наш романтический раз, когда мы обжимались среди дубов, а затем услышали про убийство.

Там все выглядело практически робко, словно фет неожиданно прикупил себе, на пробу, стеснение и именно после этого все случилось.

Сейчас же его руки, его губы и его тело действовали именно так, как я и предполагала, едва познакомившись с Тарлом.

Без стеснения, немного по-варварски. Напористо, мощно, неукротимо.

Я едва заметила, как Зена вдруг попятилась и ушла, коварно оставив нас наедине.

Господи! У меня колени подгибались, и так хотелось забыть обо всем: что фет женатик, что нам не быть вместе, потому, что я никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не соглашусь оставаться в роли любовницы…

Так хотелось… Всего…

Побольше, как можно больше…

По венам неслись пузырьки эндорфинов. Тарл пыхтел, как самовар, и я отчетливо ощущала абсолютно все желания фета. Я очень была для него желанна, как женщина. Очень-очень.

Твердое этому доказательство совсем не заставило себя ждать.

Но… следовало бы все прекратить.

Я изо всех сил старалась заставить себя это сделать.

А Тарл не то, чтобы не помогал… Он действовал так, что у меня не оставалось уже никакой воли к победе над гормонами и эмоциями…

И, тем не менее, я резко оттолкнула его, а фет не стал удерживать.

Я отступила, выбросив перед собой руки.

И Тарл выпалил совсем уже неожиданное:

— Может, наконец-то, начнем встречаться по-настоящему? Ну, сколько можно обжиматься как школьники? В конце концов, я взрослый мужчина… И мне нужна женщина, а не нимфетка, которую можно лишь робко держать за руки.

— Мы встречаемся, — поерничала я. — Ты всегда провожал меня до занятий, мы регулярно обсуждали расследование… Так, что да, мы встречаемся.

— Я имел в виду — как мужчина и женщина! — без отшучивания настаивал фет.

А вот это уже что-то новенькое.

— А мы как? — я словно не поняла — о чем он.

— Как Ватсон и Холмс, — ответил Тарл.

— Ничем не могу помочь! — рыкнула я, уже вполне приходя в себя от пережитого за последнее время. — Я не встречаюсь с женатыми мужиками.

Обычно после таких слов фет либо резко сворачивал тему, либо принимался шутить, либо переставал домогаться. Но он вдруг широко улыбнулся, преодолел расстояние между нами и уперся грудью в мои ладони.

— Хих… Жена не дала мне развод, выкатила прошение нашему императору — дескать, не отнимайте мужа, я без него пропаду… Мол, просто мужика бес попутал, разлучница коварная окрутила. Наш мудрый правитель взял время на подумать и во всем разобраться, а ты развела нас за одну ночь.

— Что за бред? — я всплеснула руками, и Тарл воспользовался — сразу приблизился, и крепко обнял за талию.

— Я пил зелье, которое не дает восставать раньше, чем через десять часов… — сказал, глядя прямо в лицо.

— Так вот почему ты так долго не оживал?

— Именно так. А после того, как кто-то из супругов мертв больше 10 часов, по нашим обычаям у него начинается новая жизнь. И развод получается автоматически. Я как бы совсем другой уже фет. Мне даже будет дано новое имя — в прибавку к текущему. Родители пришлют его, скорее всего, завтра. Я пошлю запрос — и получу…

— Погоди! Стоп! — я чуть отстранилась и уточнила: — Откуда ты знал, что умрешь? Нападение киллеров ведь было внезапным, мы о нем даже и не подозревали!

— Я не знал. Просто на всякий случай пил зелье уже несколько дней.

— Не верю…

— Клянусь…

— Не верю.

— Все женатики врут про развод! С чего бы ты стал исключением?

— Хорошо, что я уже не женатик! Теперь ты вполне можешь мне доверять! Наконец-то, я перестал входить в категорию этих козлов! И стал… надеюсь, хотя бы не оленем…

— Ты врешь… — продолжала я талдычить свое, пока со стороны не послышалось:

— Да не врет он! Козлина! Сволочь! Мерзавец!

Последовал длинный список существительных, с матами и без них.

Тарл выждал, чуть развернул меня к вновь прибывшей и представил:

— А вот и моя отставная благоверная. Уж ей-то врать совсем нет резона. Мои часы-смартфон должны были сигнализировать ей о том, что у меня десять часов нет признаков жизни, а это значит… мы разведены. И я очень надеялся, что она самолично сюда явится, чтобы выразить мне… эм… ну примерно то, что ты выражала все это время. Я же должен был доказать тебе, что не вру.

Фетка была блондинкой — красивой, высокой, статной и страшно злой.

Светлые волосы растрепались, лицо с мелкими чертами перекосило от ярости, а зеленые глаза… просто метали молнии так, что я побоялась, как бы здесь не возник пожар. Деревьев-то вокруг много…

Фетка была одета так, словно собиралась на бал. В длинное коктейльное платье, с разрезом — вызывающе высоким, и декольте, которое ясно говорило о том, в каком эта женщина отчаянии, и что ее ничто больше не остановит. Торчащими сосками проткнет насквозь и не поморщится.

— Да! Ты не ошибся. Я прибыла лично взглянуть, что же это за такая красотка, ради которой ты бросил меня и мои деньги! — вскрикнула она.

— Да плевать мне на твои деньги! — фыркнул Тарл.

— Плюй! Они теперь в электронном виде и уже никак не намокнут!

— Вот и любуйся ими в своих банках! А меня оставь в покое!

— Ты подлец! И как все подстроил! Небось, и свидетеля пригласил к оживлению? Разве не так?

Я ойкнула и вспомнила Зену.

— А без свидетеля… — уточнила потрясенно.

— Развод мог остаться незафиксированным, — раздраженно ответила фетка. — Но этот гад ведь подсуетился? Не так ли?

— Дда… Моя подруга — Зена — как раз была рядом, когда он ожил.

Далее последовало еще несколько длинных тирад, состоящих из непечатных слов и лексики, которую даже я, многое повидавшая, еще не слыхала.

Хотя это были земные ругательства.

Фетка крикнула:

— Ты подлец! Я тебя любила, поддерживала! Ну чем я тебе не угодила? Я же гораздо красивей ее! И породистей, чем…

Тарл вдруг выбросил вперед руку, и там сверкнула синеватая магия.

— Скажешь про нее гадость — убью.

— Сядешь! — зло гаркнула фетка.

— Выйду. И не побрезгую даже тюрьмой, чтобы тебя уничтожить! Хватит уже висеть у меня на шее! Я никогда тебя не любил! Ты это очень хорошо знала. Мы ведь еще до женитьбы это все обсудили, не так ли?

— Но я надеялась… я хотела… нам же было хорошо вместе.

— Я люблю другую! Она для меня — самая красивая, самая лучшая. И плевать мне на твои деньги.

— Ну, конечно! Сейчас можно плевать, учитывая, что твой отец отписал тебе часть имущества.

— Думай, как хочешь. Мне совершенно плевать. А теперь, пожалуйста, покинь территорию секретного объекта. Ты больше мне не жена. И система тебя сразу же вычислит, как только это пройдет по всем базам. Хочешь охрану, позор, выдворение?

— Ну ты и тварь!

Фетка крутанулась на пятках и ушла в ближайший к нам аттис.

Я же развернулась к Тарлу и уточнила, немного прищурившись:

— Ну-ка, давай, поясни… Как так вышло, что Зена настолько удачно явилась незадолго до твоего оживления? Ты же это все не подстроил…

Я вздрогнула, вспоминая атаку тех киллеров.

Нет! Он не мог так поступить? Или все-таки мог? Я ведь его плохо знаю…

Настолько, что и жену-то его раньше ни разу не видела.

Тарл посмотрел прямо в глаза и ответил:

— Клянусь, что даже не пытался вызывать тех киллеров.

— Тогда как?

— Все очень просто, моя маленькая недоверчивая возлюбленная. Я настроил часы-смартфон, чтобы, если вдруг у меня нет пульса больше девяти часов, он послал сообщение Зене. С пояснениями и геолокацией.

— Но все равно ты готовился! Разве не так? А? Раз даже о таком позаботился?

— Да. Я подозревал, что маньяки — это не маньяки, а масштабный политический заговор.

— И что нас попытаются убить?

— Возможно. Наверняка, я этого не знал.

— Почему не сказал? А как же Камиль?

— У него есть мой хармарис.

— Так вот почему ты подарил его моему сыну?

— Да, все именно так.

— Но меня-то почему не предупредил?

— Потому, что не хотел тебя волновать.

— Ну да, когда на нас напали киллеры, я совершенно не переживала. Была спокойна, словно удав.

— Я знал, что всегда тебя защищу. Подготовил охрану на всякий случай. С тем сгустком вышла, конечно, досадная промашка. Но я следил, и спас тебя без проблем. Заодно еще и развелся. Видишь, как все удачно сложилось?

— Ты махинатор! Обманщик! И врун!

— Зато уже не козел и не женатик!

— Я не знаю, можно ли тебе доверять!

— Спроси у Зены, она все подтвердит.

— Так вот почему она меня отговаривала тебя откапывать.

— Мгу…

Я все еще была в некотором замешательстве, оцепенении и недоверии.

Но Тарл вдруг прервал поток моих вопросов, сомнений и возмущений.

Резко притянул и поцеловал.

Так, будто теперь уже точно имеет на это полное право.

Словно больше нет между нами ни преград, никаких расстояний.

Будто мы с ним… даже не встречаемся, а практически даже помолвлены.

Я бы очень хотела еще помучить его за все то, что сама пережила с момента, когда выяснилось, что фет женат.

Но… воля мне вдруг отказала.

Так и заявила: иди ты… к фету, а от меня, пожалуйста, отстань.

Жажда справедливости тоже вполне откровенно отказалась бороться.

Рассудительность, разумность, злость на Тарла за все, через что я из-за него испытала… включая его выдуманную смерть… резко испарились куда-то…

Я даже не стала закатывать очередной скандальчик на тему — почему он меня-то не предупредил! Зене, главное, маякнул, а мне?

Я тут чуть с ума не сошла, пока он экзотично разводился в четырех метрах под землей.

Чуть не поседела вплоть до кончиков волос на бровях!

И Зена, конечно, тоже та еще подруга, если подумать.

Молчала, как рыба об лед. Ни словом даже не намекнула. Могла хотя бы картинку нарисовать… Зараза! Я ей это припомню!

Зачем вообще потребовалась подобная конспирация?

Для чего?

Я разорвала наш с Тарлом поцелуй, отстранилась и даже заставила его отпустить. Отошла на пару шагов и спросила:

— Почему ты мне не сказал? Только Зену — и предупредил. А мне отправить малейшую весточку? Ты хоть представляешь, как я переживала, наглый засранец!

— Ну не козел уже, не женатик, и на том спасибо, — Тарл улыбнулся, решительно приблизился, я попыталась шагнуть назад, но фет зафиксировал твердой рукой. — Вначале выслушай, а потом вырывайся.

— Ладно. Ну и что ты теперь скажешь в свое оправдание? — фыркнула я.

— Я и сам не был твердо уверен, что оживу после подобного трюка. Зелье продлевает смерть тела, но, в том случае, если его действие приходится на момент, когда большинство тканей восстановились.

— То есть… — я только ахнула. — Хочешь сказать, что…

— Нужно было все рассчитать. А времени на это уже не было. Да и обычно в таких случаях за ситуацией следили врачи. У нас же такой возможности не было. Трудно считывать показатели пациента, когда он зарыт и нельзя его откопать. Если бы кровообращение усилилось и зелье подействовало, а сердце и сосуды, поврежденные плазменным сгустком, еще не до конца восстановились…

— Я не хочу, не продолжай, — ошарашенно произнесла я. — Ты рисковал жизнью ради развода? Кроме шуток?

— А почему нет? — вдруг вполне серьезно и даже с надрывом произнес фет. — Ты же меня так отталкивала. И вполне четко дала осознать, что без развода я тебя не заполучу. А развод мне жена не давала. Император тоже пока колебался. Все в курсе — если у повелителя возникли сомнения, то, возможно, решения годы еще не получишь. За это время ты меня окончательно возненавидела бы! Или того хуже — нашла бы другого. Ты, вон, уже к медведям присматривалась… Ну одного убью, второго, третьего… Сколько можно их убивать?

— Ты не шутишь? — я вгляделась в его глаза — сверкающие, пронзительные.

— Нет, — тихо сказал фет. Без толики иронии в голосе, — Так, что я вполне мог и не очнуться. И совершенно не хотел тебя обнадеживать.

— Вот ты дурак! — я всплеснула руками, и ударила кулачками в грудь фета. — Ну ведь полный дурак! Очевидный! Сама бы убила и так оживила, что ты потом не то, чтобы нагам, даже русалам постеснялся бы демонстрироваться голым.

— Мне так приятно, что ты переживаешь. Даже не представляешь — насколько, — он сказал это тихо и прямо.

— Даже и не мечтай! — рыкнула я.

Тарл же притянул и снова поцеловал.

Я еще планировала сопротивляться, вырываться, может быть — возмутиться…

Но почему-то ничего подобного делать не стала…

Сразу сдалась на милость засранца-победителя…

Да, наступила на горло своей гордости, злости на то, что он все так решил. И вполне мог поплатиться своей жизнью из-за этой дурацкой формальности — развода. Я ведь не предполагала, что все так серьезно и так драматично! Я думала — Тарл, в самом деле, играл со мной, тупо обманывал! Мне ведь даже и в голову не приходило, что фет настолько во мне заинтересован, что решится на возможную необратимую смерть, лишь бы стать, наконец-то, свободным мужчиной.

Я не верила ему… совершенно…

Сколько у меня вокруг было примеров, когда женатик клятвенно обещал развестись, сулил горы золотые, и даже носил любовницу на руках. А… потом внезапно возвращался к жене.

Заболела, забеременела, или же просто — понимал, что любит-то все же ее…

Хотя и жаждал слиться в экстазе с другой. Но это было скорее животное желание, нежели чувство. Жажда самца покрыть больше самок или получить разнообразие в койке…

Короче, кобелизм, и не более…

Я лично счастливых исходов не видела, чтобы вообразить нечто другое…

А Тарл… Тарл вечно шутил или просто отмалчивался по поводу развода…

Засранец! Настоящий мужчина! И вот именно поэтому огромный засранец!

За моей спиной все детально продумал, действовал на свой страх и риск, не советуясь и даже не ставя в известность!

Козел! Только уже совсем по другой причине…

И все же, в эту минуту, сейчас, мне было так хорошо, что он жив!

Так здорово, что фет, наконец-то, свободен по-настоящему, официально.

Без сомнений и без задних мыслей.

Спасибо его ревнивой супруге! Я даже уже ни капли не обижалась на ее ремарки, вроде «некрасивая», «непородистая», не такая, как она — лучшая из лучших.

В конце-то концов, я не кобыла, чтобы по холке родовитость определять.

Я ощущала мягкие, горячие губы мужчины, которого так долго хотела, пусть в мыслях, но назвать своим собственным. Чувствовала его крепкие, но трепетные объятия. Так и ощущалось, что Тарл — заботится, старается не слишком уж сжать, не передавить. Буквально ломает себя, ведь феты намного сильнее людей, и привыкли к гораздо более мощным ласкам…

Несколько минут мы целовались взасос, как подростки, как изголодавшиеся друг по другу агенты разведки, засланные на разные концы Земли, что, наконец-то, встретились, спустя годы…

Просто не верят, боятся поверить, что они рядом, вместе, вдвоем…

Страшатся на секунду прикрыть веки и понять, что все это только фантазия. Сон, воображение, что-то еще…

Им страшно и сладко, больно от того, что был этот самый страшный момент — «а вдруг мы больше никогда не увидимся».

Он позади, а ощущения остаются.

Они льнут друг к другу, снова пробуют друг друга на вкус. Пытаются осознать, привыкнуть, проникнуться, что их больше не разделяют ни километры, ни границы, ни вооруженные до зубов люди...

Что между ними даже нет воздуха. Какой же воздух, если вы так прижаты друг к другу, что и самим уже дышать сложно.

Для них эта встреча — как вдруг выиграть в Лотерею.

Вроде бы невозможно, но есть шанс.

Однако ты ни разу, никогда не выигрываешь, сколько ни пробуешь…

И в каждом случае опять убеждаешься, что это немыслимо, что все призы раздают своим и это железно.

Но… вдруг звучит твое имя и… у тебя в горле пересыхает. Хочется кричать во всю глотку. Хочется прыгать, словно ребенок и сжать, не выпускать из рук удачу, свой приз.

Вот так и мы выстрадали свой поцелуй после всего, что недавно случилось.

Ссор, киллеров, смерти Тарла, его воскрешения и развода — как бонуса к прекрасным событиям…

Я расслабилась в руках фета и полностью отдалась на его волю.

Тарл ощутил — сразу и резко.

Слегка прервал слияние наших губ и произнес:

— Вот и умничка, вот и спасибо. Леночка. Я тебя никогда не оставлю. Даже, если умру. Мама сразу же воскресит.

— Ну да, конечно! Если против тебя не применят новую особую магию, — почти обиженно фыркнула я.

— Так с этой магией уже ты легко справишься! — обрадовался он.

Выдохнул, прижал и снова шепнул:

— Я люблю тебя… Люблю, Лена. Так люблю, что сердце остановилось, когда ты меня оттолкнула, узнав о моем семейном положении. Для меня эти дни были, как годы. Без тебя, без твоего смеха — не язвительного, а — звонкого, чистого. Без касания наших рук. Без твоего доверия… Лена…

Он сказал это с таким придыханием, с таким волнением, что стало ясно — Тарл вовсе не был совершенно уверен, что я пойму, прощу и приму.

От этой мысли сразу стало полегче. И веселее, и как-то уютней.

— А я тебя еще не простила, — пробурчала я. — Это просто… просто эмоции после всего. Сам знаешь… ну там адреналин, и все такое.

— Да и плевать. Ты рядом и ты снова со мной.

— Я была с тобой все эти дни.

— Не-ет! Ты была не со мной. Между нами будто вырастала стена. Причем, с каждым днем она укреплялась. Я почти физически ее ощущал.

— А я — нет, когда тебя колотила.

— Ну в этом тебе не откажешь, моя маленькая…

— Интересно даже, а почему ты не защищался?

Я тоже отстранилась и заглянула в глаза Тарла.

Тот улыбнулся:

— Я хотя бы так был с тобой близок. Ты меня изо всех сил била сковородками, скалками, всем подряд… Но не выгоняла. Ты позволяла мне, пусть даже так, но все-таки ощутить, увидеть собственные истинные эмоции. И я тебе за это только признателен.

— Кхм… И после всего этого скажешь, что это у нас, на Земле, странный букетный период?

— Букетный, как я теперь понял, это когда букетом по морде? А конфетный? Упаковкой в глаз?

— А вот ты рискни жизнью, проверь…

Тарл вдруг стал совершенно серьезным, выдохнул и произнес вздрагивающим от волнения голосом:

— Ради тебя, ради того, чтобы ты… ты полюбила меня также, как я тебя люблю, словно одержимый, я готов рискнуть жизнью, Лена. И это уже вовсе не шутка.

Я сглотнула, сморгнула и почему-то не нашла слов, чтобы вставить фету новую шпильку. Только смотрела на него и моргала.

Тарл сразу же воспользовался ситуацией — снова обнял, прижал меня спиной к дереву и начал целоваться, как оголтелый. И так дышал, так пыхтел, что было ясно — насколько это все его завело даже в моменты, когда я случайно не задевала твердое этому свидетельство.

Эдакий комплимент красоте женщины, который мужчина, как бы ни захотел, контролировать уже не способен…

У-ух… Это было невероятно.

Я словно попала в далекую молодость. Не физическую — именно абсолютную.

И эти касания… они не то, чтобы опаляли или обжигали, как пишут в романах. Они заставляли меня дрожать, трепетать, сглатывать и ощущать нехватку воздуха так, будто его реально вокруг выкачали…

Казалось — весь мир вокруг нас вдруг пропал…

Деревья, парк, озеро… Академия…

Их будто ластиком стерли. Зато мы были совершенно реальными.

И мы продолжали прижиматься, целоваться, азартно пробовать друг друга на вкус.

Продолжали упиваться и наслаждаться лишь тем, что мы можем так сделать.

Не переходя при этом черту.

Об Тарла можно было лампочки зажигать. Меня тоже взбудоражила близость фета.

Однако же мы ничего не предпринимали.

Только играли губами, руками, дразнили друг друга и снова продолжали взасос целоваться…