ГЛАВА 5
ГЛАВА 5
Одна голова хорошо, а три — результат неудачного заклинания
Должна сказать, что обучение производило на меня ну просто незабываемое впечатление.
Стало ясно, почему преподавателей без большого стажа сюда не берут.
После рефератов иностранных студентов с фееричными «электроплитками» вместо «электролитов», и «трезвоэлектрическим эффектом» вместо «пьезоэлектрического эффекта», тебе уже в этой жизни мало что страшно.
А уж, если тебе еще «страшно повезло» получить группу, где большинство — учатся на платной основе… на так называемом «внебюджете»…
У-у-у… Твоими нервами можно потом гвозди забивать.
Говоришь студентам: «Вы должны сдать к концу семестра десять практических работ», а они тебе «Ну-у-у… Давайте уже без этого формализма. Мы просто сдадим вам десять практических зачеток — и все… За все ведь уплачено…»
Ну, а таким, как я — репетиторам, что пытаются втолковать физику тем, кто даже на внебюджете умудряется за несколько лет так и не сдать предмет хотя бы на троечку… Нам вообще уже можно с пинка — в космос. Ни один космолет не посмеет ослушаться, ни один спутник. А инопланетяне — так и вовсе быстро крутанутся и сделают вид, что их тут никогда не было.
В общем, наверное, исключительно педагог с большим стажем и смог бы пережить обучение преподаванию магии в «КАБЗЕЦ»…
Одни только темы уроков чего стоили!
Слабонервным их лучше было даже не знать.
«Перемещение органов без разреза».
«Перемещение органов с разрезом».
«Выемка органов без их повреждения».
«Модификация органов».
«Фальсификация органов».
«Опробация органов».
Тут сразу возникал образ людоеда, который «вынимает органы без повреждения», «модифицирует» — варит, жарит, затем «фальсифицирует» — подделывает, чтобы не заметили кражи, ну а потом уже «опробирует» с солью, майонезом, луком и специями…
Короче говоря, за два месяца обучения преподаванию магии в «КАБЗЕЦ» я, как никогда осознала, что лучше подобное заведение не назовешь. Ибо матерная аббревиатура выглядела бы ужасно непедагогично, а другим словом обозначить все это не представлялось возможным.
И это мы еще даже не встретили студентов, которым требовалось регулярное даже не перевоспитание — испытание, дабы хоть немного перевоспитать!
Только лишь друг друга и Тарла…
Тарл Аскан оказался мужчиной загадочным во всех отношениях.
Регулярно провожал меня на занятия и обратно, отчего остальные уже начинали шушукаться. А Зена, с которой мы сразу же подружились, прямо спросила:
«Вы встречаетесь, что ли?»
Я ответила, как и полагается в Академии «КАБЗЕЦ».
«Конечно, встречаемся! Возле моей двери перед занятиями, на занятиях и после них тоже встречаемся — возле моей двери».
«В смысле? Он что-то испытывает?»
«Разумеется! Мое терпение постоянно испытывает! Причем, иногда почти, как викинги пленников!»
«Ну не-ет! У вас с ним что-то есть?»
«Да, естественно! У нас есть общие занятия!»
«Ты, походу, у нашего мутабракота Базилия училась, как отвечать на вопросы», — хихикнула тогда Зена, но интересоваться не перестала.
Мне и самой временами чудилось, что за шуточками Тарла о том, как он пал жертвой моей красоты, и я просто обязана научиться врачеванию, дабы спасти его, ибо это — моя вина, что-то стоит. По крайней мере, ни с кем другим он так не общался.
Однако дальше пикировки, намеков и многозначительных взглядов, как будто Тарл временами на меня залипал, не заходило.
И я даже не знаю — радовалась этому или же нет.
С одной стороны, сейчас мне было совсем не до романов. С другой стороны, наверное, хотелось бы, чтобы Тарл, действительно, влюбился в меня. Я ведь женщина, как-никак! А нашей сестре только дай соблазнить и охмурить мужика! Даже, если этот мужик нам нафиг не нужен! Это убеждает нас в собственной привлекательности, неотразимости, манкости.
Если за женщиной не тянется шлейф поклонников, которым она разбила сердца, эта женщина как-то и воспринимается менее уважительно.
Странно, но с возвращением юного тела, и началом жизни в Ецке, я и ощущала себя молодой.
Помню эти битвы на рельсах, когда под юморными романами о пенсионерах писали: «А почему бы просто не взять юную девушку, и не поместить ее в фантастический мир? Зачем нужны все эти старухи?»
Бедные «молодухи» жаждали всего и сейчас. К чему ждать до пенсии?
Я же хорошо понимала, что после пенсии только жить начинаешь…
А иногда ее размер прямо обязывает, не только жить, но и работать на полную катушку, даже куда энергичней, нежели в молодости… Словно с пенсией человек получает не второе, а третье дыхание.
Но не будем о страшном и социальном, поговорим о… страшном и волшебном.
Тарл встречал и провожал, Камиль учился в своей группе будущих адептов, Зена заходила в гости, и мы вместе прогуливались по территории Академии, пока она еще выглядела более-менее цивильно, в отсутствии студентов… Новая приятельница знала тут все уголки-закоулки и даже называла их оригинально, по-своему.
«Беседка обжиманцев не для попаданцев», где студенты целовались между занятиями, выглядела уютным, скрытым от всего окружения, мирком. Увитая плющем с огромными фиолетовыми и оранжевыми цветами, так, что сидящих внутри вообще не было видно, она прямо предполагала уединение.
— Ха-ха-ха! — комментировала Зена. — Это пока туда не вломится новая парочка! Вот тогда конец ути-пути, шпили-вили… и начинается большой бада-бум. За эту милую беседку так иногда дерутся, как не бьются за девиц, которых туда приводят, — комментировала Зена.
«Рыдающие ивы» представляли собой небольшой парк из этих деревьев возле пруда.
— Когда студенты начинают здесь практические занятия, рыдают не только ивы, но и все, кто их потом видит, — поясняла приятельница.
— Но выглядят-то они вроде нормально, — удивлялась я.
— Мгу. Это после того, как местные колдуны-врачеватели проводят им реанимацию месяца два.
«Ядерный полигон»… Одно название уже предполагало, что я увижу нечто эдакое-растакое. Пейзаж тоже не подкачал. Котлованы, вздутые барханы почвы, остатки деревьев в виде пней, веток и обломков по всей территории…
— Тут, реально, проводят испытание нового оружия? — уточнила я у Зены в первую нашу прогулку по «достопримечательностям» «КАБЗЕЦ».
— Да не-ет! Тут студенты сдают экзамены по врачеванию.
— Точно не путаешь? Не по корчеванию?
– Точняк… Ну просто, видишь ли, у нас студенты-то специфические… Чародеи… Сама понимаешь.
— Мда… Не хотелось бы мне попасть под руку подобным целителям.
— Воистину! — подняла палец вверх Зена. — Не у каждого такое исполинское здоровье, чтобы лечиться у подобных врачей.
«Парк обжиранцев», в принципе, выглядел самым обычным. Там даже котлованов не обнаружилось.
— Тут студенты перекусывают, если не хотят есть в столовой, — сообщила Зена. — Пока тут тихо и мирно. Но вот посмотришь в учебное время…
— Да ла-адно! А тут-то что может быть эдакое?
— Как что? Фигурные горы шелухи от семечек, банки, склянки от всяких напитков и хорошо, если только лишь от обычных. А если от каких-нибудь зелий для лучшего усвоения материала?
— Ну и что?
— А вот посмотришь, как после этих зелий одуванчики начинают водить хороводы, а лопухи напрыгивать сзади и закрывать листьями глаза с криком: «Угадай, кто это, тогда отпущу».
Но все это были только цветочки — во всех смыслах слова, потому что настал день, когда Тарл объявил:
— Сегодняшняя тема нашего занятия «Воскрешение умершего несколько минут назад. С реанимацией не путать! Там в землю не закапывают!» Делимся на тройки. Один умирает, другой воскрешают, третий следит и заодно на подхвате.
— Я не хочу умирать! Я уже очень молода! — возмутилась Вейра. — Только-только второй раз жить начинаю! После шестидесяти пяти лет на обычной Земле!
– Господи! Да по сравнению, с Радамирой и Горгоной, мы вообще все тут только жить начинаем! — подала голос Зена.
Тарл невозмутимо продолжил:
— Итак. В первой тройке — Елена, Бальдр и Зена. Бальдр умирает, Елена воскрешает, Зена — на подхвате.
— Подхватишь меня и убежишь, если ничего не получится, — я хитро подмигнула подруге.
– Во второй тройке — Вейра, Всеслав и… у нас больше никого нет. Всеслав умирает, Вейра воскрешает. На подхвате…
— У нас больше никого нет? — хмуро съязвила Вейра.
— Не угадали! — обрадовался Тарл. — На подхвате мать сыра Земля!
— Ну это существенно облегчает дело, — пробурчал Всеслав.
— А почему умирают только лишь мужики? — уточнил Бальдр.
— Потому что мужики — самые слабые существа. Кто умирает при температуре тридцать семь градусов? — подала голос Зена. — Кто рыдает горючими слезами при удалении бородавки? Кто стонет во время растяжки перед занятиями по боевому искусству.
— Ты лучше эту тему не поднимай, — кивнул Тарл. — У наших девушек такие способности к комплиментам, что даже странно, что в их мире еще кто-то выжил.
— Точно! — хихикнул Всеслав. — В прошлый раз мне Зена такой комплимент отвесила… Мол, если бы у тебя было столько же волос на голове, сколько на груди, и нос поменьше, и ноги длинней, и лоб выше, вообще был бы красавец-мужчина… Даже не знаю, как мне хватило успокоительных.
— Ой, это еще что-о! Знали бы вы, что мне Елена отвешивает! Вообще обрыдались бы…
— От смеха? — вклинилась я.
— А вот это уже кто как. У кого есть в душе сочувствие и сопереживание к ближнему — от них. А кто, в момент раздачи этих замечательных качеств, стоял в очереди за сарказмом, тот, разумеется, от смеха… Каждый, как говорится, в меру способностей…
И тут у всей группы ушки были уже на макушке. Каждому стало дико любопытно — что же там происходит у нас с Тарлом.
Однако фет, как обычно, решил, что сюрприз будет. Причем, кажется, что и для меня тоже. Я ведь и понятия не имела — ухаживает он, или — чисто так, подсел на мои незабываемые комплименты…
В общем, Тарл выдержал короткую паузу и заявил:
— Ну, а теперь запоминайте и записывайте…
И вот мы с Зеной все запомнили, записали и… вся группа дружно убила Бальдра с Всеславом.
Те пикнуть не успели, как Тарл скомандовал:
— Руки вверх! А теперь ты, Елена, чертишь это заклинание в воздухе, ты — Зена — это, ты, Вейра — это…
Стоило нам выполнить указание фета, как «жертвы» в момент рухнули замертво.
— Не волнуйтесь. Это абсолютно безболезненное убийственное заклятье, — совершенно спокойно произнес Тарл, когда мы метнулись к сползшим на пол товарищам и убедились, что у тех уже нет пульса. — Обычно мы используем этот метод для усыпления очень больных животных…
— Ну-у-у… Все мужики — животные, это факт, — усмехнулась Зена.
Тарл кивнул:
— Я это запомню, когда у вас возникнут трудности с преподаванием.
— Ну, что вы, учитель… Вы — счастливое исключение, — попыталась исправить положение моя новая приятельница, и лишь все ухудшила.
— Исключение? — вскинул бровь Тарл. — То есть я не мужчина или не животное?
— Лучше не отвечай! — посоветовала я.
— Хорошая идея, я бы сказал — гениальная! — поддержал фет и, как это у него обычно водилось, без перехода резко вернулся к занятию: — Теперь у вас есть сутки, чтобы их оживить.
И вот именно это фееричное задание привело нас с Зеной в лес ночью…
…Итак, я закопала Бальдра, земля начала взвиваться вихрями, пузыриться, брызгать фонтанами…
Тарл схватил меня и побежал…
Зена спохватилась и рванула за нами…
Еда спохватилась и полетела прямиком в нас…
Тарл не оценил подарок в виде термоса с чаем по голове и увернулся…
Я не могла остановиться и перестать хохотать…
Видимо, это было уже истерическое.
Тарл время от времени пародировал меня.
— Ей бы только хи-хи, да хи-хи… А бедный напарник сейчас ка-ак восстанет.
— Так это же хорошо? — спрашивала я.
— Поглядим… поглядим… Это пока еще вопрос из вопросов. В некоторых случаях, лучше уже и не оживать…
Поняла я сомнения Тарла только, когда мы резко притормозили возле лесной опушки, Зена едва не впечаталась в нас, но фет наметанным движением ее придержал.
А затем из земли, словно чертик из табакерки, выскочил Бальдр.
Мы с Зеной вначале замерли, не находя слов. Боюсь, даже мастера художественной прозы не сразу смогли бы описать то, что увидели.
Тут главное, чтобы они не оп и сались…
Тарл же начал хохотать и приговаривать:
— А ты говорила, это в мастерской Радамиры рисовали ваши шедевры абстракционизма, кубизма и сюрреализма. Не-ет… Это были портреты с натуры… Просто художники побывали у нас и мягко знакомили вас с некоторыми особенностями неудачных заклятий…
Мы с Зеной переглядывались-переглядывались, суматошно моргали, осмысливая происходящее… И вдруг тоже ка-ак начали хохотать.
Бальдр вытащил из своего смартфона виртуальное зеркало, произнес волшебную фразу:
— Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи, я ль на свете всех милее…
Это было заклинание, если что.
Зеркало ойкнуло, дернулось, перекосилось, а затем заявило:
— А можно я не буду это все комментировать? Нет, по сравнению с героями картин Пикассо… Можно сказать, даже вполне ничего. Опять же, ты всегда можешь сказать, что это — оригинальный костюм на Хэллоуин. Но поскольку ты забыл дату праздника, так и ходишь, в постоянном его ожидании. Эдакий человек-праздник… То есть… не человек. Ну вы поняли…
— Не! Привидения помрут от страха. А они ведь и так уже умерли. Надо иметь сочувствие к усопшим, — прокомментировал Тарл.
Мы с Зеной не могли прийти в себя от истерики.
Фет и Бальдр дали нам возможность выплеснуть эмоции хохотом, после чего напарник произнес, используя сразу две головы из трех — так, сказать выступил дуэтом:
— Сколько ты сказал, у нас еще времени?
Тарл посмотрел на свои наручные часы, которые служили ему и смартфоном, и планшетом, и компьютером сразу.
— Примерно, пять часов.
— Надо спешить, — подал голос Бальдр, и неопределенно махнул всеми семью руками.
— Да, согласен. Идем! — произнес Тарл.
И, не опуская меня на землю, рванул в лес, Зена — за нами, Бальдр побежал, но его восемь ног запутались, и напарник упал.
— Да, черт побери! Ползи! — предложил ему фет.
Бальдр проворчал что-то типа: «Рожденный с пятнадцатью конечностями ползать не должен», но спустя минут пять начал уже вполне уверенно передвигаться, на манер странной сороконожки. Только теперь мы заметили, что у него в районе лопаток… еще по четыре хвоста с каждой стороны. Пушистых таких, видимо, лисьих…
Мы добрались до ямы, которую словно вырыли заново.
Тарл поставил меня на ноги, взял лопату и… звезданул Бальдра по голове.
Тот покачнулся, взмахнул всеми конечностями, всплеснул ушами, которые развевались за спиной, и… рухнул замертво прямиком в яму.
— Повторяем заклинание. Сколько раз говорил! Главное — акценты! Это же как в русском языке. Убить нельзя научить. Поставил запятую в одном месте — и Академия легким росчерком пера превращается в душегубку. Поставил в другом — и тоже в душегубку, но выходят из нее таки образованные существа после того, как загубили души преподавателей.
Мы хором повторили то, что произнес Тарл.
И вот вроде все было также, как раньше.
Танцующие лопаты, земляные вихри, смерч, побег… Даже термос опять откуда-то прилетел, аккуратно наметившись в голову Тарла.
— Мда… Парень не оставляет попыток напоить меня чаем, причем, посмертно, — второй раз пригибаясь, произнес фет.
В конце, на опушке леса мы с ужасом крутанулись и увидели, что Бальдр уже почти такой же, как был.
В эту минуту взошло солнце, и Тарл радостно объявил:
— Все! Эксперимент завершен! Победой экспериментаторов над подопытным!
Бальдр опять вызвал зеркало, и оно изрекло:
— Уфф… Ну хоть на человека похож. А то я все еще заикаюсь после предыдущего раза… Не переживай, зато теперь у эльфов сойдешь за своего. У них такая форма ушей всегда в моде.
— А я-то думал, в цирке придется работать, — выдохнул Бальдр с облегчением и уточнил: — А эльфы существуют?
Причем, он так удивился, словно несколько часов назад не ползал на пятнадцати ногах с эффектно развевающимися за плечами ушами.
— Нет, — ответил за зеркало Тарл. — Но со способностями наших преподавателей, боюсь, скоро появятся в огромном количестве.
— Ладно. Это я как-то переживу, — улыбнулся Бальдр. — Погодите! Дайте я пальцы ног и рук пересчитаю. Мало ли что…
— Логично, — усмехнулся Тарл. — А то уже и за эльфа не сможешь сойти.
Внезапно на опушке показался Всеслав… Вейра, и… мы ка-ак начали хохотать.
Дружно, заливисто, громко.
Причем, усопшие и воскресшие присоединились ко всеобщему веселью.
— Ну, что, мужик… Я считаю, мы с тобой представители новой расы, — бодро произнес Всеслав, нарочито откидывая назад пряди волос, чтобы обнажить удлиненные и заостренные уши.
— Ага. И это раса «женщина с заклятьем страшнее обезьяны с гранатой»! — «поймал волну» Бальдр.
— Та-ак! Вейра? Ты не припомнишь, у нас сегодня ведь есть занятия по бо Л евой подготовке? — уточнила я.
— Все-все! Поняли! Не дураки! — не дал ответить коллеге Всеслав. — Ну, а что? Помните, как у Пластилина Колец? Моя прелесть! Это, похоже, про наши уши… которые девушки лепили, как пластилин… И вышла такая прелесть… Что, реально, в первые минуты, думаешь — уж лучше бы, как Горлуму пожить в пещере, никому на глаза не показываться… Лет эдак двести… а там, как пойдет. Может тут заведутся пластические хирурги… В конце концов, с местными ведьмами, у которых самый мощный магический потенциал сочетается с самым мощным воображением… подобные медики будут нарасхват.
— И слепим, как пластилин, и кольца повесим, если понадобится! — подбоченилась Зена.
Я повторила ее эффектный жест в стиле «женщина на тропе войны».
Вейра встала в позу кастрюли последней.
— Ребята, бежим! Какие-никакие уши, а без них все равно куда хуже! — предложил Всеслав.
И мужики дружно рванули в сторону Академии.
— Наивные, — усмехнулась я. — Ну прямо как дети… Уж если мы коня на скаку остановим, помесь эльфа и местного преподавателя — вообще запросто…