ГЛАВА 18

Страх — дело такое, чем страшнее тебе, тем страшней окружающим, что ты с ними потом сотворишь…

Я думала, вот-вот появится преступник.

Но возле алтаря никого не было.

Тарл спрятался, окружил себя невидимым куполом, слился с пейзажем, и даже я различала его лишь благодаря хармарису. Который как бы лучом подсвечивал место, где хамелеонил мой вредный фет.

Преступник же совсем не показывался.

Вначале я неотрывно наблюдала.

Затем пошла на кухню пить чай.

Пришел Камиль, и я честно ему все поведала.

Он попытался, как мог, меня успокоить.

Время тянулось и тянулось до бесконечности…

Внезапно уже перевалило за полночь.

Я наивно полагала, что двенадцать часов — как бы своеобразное обнуление дня, экватор и все такое — как раз-таки время, когда вылезает вся нечисть. Но наша оказалась немного другой.

У алтаря никто так и не появлялся.

Где-то часам к четырем утра я уже стала надеяться, что Тарл ошибся, и наши преступники совершают черные дела где-то еще.

Думала, что вот сейчас он придет, мы успокоимся, выпьем чаю и, может, пойдем в мою спальню, чтобы выразить эмоции иначе…

Я расслабилась, прилегла возле аттиса, задремала… как вдруг послышался тонкий, настойчивый писк хармариса.

— Он тут!

Я открыла глаза, чтобы увидеть, как некто пытается убить оборотня, видимо, чем-то заранее одурманенного. Двусущий дышал, но был без сознания.

Преступник занес кинжал, начал медленно опускать, и я думала — сейчас Тарл ему помешает.

Но фет даже не двинулся с места.

Я дернулась, подорвалась, попыталась опять прорваться в аттис. Однако не вышло.

Тем временем, преступник опустил нож на грудь жертвы, но… даже кожу не поцарапал.

Внезапно вокруг клинка закрутились какие-то вихри, туман окутал алтарь и даже Тарла, что прятался рядом с проклятым булыжником.

Затем все вокруг словно стало взрываться — участок за участком.

Алтарь вдруг зашевелился, взревел, как разбуженное чудовище.

Преступник резко отпрянул от жертвы, но в эту минуту алтарь раскрылся, словно пасть монстра, и поглотил его целиком, не жуя.

Тарл едва успел прихватить оборотня и потянуть на себя.

А затем… побежал.

Вокруг него взрывались земляные гейзеры и оттуда будто тянулись какие-то щупальца.

На конце каждого распахивались пасти и клацали, клацали, клацали…

Это было так страшно, чудовищно…

Я кричала и без конца билась об аттис, пытаясь прорвать силовую преграду.

Камиль обнимал, утешал меня и поддерживал…

А Тарл все бежал, бежал и бежал…

Казалось — развязка близка.

Я прямо чувствовала, как алтарь пытается поглотить свои жертвы. Из влажной земли брызгала кровь, будто кого-то там уже дожирали.

КАБЗДЕЦ! Из романической комедии я угодила в юмористический ужастик. С таким черным юмором, что хоть вой.

Тарл несся, а его стремительно окружали. Фет ловко проскакивал между щупальцами, в миллиметрах от клацающих зубов, отпрыгивал, увиливал, но его догоняли...

Внезапно его окончательно взяли в кольцо. Тарл не успел выскочить, и оказался внутри целой паутины из щупалец, вместе с недоспасенным им оборотнем.

Из земли резко появились очередные тентакли.

Мгновение — и я закричала, завизжала, почувствовала, как по лицу текут слезы…

Тарла уже совсем видно не было.

Щупальца накрыли его плотным куполом.

Я рванула к аттису, наблюдая, как фет и чудовища погружаются в почву.

Выбросила вперед руки, ударила по магии прибора своей, просто так — без всякого плана.

Вдруг аттис местами пошел маревом.

Затуманился…

Я не видела Тарла, и это придало мне еще большей силы, которая рождается из отчаяния.

Я добавила энергии, магии, всего сразу.

Дернулась… и провалилась в лес…

В лицо брызнул свет. Розовые рассветные лучи ослепили на несколько мгновений.

Наощупь искать Тарла я не могла. Но я кричала.

— Тарл! Где ты? Чертов Аскан! Убью! Покалечу! Сковородкой тебя так тюнингую, что все сочтут, будто ты осьминог — таким синим станешь от гематом. Где ты, сволочь! Я тебе дам погибнуть, пока мы не поженились… Только попробуй!

Я кричала, пока глаза резало, пыталась открыть их, но слезы текли… застилая все вокруг мутным туманом.

Я остановилась и принялась усиленно тереть веки…

Как будто это чем-то поможет.

Плакала уже потому, что и Тарлу не помогла, и время драгоценное потеряла.

Внезапно на ладони легли теплые руки… и я их узнала.

— Рассвет, моя маленькая… все хорошо.

Я, наконец-то, смогла разлепить свинцовые веки. Глаза все еще слезились, и перед ними все плыло, рассыпаясь на радужные блики и образы. Они медленно складывались в общую картину.

Тарл был жив, весь в земле и в крови, а у его ног лежал оборотень, точно такой же.

— Я-а-а… Не поняла.

— Алтари смерти не терпят солнечного света, моя маленькая. Он поглотил нас, но я рассчитал, что рассвет нас освободит.

— Э-э-э… Как это? Рассчитал? Ты знал, что получится именно так?

— Нет. Но когда силы внезапно оставили, я побежал не так, чтобы увильнуть от этих щупалец, а так, чтобы оказаться в том месте, на той поляне, которая землей притягивает солнечный свет.

— В смысле? Притягивает? Как это вообще?

— Обожаю тебе все объяснять. Смотри. Алтари смерти ограждены особой защитной землей. Чтобы они дальше не пробрались. Их специально, ну как бы, замуровали. Эта земля пропитана энергией жизни настолько, что, едва только солнце начинает всходить, по капельке у горизонта, эта земля им пропитывается насквозь.

— А ночью алтари смерти не могут пройти эти места.

— Нет. Только простирать сюда щупальца. Это тянет из них столько энергии, что все, полученное от ритуалов, этот гад уже безвозвратно потратил. В общем, все хорошо. Не волнуйся.

— Не волнуйся! Не волнуйся!

Я оглядывалась в поисках сковородки.

Тарл понял и слегка усмехнулся. Схватил меня и прыгнул в портал.

— А оборотень? — вскрикнула я.

— Я закинул его в университетский парк. Там найдут. Ты, видимо, это искала?

Фет стоял прямо передом мной, держа в руке ту самую сковородку, которая была уже не раз и не два, познакомлена с его телом.

Я ошарашенно смаргивала, сглатывала и молчала.

— Зашибись свидание, — зачем-то произнесла.

— Ты хотела сказать «зашибу на свидании»? — вскинул бровь фет. — В принципе, я так и знал, что без легкого поглаживания моего тела чем-то тяжелым и твердым не обойдется. Как бы это уже традиция. Так?

Я взяла сковородку, замахнулась от души и… вдруг уронила ее и бросилась на шею Тарлу.

Плакала, причитала, плакала снова, кулаками била его по спине.

Опять возмущалась и обнимала.

Тарл молчал и выдержал все.

Крики, угрозы, удары и поцелуи…

Но вот когда я углубила последний… не выдержал.

Вдруг подхватил, запер дверь легким движением ноги, магически запаковал — я это почувствовала — и сбросил с себя всю одежду.

Да-а-а! Обещания, которые давали мне глаза при виде фета, полностью оправдались. Даже более чем. Мужчина оказался выдающимся везде, и просто роскошным.

А спустя несколько минут мое платье красной кляксой сползло на пол и осело пышным там пирожным.

Фет расстегнул лиф и снял трусики.

А затем начал ласкать.

И… я просто плыла, летела, перестала совсем ощущать, где земля, а где небо.

Затем все крутанулось перед глазами, потому что фет уложил меня на постель и навис сверху. Тяжелый, но не грузный — мощный, горячий…

Я ахнула и затрепетала в предвкушении того, что дальше случится…

Внутри собрался тугой сладкий узел, жаркий и вздрагивающий в такт дыханию — нашему общему дыханию с Тарлом. Потому, что он резко накрыл мой рот поцелуем и терзал его, как одержимый.

А чего еще ожидать от варвара, пусть и цивилизованного уже несколько десятков лет.

Я расслабилась, разомлела, и ощущала, и пропитывалась происходящим.

Тарл нехотя оторвался от моих губ и начал покрывать меня поцелуями, миллиметр за миллиметром. Не оставляя без внимания ни одну чувствительную точку. Ни одну зону…

А затем… затем начался наш танец страсти.

В ресторане мы так и не потанцевали. У меня была мысль — там красовался большой подиум для подобного.

Но мы как-то вдруг и резко прыгнули в лес…

А теперь… теперь мы наверстывали.

Страстно, с полной отдачей, захлебываясь эмоциями, задыхаясь от ощущений…

В ритмичном танце нашей любви, страсти и желания — обоюдного, жаркого...

Я еще никогда, ни разу в жизни, так не ощущала мужчину, и никогда так не чувствовала, что он необходим, очень нужен везде…

Рассвет розовыми языками лизал нашу кожу, оставляя на ней приятное тепло и щекотку.

А мы продолжали, не в силах остановиться.

Не в состоянии оторваться друг от друга и перестать терзать, любить и присваивать.

Так каждый из нас сейчас выражал страх за другого и ужас от мысли, что мы могли вообще не сойтись.

Столько было между нами препятствий, столько всего могло нас разлучить.

Страшно подумать и от этого «страшно» страсть разгоралась с новой невиданной силой.

В конце концов, мы остановились — усталые, но ужасно довольные.

Тарл распластался на моей кровати и по-хозяйски подтянул меня ближе.

Облокотился на матрас, развернулся и произнес:

— Ну-у-у-… после всего, что ты со мной сейчас сотворила: возбудила и сделала так, что я от тебя буквально оторваться не мог… Ведьма! Однозначно, и не иначе. Ты обязана взять меня в мужья! Как порядочная и не позорить меня, как мужика.

Я усмехнулась. Так перекрутить известную фразу о порядочном мужчине это еще надо очень стараться.

— А может я поматросила и бросила, — усмехнулась я в лицо фету.

Он вдруг посерьезнел, провел ладонью по щеке и шепнул:

— Я люблю тебя… моя Лена. Будь моей, пожалуйста… Я хочу на тебе жениться по всем правилам.

— Я подумаю.

— Да, почему? Чего тебе еще не хватает? Я тебя обожаю, как одержимый! Я — очень богатый аристократ! Меня многие уважают и ценят. И я весь для тебя! Весь, без остатка!

Он, действительно, искренне возмущался. Я основательно порылась в себе и нашла-таки истинную причину своих внезапных для нас обоих возражений.

— Ты слишком уж мужчина, Аскан.

Фет аж глаза выкатил:

— Это вообще как? Если ты на счет постельных утех, то это сейчас, когда я изголодался и все такое… а в другие разы буду сдерживаться… даю тебе слово…

— Да нет… — я прикрыла рукой его рот. — Ты все решаешь за меня, постоянно. И раньше, чем я даже выскажусь на тему…

— Неправда!

— Правда-правда. Ты только вспомни. Ты не счел нужным сразу мне рассказать о своем браке.

— Я тогда просил жену о разводе. Ты же теперь знаешь, что я не врал.

— Да, но мне-то ты ничего не сказал. Потом ты, ничуть не советуясь, принимаешь какое-то опасное зелье, чтобы очнуться после гибели не сразу… Я схожу с ума, переживаю, а ты даже не удосужился сообщить. И вместе прикинуть — стоит ли результат этого риска.

— Я-а-а…

— Погоди. Это еще не все. И сегодня ты меня выкинул из аттиса и превентивно заблокировал вход. А ведь я могла хотя бы позвать кого-то на помощь. Охрану, например!

— Да, затупил. Но, Лена… послушай… Я за тебя тогда страшно боялся. Я просто не мог рисковать тобой после того, как тебя едва не ранили умной плазмой.

— Вот именно! Ты просто не мог… Ты боялся. А обо мне ты подумал? О том, чего ужасно страшусь я? О том, что для меня невозможно…

— Я… ты… я люблю тебя… очень… Я не могу без тебя жить…

— Тебе надо все хорошенько осмыслить. И потом мы еще раз поговорим.

Я повернулась на бок и демонстративно закрыла глаза, проваливаясь в сон.