Глава 27

Я снова проснулась посреди ночи.

Тишина была мягкой, почти вязкой, как плед, накрывающий с головой. Свет от панели на стене отбрасывал тусклый отблеск на его лицо — спокойное, расслабленное, без напряжения. Он спал, усталый, но довольный. Его рука всё ещё была на моей талии, тёплая, надёжная, такая… правильная.

Кайл.

Мой муж.

Он не властный, не требующий, не толкающий меня на грани, как другие. Он — как мягкий песок под ногами, когда ты долго-долго плыл, боролся с течением и наконец оказался на берегу. Он улыбается, когда мне плохо. Шутит, когда я вот-вот взорвусь. Подставляет плечо, когда всё рушится. Дарит тепло — даже тогда, когда я не уверена, что заслуживаю его.

Так почему?..

Я приподнялась на локте, чтобы лучше его рассмотреть. Его ресницы дрожали во сне, губы чуть приоткрыты, а грудь размеренно вздымалась под тёмной тканью домашней футболки. Всё во мне хотело просто лечь обратно, прижаться, раствориться в этом спокойствии.

Но внутри что-то сжималось.

Что-то, что я боялась назвать.

Что-то, что нашёптывало: «Почему ты всё ещё думаешь о них?»

О тех, кто рвёт воздух своими взглядами. Кто касается — и будто бы кожа вспыхивает. Кто пугает, раздражает… но всё равно не выходит из головы.

Почему мне не может быть достаточно Кайла?

Я сжала кулаки под одеялом. Я влюблена в своего мужа. Это точно. Когда он касается, мне очень хорошо. И заниматься с ним любовью очень правильно и приятно. Я бы могла прожить с ним всю жизнь легко и без проблем. Если бы никогда не встречалась с ними.

Я не хотела так думать. Не хотела признавать. Он — лучший, кто мог мне достаться. Он не причиняет боли. Не вторгается в личное пространство. Он мой… настоящий.

Но это «настоящий» не зажигает внутри пожаров.

Не заставляет сердце стучать в панике, в трепете, в предвкушении.

Не заставляет забывать, кто я.

А может, это и хорошо?

Я закрыла глаза и осторожно опустилась обратно, стараясь не разбудить Кайла. Он только сильнее притянул меня к себе, бормоча что-то сонное. Я провела ладонью по его щеке и тихо выдохнула.

— Прости… — почти беззвучно прошептала я. — Я правда хочу, чтобы ты был моим всем.

Но сердце не отпустило.

Оно всё ещё звало туда, где горячо, опасно… и до жути неправильно.

— Ты снова не спишь, — раздался рядом хриплый голос, и я вздрогнула.

Кайл открыл глаза и посмотрел на меня. Его улыбка сначала была сонной, тёплой, такой, к которой я уже начала привыкать… но потом, заметив что-то в моём взгляде, он нахмурился. Осторожно приподнялся, сел и притянул меня к себе, обвив рукой за талию.

— Что тебя мучает, Мия?

— Всё в порядке, — я попыталась отвести взгляд, но он не позволил. Его пальцы легли на мой подбородок, мягко направляя моё лицо обратно к нему.

— Нет, не всё. — Его голос был тихим, но настойчивым. — Я вижу это. Ты вся в тревоге. Что происходит?

Я колебалась. Очень. Но потом всё же вздохнула и тихо прошептала:

— Со мной происходят странные вещи… Я понимаю, почему они на меня так реагируют. Но. Когда маршалы ко мне прикасаются… Почему я чувствую всё это. Алек сказал, что люди не могут ощущать истинность. Но я, кажется, ощущаю. Подруга сказала, что мне стоит сделать генетический тест. Может, я чего-то не знаю о себе.

Он замер.

— Разве ты не знаешь, кто твои родители?

Я покачала головой.

— Мама человек. А про отца я… вообще ничего не знаю. Ни имени, ни кто он был, ни откуда. Она никогда не рассказывала. Просто… избегала этой темы.

Кайл медленно выдохнул.

— Значит, подруга права. Стоит проверить. Хоть для собственного спокойствия. Пойдем?

Я кивнула, зарываясь лицом в его плечо, а потом до меня дошло.

— Так ночь же…

Он рассмеялся и поцеловал меня в висок.

— Мия, ты, кажется, забываешь, что твой муж — начальник медблока.

Если тебе не даёт покоя мысль о собственном ДНК, мы с тобой можем сделать тест прямо сейчас. Это займёт пятнадцать минут, включая время на кофе.

Я приподняла голову и посмотрела на него, всё ещё колеблясь.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул он, сдвигая одеяло и вставая с кровати. — Вставай. Я сварю нам кофе, ты соберись, и через двадцать минут будем знать больше.

Он наклонился, снова поцеловал меня — на этот раз чуть дольше, тише — и отправился к небольшому автомату в углу, что мы установили ещё в первую неделю совместной жизни.

А я сидела, завернувшись в простыню, и вдруг поняла, что чувствую… облегчение.

Он не смеялся. Не сказал, что я придумываю. Не отмахнулся. Не разозлился, хотя мог бы. Он просто… рядом.

И это, как ни странно, было важнее любых анализов.

Мы сидели в лаборатории. Свет был приглушённый, аппаратура тихо гудела, как будто затаив дыхание вместе с нами. Кайл налил мне вторую кружку кофе — немного крепче, чем я люблю, но сейчас это было неважно. Мы ждали. И каждый счётчик на мониторе, отсчитывающий проценты обработки анализа, казался вечностью.

— Мия, — тихо начал он, поставив чашку на стол. — Когда ты говорила с Алеком?

Я застыла, сжала пальцы вокруг кружки, будто она могла мне помочь удержаться на месте.

— Что? — спросила я глупо, хотя знала, о чём он.

— Ты сказала, что он касался тебя, ты всё чувствовала… вы разговаривали. Когда это было?

Я опустила взгляд.

— Вчера. Прости, я… Я не знаю, что тебе сказать.

Он не вспыхнул. Не разозлился. Просто смотрел на меня так внимательно, что внутри всё скручивалось в узел. Лучше бы он злился.

— Мия, — голос его был мягким, но твёрдым. — Ты хочешь быть со мной?

— Да. Конечно, да, — ответила я слишком быстро. Слишком резко.

Он только кивнул. Медленно. Словно вникая в каждое моё слово и всё равно сомневаясь.

— Ты не обязана так говорить, — произнёс он с чуть заметной улыбкой. — Если ты хочешь быть с ними… Я пойму. Я люблю тебя. Но это не значит, что ты должна быть со мной.

Слово «люблю» прозвучало так просто, будто он говорил его каждый день. Но нет. Это был первый раз. И от этого всё внутри дрогнуло.

И тут тестовый терминал пискнул, пронзая тишину, как капля в воду.

Мы оба замерли.

Пара секунд — и мы оба подняли глаза, встретившись взглядом.

Он смотрел на меня так, будто именно сейчас решалась его жизнь.

Я… не знала, что покажет экран.

Но знала точно — в этой лаборатории сердце у меня билось так громко, что, казалось, слышали все приборы.

Кайл не стал дожидаться моего ответа. Он встал, подхватил напечатанный лист и повернулся ко мне, сжимая его в пальцах.

— Хочешь, чтобы я посмотрел? Или оставить тебя одну?

Он говорил спокойно, но я видела, как напряжены его плечи, как дрожит в пальцах белая бумага. Он боялся. Не за себя — за меня. За нас.

И от этого мне стало ещё больнее.

— Вместе, — прошептала я. — Пожалуйста. Я не хочу одна.

Он кивнул, и его палец пробежал по голографической ленте на краю документа. На экране замигали строчки: проценты, названия, генетические коды. Я не понимала ни половины, но одно было ясно — три строки.

— Человеческая… — Кайл пробежался взглядом. — Пятьдесят процентов. А вот это…

Он замолчал, нахмурившись.

— Что? — я почувствовала, как перехватывает дыхание.

— Вторая — рий’тар. Дейн.

Я молча кивнула, сердце гулко стучало.

— И третья — ор’лан. Это Алек. Мия… — Он выдохнул, прикасаясь ко мне, будто хотел убедиться, что я реальна.

Я выдохнула. Словно весь воздух разом покинул грудную клетку.

— Вот почему, — пробормотал Кайл, проводя пальцем по строкам, словно сам не верил глазам. — Почему ты ощущаешь их. Даже если не так сильно, как они тебя. Почему ты и правда можешь быть их истинной.

— Это… невозможно, — прошептала я. — Это какое-то…

— Совпадение? — Он горько усмехнулся. — Такое совпадение случается раз на миллион. И вот — кадетка, случайно оказавшаяся на борту. С двумя маршалами. С которыми у неё идеальная совместимость… Что аж стала их истинной. Сразу двоих.

Я молчала. Глотала ком в горле. Он повернулся ко мне.

— Я в совпадения не верю, Мия, — сказал он тихо.

— Мне больше не кажется, что я оказалась тут случайно, — согласилась я.

— Как бы там ни было, если хочешь… Когда мы прибудем на станцию, мы можем развестись. Ты станешь свободной. Без обязательств. Без меня.

Моё сердце сжалось.

— Нет, — я покачала головой, не сдерживая дрожащий голос. — Нет. Пожалуйста… Я не хочу этого. Я хочу быть с тобой. Быть твоей женой.

Он долго смотрел на меня, как будто искал правду между моих слов. И наконец выдохнул.

— Маленькая моя, я задам тебе вопрос. Последний раз. И больше никогда его не повторю. Я обещаю тебе. Подумай хорошо… Если ты скажешь, что хочешь быть со мной, я буду счастлив. Я уже счастлив. Но если потом ты передумаешь, дашь надежду сейчас, а потом ее отнимешь — ты разобьёшь мне сердце. Так что скажи честно сейчас… есть ли место для меня в твоём сердце? Или я просто временная замена? Мы можем отыграть фиктивный брак или быть друзьями, можем заниматься сексом без привязанности. Что угодно, только будь со мной честна.

Я опустила глаза. Подумала. Почувствовала, как он держит мою ладонь — крепко, но бережно.

— Кайл… я хочу быть с тобой. Ты — лучшее, что со мной случалось. Но… я не могу обещать, что не захочу быть с ними тоже. Я не знаю, что со мной. Всё так быстро и странно. Но я… я готова быть рядом с тобой. В той роли, которую ты сам выберешь. Просто… не уходи.

Он усмехнулся и поднёс мою руку к губам, целуя пальцы.

— Глупая. Я хочу, чтобы ты была моей женой. По-настоящему. И если для этого придётся терпеть рядом рий’тара и ор’лана — что ж, я справлюсь. Хотя удовольствия в этом мало. Но обижать тебя я им не позволю. Ни за что.

И прежде чем я успела сказать хоть слово, он притянул меня ближе, обнял, прижал к себе и, прижавшись лбом ко лбу, прошептал:

— А теперь, раз уж ты выбрала быть моей… иди сюда, жена. У меня вдруг появилось острое желание снова тебе напомнить, как ты мне дорога.

Он усадил меня на лабораторный стол, и я захохотала сквозь слёзы облегчения. Подумать даже на пару минут, что он больше не будет смотреть на меня так… Было ужасно.

— Ты и правда считаешь это романтикой?

— Конечно, — улыбнулся он, скользнув ладонью под подол моей рубашки. — У каждого свои слабости. И моя — ты.

Его поцелуи опаляли. Руки двигались по моим бёдрам, цеплялись за кожу, будто боялись упустить, будто я могла исчезнуть, если он хотя бы на миг ослабит хватку. Мы сливались в едином порыве — тяжёлом, жадном, слишком настоящем, чтобы это было просто сексом. Это было чем-то большим. Слишком важным. Слишком честным.

Даже несмотря на холод металла под ногами, внутри всё пылало. Его тело накрывает моё, сильное, горячее, уверенное. Мы больше не осторожничали. Его движения были чёткими, глубокими, вызывающими дрожь от макушки до кончиков пальцев.

— Кайл… — прошептала я, запуская пальцы в его волосы, и он только сильнее вжал меня в себя, как будто хотел, чтобы мы слились окончательно, без остатка.

Мир сузился до дыхания, до тел, до этого столика, до хриплых стонов, до жарких поцелуев, до…

Пш-ш-шшх.

Дверь.

Шипение открывающегося замка вспороло воздух, как нож — тишину.

Я повернула голову, застыв, не в силах поверить.

На пороге стоял Дейн.

Он не произнёс ни слова. Только смотрел.

Холодно. Жёстко. Остро, как лезвие.

Он стоял в проёме, высокий, словно высеченный из камня. Его лицо застыло. Ни одной эмоции. Только глаза. Эти глаза прожигали меня насквозь. Смотрели не на нас — на меня. На то, как я сидела, закинув ноги Кайлу на талию. На то, как его руки держали меня за бёдра. На то, как я дышала. Как смотрела.

Как принадлежала не ему.

Он не произнёс ни слова. Но я уже слышала, как рушится что-то хрупкое.

Кайл не сдвинулся. Не отпрянул. Только расправил плечи и заслонил меня собой.

— Тебе стоило постучать. Приемные часы еще не начались, — ровно сказал он. В его голосе не было ни стыда, ни растерянности. Только уверенность. Он защищал меня — от взгляда, от слов, от последствий.

— Вы заняты, — процедил Дейн. — Как, однако, неэтично ты обучаешь кадетов.

Он не двинулся с места. Мысли, чувства, эмоции — всё застыло. Словно сама реальность перестала дышать.

— Она моя жена, — добавил Кайл, не повышая голоса.

Дейн усмехнулся. Горько. Как-то страшно спокойно.

— Да. Вижу.

И его взгляд метнулся ко мне. Коротко. Остро. Будто что-то вырезал из меня этим взглядом.

Потом развернулся. Ушёл.

Просто так.

Словно этот момент ничего не значил.

Хотя я знала — значил. Для него. Для меня. Для всех нас.

Только когда дверь за ним закрылась, я поняла, что всё это время не дышала.

— Мия, — прошептал Кайл, его губы мягко коснулись моего виска, а руки всё так же удерживали меня в своих тёплых объятиях. Голос был низким, спокойным, будто защищал меня даже звуком.

Я слышала, как он сдерживает злость, как внутри него клубится ярость, но он не сказал ни слова о Дейне. Не обвинил, не осудил.

— Всё в порядке, — сказала я, глядя перед собой, не отстраняясь. — Мы женаты, все законно.

Он чуть склонил голову, и я почувствовала, как его лоб мягко опирается на мой. Мы просто дышали. Вместе.

— Никакого стыда, — добавила я тише. — Никаких сожалений.

— Я знаю, — выдохнул он, едва слышно. В его голосе была всё та же мягкая сила, та самая, за которую я в нём держалась.

Я обвила его руками за шею, уткнулась носом в его кожу, впитывая тепло, ощущая, как выравнивается дыхание.

Теперь всё будет иначе — да.

Но не потому, что нас застали.

А потому, что я приняла решение быть его женщиной.