ГЛАВА 6
Трехголовый напарник с семью руками — это, конечно, страшно, но не настолько, как три группы «безголовых» студентов
Мда-а-а… Не так я представляла себе первое занятие в новом вузе…
Много чего могла вообразить, но не такое…
Так думала я, наблюдая за своими студентами в лекционной аудитории.
Одни ходили по потолку — буквально, словно прогуливались по аллее: задумчиво, задиристо и… вверх тормашками. Другие — шумно переговаривались, находясь при этом в разных концах аудитории и нарочито применяя «хоровые заклятия». Это, когда говорит один человек, но звучит, как в некоторых старых ужастиках, где изображают одержимых. Словно бы из одного рта говорят несколько эстрадных певцов с поставленными и обработанными на компьютере голосами. Третьи — просто маячили по помещению, словно сейчас не занятие, а перемена, красочно давая понять мне — новому преподу — что слушаться не намерены совершенно. Четвертые азартно запускали «хамолетики» — так метко назвала Зена самолетики: мол, играть ими на лекции — просто хамство. Даже странно, что местные колдуны-студенты складывали эти незатейливые оригами, а не создавали из воздуха что-нибудь более фантастичное и страшненькое. Например, птеродактилей, чтобы те пикировали на педагога… Несколько «молчащих с предками», опять же по определению Зены, общались с привидениями, которые, в виде призрачных силуэтов маячили неподалеку.
Новая приятельница до этого дня не преподавала, но местных адептов наблюдала прилично, судя по тому, как точно она обрисовала мне этих оболтусов.
«Прежде, чем войти в пруд с пираньями, надо изучить их повадки».
Так объясняла собственные мотивы Зена.
В общем, все в аудитории нашли себе занятие, кроме меня, которая и должна была вести это занятие. Вот такой вот незайтеливый каламбурчик.
Я стояла за кафедрой и тщетно пыталась навести порядок среди студентов.
Стоило только гаркнуть погромче, как учащиеся начинали та-ак мощно шуметь и разговаривать «хоровыми заклятиями», что каждый децибел вонзался в голову иглой.
Стоило предупредительно постучать по доске — она, кстати, выглядела самой обычной, даже не для маркеров — как студенты принимались стучать всем, что под руку попадется, делая вид, что учатся на ударников. И — вовсе не хулиганят, а просто-напросто пытаются уловить мой сложный ритм, под названием «этюд свирепого препода».
В общем, это тот самый случай, когда психологический прием «отзеркаливание» для налаживания контакта приводил к диаметрально противоположному результату.
Я начала отчаиваться, прикидывать — кого бы позвать на помощь, когда в дверях показался Тарл Аскан. Словно, реально, эдакий супергерой, способный появляться в самый нужный момент и спасать, и поддерживать, и помогать…
Фет вальяжно приблизился, усмехнулся и заявил:
— А я ведь предупреждал. Приехали студенты — спасайся кто может. Или молитесь. Молилась ли ты на ночь… Дездемона.
— Нет, но, видимо, все-таки стоило, — попыталась я отшутиться.
Тарл вдруг чуть повысил голос и уточнил:
— А давай тогда уже сразу обучать их магии возвращения недавно умерших. Помнишь, как вы с Зеной эффектно воскресили парня с семью руками, тремя головами и хвостами из лопаток. Сколько у него было ног, я забыл?
В лекционной сразу стало потише.
— Восемь, — подсказала я с удовольствием.
— Ну во-от. А зачем останавливаться на достигнутом? Давай проверим, может ли рожденный с четырьмя конечностями передвигаться на двадцати? Это же крайне интересный эксперимент. А, главное — все в рамках учебы. Родители даже возмутиться не смогут. Ну, а если уж и найдутся такие, что рискнут предъявлять нам претензии — покажем им мою видеозапись, как их кровиночки ведут себя в вузе. И пригрозим отчислением за неуважение к преподавателю и несоответствие расовой политике вуза.
— Какой? — удивилась я.
— Как какой? У нас же учатся кто? Феты и маги человеческой расы. А тут какие-то многоножки! О каком вообще обучении в нашем приличном вузе может идти речь при таком полном расовом несоответствии? Им надо в какой-нибудь институт для мутантов или чудовищ.
— А такие есть?
— Да черт его знает. Но это уже ведь не наша проблема…
— Эльфийские уши оставим? Или, в этом случае, будет уже лишнего? При двадцати-то ногах, трех головах и хвостах из лопаток? — подхватила я тему.
— Да как хочешь! — небрежно отмахнулся Тарл, — Однако мне кажется, ничто не может быть лишним в нашей-то ситуации! Даже копыта. В конце-то концов — уж оживлять так оживлять и с размахом! Давай, попробуем, а там как пойдет. Помнишь, как у одного русского классика была контора «Рога и копыта»? Так вот у нас все будет куда более масштабно. Рога, копыта, хвосты, десятки конечностей и все с большой любовью и уважением.
— А родители точно нас не засудят?
— За что-о-о? Неведомая сила убила их любимых детишек. А мы только лишь их оживили. Не нравится — пусть опять убивают. Как говорится — оживленному отпрыску — в шубу не смотрят.
— В зубы не смотрят?
— Да не-ет! В мех на всем теле! А то хвосты и без шерсти… как-то не совсем гармонично…
— А родители не станут потом выяснять, откуда взялась в вузе эта неведомая сила?
— На этот счет можешь не волноваться. Радамира и Горгона мне должны за то, чтобы я не докладывал по поводу их художеств. Спокойно скажут, что случайно создали убийственные заклятья, а те — раз — и смотались по аттисам…
— И их не накажут?
— Да не-ет! Они же тут — местные достопримечательности. Это как священные коровы в Индии. Если корова выбежала и врезалась в твою машину, виноват ты, а не корова. И лучше эту тему даже не поднимать, чтобы твоя вина больше не стала. Видишь, как хорошо, что я, единственный, могу подговорить местных колдуний взять всю ответственность на себя.
— А другой никто такого не может?
— Такого — нет. Я тебе гарантирую. Ну, что…
Тарл начал показательно разминать руки, поводить плечами и шеей.
И… я вдруг поняла, что в аудитории воцарилась тишайшая тишина. Даже было слышно, как в окно бьется бабочка, видимо, очень хочет узнать — чем же дело закончится, по итогу.
Привидения начали растворяться в воздухе.
— Куда это наши усопшие предки пошли? — окликнул их Тарл. — Должны же родственники напутствовать близких на новую жизнь с новыми конечностями, хвостами и органами? Ну пусть мертвые, но у всех свои недостатки.
— Это наша новая преподавательница — Елена Айдарова, — в своей манере резко менять тему беседы произнес Тарл уже в сторону группы. — Смотрите, какая умница и красавица.
Если вы помните материал предыдущего семестра, оживлять недавно умерших могут либо очень мощные чародейки, либо… очень мощные чародейки. И таких в нашем мире буквально… до приезда новой партии попаданцев было целых… ни одной штуки.
О-ой. Об этом я даже не знала. Видимо, не зря нас так ждали и так убеждали — аж кредиты и ипотеки всем выплатили. Я-то еще что-о-о! Бальдр хвастался, что он — имеет черный пояс и высший разряд по рефинансированию кредитов… Потому что за сорок пять лет так ни один и не смог выплатить…
— А ведьмаки? Они не способны на умертвление-оживление? — уточнил худощавый парень с белыми волосами, одетый, как и большинство местных адептов — в косоворотку и свободные брюки.
— Нет. Только женщина может поднять любого даже из могилы криком «А почему посуда не мыта?» или «Где ты провел прошлую ночь?» Тут даже мертвый встанет и рванет объясняться и убираться. Особенно, если у любимой в руке сковородка или же скалка… Тут предлог «я уже умер» не канает ни в каком случае.
Студенты захохотали, а затем резко стихли и опять замерли — как будто не знали, чего от меня ожидать: рогов, шерсти, хвостов или же скалки.
— В общем, этой магии будут обучаться только некоторые из вас и уже на более старших курсах. Те некоторые, у которых хватит магического потенциала. На данный момент в Академии подобных студентов всего двое. И их магический потенциал будет практически полностью истощен после задействования подобного колдовства… То есть, они могут сами впасть в кому. А вот у Елены Айдаровой хватило потенциала дважды оживить напарника на пробном занятии. Правда, с некоторыми корректировками внешности, количества органов, членов... Но ведь так даже и интересней? Ну что любопытного, если напарник вылезает из земли таким же, как был. А вот когда даже магическое зеркало заикается, пытаясь ответить на стандартный вопрос… Я ль на свете всех милее… Вот это уже гора-аздо веселее. И уж раз вы не хотите учиться, то вполне подойдете для экспериментов… Должны же вы принести пользу Академии, стране, в конце-то концов… Ведьморре, уж если на то пошло! Прославить родителей на весь свет! У кого еще сын или дочь с шестью ногами и тремя головами? А рук, допустим, вообще — целых двенадцать? Или… чего-нибудь еще штуки четыре… Такого даже в кунсткамере не увидишь. Можно на одних только сетевых просмотрах делать карьеру и зарабатывать на рекламе…
— А-а-а… Простите, пожалуйста, Тарл… Елена Айдарова…. С вашего позволения, ма-аленький вопрос… Часто такое случается, если новые крутые преподаватели практикуют? Ну вот это вот все… Двадцать ног… Хвосты из лопаток… Рога и копыта… — уточнила полноватая, симпатичная девушка, что сидела на первом ряду и совсем недавно азартно общалась с подружкой при помощи «хорового заклятья». Теперь же она выглядела — ну просто сама милота, само послушание и уважение. Даже платье поправила, как прилежная ученица, с усилием натянув юбку до самых колен…
Впрочем, и остальные студенты уже сидели, как в школе — руки аккуратненько сложены на партах, ручки — справа, тетради — перед собой. Ну просто образцовые адепты! Ангелы во плоти!
— Ну-у-у… Вероятность не особенно велика. Пока где-то сто процентов из ста… — «обрадовал» ребят Тарл. — Правда, мы провели всего лишь два опыта. Уверен, что третий будет не менее фееричный…
При этих словах я радостно закивала, всем своим видом давая понять, что просто жажду начать очередное исследование.
— Действительно, надо больше практиковаться. А то у меня хвосты получаются не особо пушистые. И ноги не торчат из голов. Как-то даже не оригинально, и слишком кучно, если все двадцать внизу… А та-ак… креативно, эффектно и в чем-то удобно.
— Ну, да. И головы говорят в унисон! А надо бы друг с другом, как на базаре.
— И копыта на ногах — так себе фантазия… Вот торчащие, например, из ушей…
И тут послышались практически мольбы.
— Мы хотим учиться!
— Мы просто не поняли, что Елена Айдарова — наша преподавательница!
— Да-да! Она такая молоденькая, красивая! Думали, просто студентка шутит, что она — якобы наш новый педагог. Прикалывается, в общем…
— Елена Айдарова, простите нас, пожалуйста.
— Мы ведь не со зла. Мы, правда, приняли вас за студентку, аспирантку…
— Такая красивая девушка не может быть преподавателем. Вот как мы посчитали…
— Ну, что ж… по части говорить комплименты они делают тебя на два корпуса, — кивнул Тарл. — После этих похвал даже рука больше не ищет оружие… Начинай занятие. Сегодня лечение наложением рук… и операции без разреза.
— А жаль… Так хотелось бы оживить, — хихикнула я, и студенты аж вздрогнули.
Тарл картинно отдал мне честь и двинулся к выходу.
Я же написала ему сообщение через смартфон: «Большое спасибо. Я — ваша должница».
Фет сразу ответил: «А я запомню. Давно уже ждал, чтобы любимая ученица, разбившая мне сердце при первой же встрече, тем, что попыталась выгнать из спальни, задолжает мне хотя бы свидание».
Дико хотелось уточнить — серьезно ли он. Ведь о свиданиях речь вроде не шла — Тарл о подобном даже не заикался.
Вообще наши отношения с фетом были для меня куда б о льшей загадкой, нежели сама магия и заклятья.
Он постоянно намекал, подкатывал… вроде бы… а потом — раз — и… ничего не предпринимал.
Казалось, что есть некая тайна, которая разделяет нас с Тарлом — причина, по которой этот мужчина не мог всерьез за мной приударить.
Но я и предположить не могла — чем все обернется, в итоге!
Не думала, что только лишь смерть сможет нас с фетом соединить… Обычно-то она разделяет.
Впрочем, об этом потом…
Сейчас было несколько не до этого. Рыбка — то бишь студенты — клюнула, следовало побыстрее подсечь… Пока внезапно не сорвалась…
Пока ребята смотрели на меня широко распахнутыми от ужаса глазами, я подхватила тему, поднятую Тарлом. В принципе, она вполне могла сойти за первую нашу тему занятия.
— Итак. О магическом потенциале целителя. Как вы помните, их семьдесят уровней. Все проходить мы, конечно, не будем. У меня, если что, семидесятый.
Тут я не соврала, хотя и сама была в шоке от такой информации.
— Обладатели нижних уровней работают медсестрами, медбратьями, на подхвате. Они своей энергией помогают и поддерживают больных — физически и морально. Чародеи среднего уровня уже способны лечить серьезные болезни и раны. Высшего — те, кому проще воскресить с семью конечностями и хвостами, нежели просто помочь больному поправиться. Ну и мы способны на всякие штуки, типа операций без разреза… или же разрезов без операции… Тут как пойдет…
Получив дополнительный стимул к хорошему поведению в виде последней реплики, ребята начали активно отвечать на вопросы, выполнять простые практические задания и, в целом, занятие пошло по накатанной.
Кто бы мог подумать, что это — лишь начало наших неприятностей и фразу Хромированный Уран Йодированный Натрием Ядра мне придется еще не раз сказать не только мысленно, но и вслух. Потому что удержаться окажется сложнее, чем выругаться.
Не зря же мутабракот Базилий еще вчера перед приездом студентов, произнес, с неподдельной грустью в голосе: «Ну, что ж… очередной тринадцатый выпуск… бойтесь».
Я тогда еще уточнила у Тарла: «Как это очередной? У вас таких, что, был не один?»
«Каждый раз после тринадцатого, мы считаем заново, чтобы знать, когда долбанет».
«Что именно долбанет?» — без задней мысли уточнила я.
«Увидишь. Хотя лучше бы нам этого не видеть».
Тарл ответил с таким выражением лица, что желание шутить и спрашивать дальше отпало у меня уже окончательно.
Похоже, в эту минуту, я, как никогда, поняла, что кредитные карты можно было закрыть гораздо менее болезненным способом. Да и коллекторы — такие приятные ребята, максимум — отобьют почки, а не желание жить дальше, в принципе.
А ноу-хау в омоложении лица путем сжигания всей кожи напрочь — вполне себе безобидная процедура, по сравнению с местным, после которого «долбанет».
«Не боись! У тебя же есть мы!»
И не уточняя — кто именно «мы», может служащие местного кладбища, и Тарл, который прекрасно умеет ими руководить, фет прервал нашу занимательную беседу и ушел, чтобы выступить после Базилия. Объяснить — где и как найти расписание…
Я еще надеялась, что «долбанет» хотя бы не сразу…
Но… Это же «КАБЗЕЦ»… Тут подобные чаяния, в принципе, неуместны!
Я вышла из аудитории с ощущением, что выдержала свой первый экзамен, и заметила, что Тарл маячит неподалеку.
Я набралась смелости, подошла к куратору и спросила:
— Мужчина? Вы не меня ждете, случайно?
— Вы невероятно проницательны, женщина! — усмехнулся фет. — Именно вас я и жду.
И не успела я разразиться новыми шуточками, как меня подхватили под руку и повели, кажется, в Академический парк — тот самый, обжиранцев — со словами:
— Как хорошо, что вы, наконец-то, соизволили заметить мое особенное к себе отношение… мадам… Нам надо все это обсудить… Договориться. Я должен вам кое-что объяснить… Рассказать кое о чем очень важном…
— Что именно объяснить? О чем рассказать? — спросила я, выходя из аттиса в парк. Мы оказались не на аллее, а в тенистом местечке, в окружении высоченных массивных дубов.
Этот уединенный, романтический уголок Зена обозвала «Ноева поляна». И на мое «А это еще почему?», заявила: «Ну там же вечно в разных уголках каждой твари по паре… Бродят парочки студентов и преподов…»
Сегодня в этом месте никого не было, лишь вдалеке виднелись смутные силуэты. Дубы словно бы нас обступили, надежно закрывая от всего мира… И впервые в «КАБЗЕЦ», я ощутила дух романтики, весны…
Ну, правда…
Тарл улыбался без обычной ехидцы, без этих ядовитых смешинок в глазах, как-то очень серьезно… Хотя-я-я… как можно вообще улыбаться серьезно?
Стоило так подумать — и он перестал. Вдруг двинулся на меня, и внезапно полянка показалась уже совсем маленькой. Словно мир схлопывался до расстояния, которое сейчас разделяло нас с фетом.
Я попятилась — нехотя, ради приличия.
Надо же соблюдать эти социальные танцы, где женщина — невинная скромница, хотя и способна огреть сковородкой любого зловредного мужика, и оглушить, уже даже не скалкой — лишь криком… А мужчина — охотник, хотя и зависим от настроения этой невинной скромницы…
Тем не менее… Все эти хождения вокруг да около настоящей любовной лирики… такие волнующие, такие приятные… Такие игриво-ошеломляющие… сколько бы лет вам ни стукнуло…
Помню, одну нашу бабушку вдруг стал обхаживать пенсионер из другого двора…
О-у! Да в искусстве стрелять глазками, вдруг потупиться и скромно заглянуть в глаза кавалеру этим обезоруживающим мужика «взором», бабуля дала бы фору всем малолетним кокеткам. Опыт не пропьешь, как говорится…
Я понимала — чего хочет Тарл и что он планирует сказать дальше, фет — понимал, что я это знаю.
Однако же мы оба усиленно делали вид, будто бы он гонится, а я убегаю.
И это та-ак нас обоих сейчас вдохновляло.
Я невольно начала улыбаться.
Тарл усмехнулся: мол, весело ей, заразе.
И рывком приблизился решительно, окончательно.
Я с радостью ощутила, что отступать больше некуда — сзади ствол дерева, и моя спина уже прислонилась к нему.
Тарл наклонился, уперся рукой возле моей головы, и я зачем-то спросила:
— Так о чем нам нужно договориться? Что ты там хотел мне сказать? Или объяснить или что-то еще?
Фет опять криво усмехнулся, и я заметила, как ходит ходуном его грудь, а глаза наполнились лихорадочным блеском.
Он волновался, переживал, как отреагирую. Хотя, конечно же, он знал — чего ожидать.
И вот это сочетание — предвкушения и трепета от мужчины — вдруг обрадовало меня еще больше.
— А ты вот прямо не понимаешь, о чем я собирался с тобой пообщаться? — голос Тарла звучал с легкой хрипотцой, вздрагивал и временами срывался… — Конечно, некоторых обстоятельств, о которых мне следовало бы сразу сказать, ты знать не можешь… Никак… Поэтому, скорее всего, не понимаешь — почему я так долго ждал этого разговора и встречи. Не в курсе, что нас кое-что разделяет, хотя… я это кое-что уже устраняю… Но ты лукавишь. Ты прекрасно осознаешь — о чем изначально должна пойти речь.
И снова я прочувствовала, как же здорово, что он вот так на все реагирует.
Что-то речитативом — быстро и скомкано — пытается объяснить, явно теряя связность мысли и речи. Заговаривается, оговаривается, потому что уж очень волнуется и переживает за исход нашей встречи…
Я даже не стала заморачиваться по поводу «нас кое-что разделяет» и «я это кое-что уже устраняю», вообще пропустила эти ремарки мимо ушей. Хотя стоило бы, ой как стоило бы, акцентироваться вот именно на них!
Но в какие-то минуты влюбленные женщины слышат только то, что хотят слышать.
И я, невзирая на опыт отношений, замужество, так и не научилась избегать подобного самообмана…
Я в эту минуту слишком уж поддалась на эти юношеские, почти забытые где-то в десятилетиях, ощущения рядом с фетом…
А они накатывали и накатывали, не оставляя моей подозрительности ни шанса начать копаться в странных ремарках, оброненных Тарлом минутой назад. Хотя внутри временами свербело, в мозгу тоненьким писком вдруг проносилось: «Что-то не то… Он не просто так раньше не проявлял особой инициативы. Тем более, что Тарл Аскан — мужик без предрассудков, да и стеснительностью не обременен. Уж кто–кто, а он точно смог бы поговорить с женщиной о своих чувствах, намерениях, планах… Что-то здесь все же не то…»
Однако меня слегка переклинило, и романтичность момента, поведение фета, который явно очень дорожил моим мнением, нашим уединением… сделали свое подлое дело…
Внутри стало приятно: тепло и щекотно, сердце вдруг пропустило удар, когда лицо фета оказалось совсем близко… Я замерла, в ожидании продолжения и предвкушая его — каждое слово, каждый шаг мужчины навстречу…
Кто же мог подумать, что все закончится внезапно и абсолютно не так, как мы оба, в принципе, умудрились бы вообразить!
Впервые непредсказуемость безумной академии «КАБЗЕЦ» сыграла против нас, причем — против обоих.
Впервые я пожалела, что мы встретились тут…
Хотя «не тут» мы никогда бы не познакомились.
Да и я не выглядела бы так, чтобы Тарл сразу начал пускать слюнки…
— Тты не ответил… — напомнила я зачем-то…
— Ну как это — о чем я хотел поговорить? — улыбнулся он во все свои зубы. — Вот об этом!
И впился губами в мои губы…
Я уже было начала надеяться на то, о чем романисты красиво пишут: мол, у меня подогнулись колени, ослабели ноги, мурашки начали победный марш по всему телу… не уступающий параду победы… Захотелось всего этого и побольше…
Ой, это уже где-то 18+, совершенно другой возрастной рейтинг…
В общем, я ощутила, как же приятно, что Тарл, наконец-то, вот так вот решился проиллюстрировать свое особое ко мне отношение… И неожиданно для себя поняла, что уже очень давно этого жду, надеюсь…
Следовало бы, конечно, вначале потребовать от фета те самые обещанные объяснения. Возможно, тогда я не получила бы столь неприятный сюрприз… Который перевернул наши отношения, ни много, ни мало — аж на сто восемьдесят градусов…
Но нам обоим было в тот момент не до чего.
Наши губы соединились, и по моему телу пробегал ток волнения. Тарл чуть вздрагивал, пыхтел, и становилось ясно, что поцелуй подействовал и на него очень нехило.
Я отпустила себя, подалась к фету и обняла руками его шею.
Тарл сразу же перехватил инициативу: притянул, и стало ясно — как же завели его наши объятия. Вот прямо по-мужски, очень сильно.
Мне жутко понравилось, что он вдруг вот так сразу на все реагирует.
Еще как понравилось!
Я прямо-таки ликовала! На какие-то минуты, мгновения, появилось ощущение полета.
Казалось — тело совсем невесомое, и я — пушинка в руках Тарла.
А он… я ему та-ак нравлюсь…
Это было буквально написано, если и не на лице фета, которое я не видела в момент поцелуя, то ощущалось во всем его теле о-очень отчетливо.
Я чувствовала себя здорово, потрясающе…
Сильные руки мужчины, его горячее мощное тело, прерывистое, аж с присвистом дыхание… эндорфины пузырьками шампанского в крови, в голове… Мысли — вжух — носятся отдельными словами и междометьями… и растворяются в сладкой дымке предвкушения, приятного томления…
У-ух! Это было улетно!
Теплый кокон вокруг нас разрастался, а мир схлопывался все больше и больше.
Становилось уже не так важно, что мне еще нужно готовиться к следующему занятию, которое планируется уже завтра…
Да и вообще — вчера, завтра, сегодня как-то резко утратили свою актуальность…
Были я и Тарл. Наши руки, что соединили нас, тела, которые плотно прижались друг к другу… и губы… язык… которые сейчас ласкали и вообще вытворяли такое, о чем лучше студентам не говорить.
Хотя они и без нас все хорошо знают.
Я летела, парила, млела… окончательно теряла ощущение реальности…
Тарл не отрывался, забирал у меня воздух, дарил свой — знойный, как в печке…
Поглаживал спину и слегка опускался ладонями: ниже, еще чуть ниже…
И вроде бы ласки, поцелуи были пока практически совершенно невинными…
Но я уже была готова и на 18+ тоже.
Тарл казался готовым давно, еще с момента смыкания наших губ…
Мы дорвались. Как будто год или больше не виделись, а потом, забыв об условностях, о том, что далеко не все еще оговорено в нашей судьбе, просто наслаждались друг другом…
Дразнили друг друга и будоражили… Ощущали это первобытно-порочное, бесстыдно-естественное желание быть вместе во всех смыслах слова… Без ограничений. Ничего больше не опасться, не думать — «как он относится ко мне», «отвечает ли она на мои чувства»… Мы все друг другу сказали телами…
Даже больше, чем сейчас требовалось, гораздо больше, учитывая обстоятельства, о которых я пока что и не подозревала…
Слава богу, что дальше все происходило уже не как в хороших дамских романах, а как в эдаком длинном занудном сериале, где то-олько герой решится объясниться с героиней, как им обязательно что-то да помешает.
Причем, так происходит из серии в серию.
И зритель уже знает, что до конца сезона романтики ждать не приходится… Но каждый раз, с замиранием сердца, надеется, что режиссеру надоест повторять один и тот же затасканный, как старые джинсы, прием…
Наш «режиссер» тоже не стал оригинальничать…
Раздались вопли, междометия, визги…
И мы, возможно, при нынешнем-то настрое, даже сочли бы это за оригинальную местную романтическую музыку… Ну, а какой еще может быть романтическая музыка в месте, которое сокращенно именуется «КАБЗЕЦ»? Уж явно не Вивальди и не Чайковский…
Однако внезапно в наше уединение вклинился возглас:
— Он мертв!
И, добивая всю трогательность момента, нокаутируя романтику уже окончательно, кто-то добавил:
— Да его же убили-и-и!
— Кабзец… то бишь полный кабздец… — выдохнул Тарл, нехотя отрываясь от моих губ. — Мне нужно было кое-что тебе объяснить… Это важно, Лена… Ужасно важно… Для меня и, надеюсь, что для тебя… И еще, думаю, это срочно…
— Не могу не согласиться с терминологией, — поддержала я. — Это я про кабздец… Пошли проверять. Объяснения как-нибудь позже.
Тарл как-то очень странно и длинно вздохнул, словно эти объяснения были, действительно, крайне важны. Однако ситуация не предполагала, что мы сейчас начнем дальше общаться, в то время как там кого-то убили.
В довершение всего, высокий девичий голос произнес:
— Срочно! Зовите преподов и охрану!
— Мы уже тут, — громко сообщил Тарл и заспешил на одну из соседних полян.
Именно там, судя по столпотворению, и нашли чье-то бездыханное тело.
— А может быть, я его оживлю? — бросила я вопрос в спину фета.
— Вряд ли, я вижу энергию смерти. Он погиб больше суток назад.
— Ты видишь энергию смерти? — уточнила я. Раньше фет ничего такого не говорил.
— Да. Моя мама работает некромантом. Временно оживляет умерших в полиции, чтобы те рассказали — что с ними случилось. Возможно подобное исключительно при условии, что существо погибло меньше суток назад, иначе ничего уже не получится. Некроманту лучше наверняка знать, дабы не тратить энергию понапрасну. Его клиенты не очень-то разговорчивы и не спешат сообщить дату своей кончины. Поэтому эволюционно у чародеев нашей линии развилось подобное зрение.
— А почему твоя мама совсем не оживляет умерших, как я?
— Потому, что это можно сделать исключительно, если тело не настолько повреждено, насколько обычно травмируют ее «подопечных». Есть и еще очень важное условие. «Клиент» не должен растратить много энергии, и умереть не больше пяти часов назад. Так, что… в большинстве случаев, тех, кого мама временно оживляет, у тебя вернуть к жизни уже не получится… Хотя ты и мощнее ее как чародейка… У некромантов же есть наследственные способности. В частности, и подобное «зрение». Я вижу энергию жизни и смерти, могу сказать — способно ли существо воскреснуть или уже совсем нет…
— А почему ты раньше этого не говорил? — искренне поразилась я.
— Зачем? — усмехнулся Тарл. — Ну вот с чего бы? Мы занимались вашим обучением. Надо было срочно вас натаскать, чтобы вы пережили начало семестра… Потерять преподавателей до старта учебы — не самый удачный способ улучшить выпускников…
— Это да, — я слегка усмехнулась.
Мы еще немного ускорились, и поспешили к нужной полянке.
Здесь уже было не до смеха как нам, так и всем окружающим.
Местный медик, которого я мельком видела в Академии — тоже фет, как и Тарл, осматривал тело, охранники толпились неподалеку, стараясь не подпускать студентов к месту преступления.
Тарл, как обычно, шествовал так, словно остановить его может лишь танк. И то — ненадолго — где-то на пару минут, пока фет силится сообразить — откуда вообще в Ведьморре подобная техника.
После этого танку останется лишь скорбно жалеть о том, что рискнул очутиться на пути Тарла… стоя где-то на свалке металлолома…
Охранники, разумеется, все это очень хорошо знали, студенты — если еще и не поголовно изучили, то друзья-товарищи подсказали.
В общем, нам сразу же дали дорогу. Даже медики не возражали — работали, исследовали пострадавшего, не пытаясь попросить, чтобы мы отошли.
Тарл нагнулся и внимательно осматривал останки.
Парень был довольно неплохо одет — в шелковую тунику и качественные синие джинсы. Кроссовки его стоили явно немало, я подобные видела в интернете, и цена им была — под двадцать тысяч.
Крутая модная стрижка, гвоздик в ухе и браслет на руке — однозначно не бижутерия — говорили о том, что этот адепт в деньгах не нуждался.
Мажорик, как говорили в моем прежнем мире.
Тарл пушечным ядром подлетел к начальнику охраны — тот командовал остальными силовиками — и без прелюдий гаркнул:
— Кошелек?! Удостоверение?! Студенческий билет?! Паспорт?!
Честно говоря, не находись мы сейчас возле тела, можно было подумать — грабеж. Эдакий классический гоп-стоп.
Деньги есть?
Нет.
А если найду?
Причем, учитывая рык фета, его сомкнутые на переносице брови и репутацию мага, который любого может стереть в порошок… лично я бы на месте охранника отдала все и даже не только свое. У коллег собрала бы — и откупилась.
Руководитель силовиков, естественно, впечатлился — слегка отступил — видимо, на всякий пожарный. Мало ли — у убитого не нашли документов, не ровен час, придется своими делиться…
— Кошелек нашли при нем. Денег много. Есть карты местного банка. Остального ничего нет.
Охранник вручил Тарлу очень крутой черный бумажник, по-моему, из крокодиловой кожи.
— Ясно. Ограбление отметаем, — это фет сказал уже мне.
Как умер мажор оставалось загадкой.
Я ранений или травм не увидела. Вроде бы тело представлялось вполне целым.
Исследование «особым орг А нным зрением», как выражался Тарл, тоже не дало результата. (Фет обычно шутил: дескать, внутренности, как орг А н — ну там же все устройство снаружи). Я видела органы и ткани погибшего — и вроде бы с ними тоже все было в порядке… На первый взгляд. Но что-то меня слегка напрягало.
Чудилось — крови в органах мало или она какая-то не такая. Жидкая, что ли, бледная, с синевой…
— Из него словно высосали энергию. Причем, максимально быстро и очень умело, — удивленно резюмировал один из врачей. — Это магия «обесточивания». Когда тело на время лишают энергии и как бы останавливают все процессы, чтобы потом их запустить заново. Только в нашем случае, последнее делать не стали — оставили все, как есть.
— Значит, это чародейство на уровне где-то четвертого курса? — уточнил Тарл.
— Вроде бы да. Уровень магии — приблизительно пятидесятый. Не самый высокий, но достаточно мощный. Может быть, сорок пятый или близко к тому. Короче, любой четверокурсник такое точно не сдюжит. Только талантливый, достаточно опытный, натренированный и с хорошим запасом энергии. Чтобы вот так ювелирно — раз — и готово, причем, без побочек — несчастный даже и понять ничего не успел… Это нужно ювелирное владение техникой подобного чародейства.