36. Вот и всё
Город напоминал кипевший на сильном огне чайник. Улицы захватила суета. Жители собирались в толпы, испуганно гомонили. Из каких щелей только повылезли? Одни кричали: нужно срочно уезжать, ведь княгиня начнёт расправу с теми, в чьих домах селились повстанцы. Другие опасались поверженных бунтовщиков, те станут мстить исподволь. Юлиания сожалела, что рядом нет Эсмы, умиротворяющая магия сейчас очень пригодилась бы.
По огибавшей крепостную стену мостовой в одиночку, парами, иногда по трое брели разоружившиеся, сбросившие мундир повстанцы. То и дело встречались телеги с покалеченными и ранеными. Когда мимо, поскрипывая и постукивая, тянулась нагруженная стонущими людьми повозка, хотелось зажать ноздри — запах лошадиного пота, немытого мужского тела, свежей крови просто валил с ног. Что же творится у ворот?
— Аделайда в госпиталь пошлёт помогать, — задумчиво произнесла Белетта, провожая взглядом очередную телегу.
Юлиания с сожалением вздохнула. Понимала, что вот-вот попрощается с подругой, но так не хотелось!
— Пойдём с нами, — попросила она, — княгиня наградит тебя, ведь если бы не твоё заклинание…
— За что наградит? — нахмурилась Белетта. — За то, что я убила её сестру?
— Нет! Что ты говоришь? Савку прикончило собственное вернувшееся колдовство!
— Брось. Это всё слова.
Трудно было понять, чем огорчена юная ведьма. Её личный враг мёртв. Надо бы радоваться, а она переживает. Хотела услышать от Савки униженные мольбы о прощении?
Посмотрев на супруга, Юлиания расстроилась ещё больше. Эорхий выглядел потерянным. Потеребила его:
— Да что такое с вами обоими?
Дракон вздохнул, через силу улыбнулся:
— Волнительно. Скоро увижу родную мать. Знаешь, Юляна, я привык считать семьёй тех, кто меня растил… Думал, что мне безразлично каковы они, настоящие родители.
— А теперь? Ты уже познакомился с отцом, разве это не прекрасно?
— Ты права. Райнер и Голден оказались достойнейшими родственниками. Я немного расслабился и теперь… узнав, каков мой другой дед и какова тётка, побаиваюсь нового разочарования. Вдруг Риана похожа на них?
— Не-е-ет, что ты! — принцесса прижалась щекой к его плечу, потёрлась словно ожидающая ласки кошечка. — Княгиня так много пережила! Она страдала все эти годы, считая тебя погибшим. Любила вашего отца…
— Ага, — посерьёзнел Эорхий, — и не находила возможности отменить преступные указы. Могла хотя бы ради Эсмонда это сделать!
Ответить Юлиании было нечего. Пожала плечами и тихонько сказала:
— Ничего, мы скоро вернёмся домой.
Муж кивнул и поцеловал её макушку:
— Не переживай. Я слишком испугался за тебя, никак не приду в норму. Не верится, что выпутались из передряги, в которую я тебя втянул.
— Кто ещё кого втянул.
За разговорами дошли до площади перед воротами замка. Сейчас они были раскрыты настежь. Одетые в синюю форму гвардейцы чётко выполняли приказы командира: занимались сортировкой пленных, грузили раненых на телеги, собирали брошенное оружие. Совсем скоро площади вернут привычный вид.
Белетта решила попрощаться прямо здесь. Обняла подругу, присела в реверансе перед принцем и стремительно направилась прочь. Юлиания крикнула ей вслед:
— Мы ещё увидимся?
Ответа не услышала. Хотела догнать подругу, но отвлеклась на подошедшего Ладлена. Лицо его блестело от пота и было покрыто неровными красными пятнами — парень вдоволь набегался по поручениям. Поклонился, обращаясь к Эорхию:
— Здравствуйте, ваше высочество. Князь ожидает. Позвольте проводить?
Князь? Юлиана удивленно посмотрела на секретаря. Кто их здесь ожидает?
Пока ехали, она рассказывала мужу о том, что сама успела узнать. Эорхий с интересом осматривался, особенно долгого взгляда удостоилась башня, где поженились родители.
Сидевший на козлах двуколки Ладлен, обернулся:
— Ваши покои ещё не отремонтировали, принцесса. Соизволите расположиться в комнатах Эсмонда? Или займёте гостевой флигель?
— Можно нам туда, где я жила во время отбора? Мы ненадолго в Копоте.
Секретарь с недоумением пожал плечами, потом кивнул. Экипаж остановился около левого крыла. Принцесса соскочила на землю, не дожидаясь поданной руки, и потянула мужа за собой. Ей очень хотелось самой все показать.
Эорхий внимательно разглядывал портреты, полюбовался цветником, восхитился бальным залом, но почувствовал себя уютно только в комнате. Луиса встретила супругов, не скрывая радости. Очень удивлялась, как похож принц на своего брата. Сокрушалась, что не смогла поздравить Эсму, одобряя выбор его высочества.
— Совсем скоро он станет его императорским величеством, — поправил Эорхий.
Мышка только руками всплеснула и побежала готовить купальню.
Вскоре абсолютно чистые и счастливые супруги собрались посетить главное здание дворца. Эорхию предложили на выбор три костюма, он предпочёл серые шерстяные брюки и белый свитер крупной вязки. Сказал, что ему до икоты надоели мундиры и камзолы брата. Юлиания в платье цвета слоновой кости и палантине из меха блюфрост[1] смотрелась рядом очень элегантно. Принцессу радовало отсутствие сыпи на коже, и она пользовалась возможностью пощеголять в девичьих нарядах. Права оказалась Аделайда, стоило выйти за любимого дракона, и здоровье совершенно наладилось. Ладлен, сопровождавший супругов, то и дело бросал одобрительные взгляды на принцессу, любуясь ею. Эорхий только посмеивался над незадачливым секретарём и сжимал пальчики жены в своей тёплой ладони.
На втором этаже запах гари почти не ощущался. Паркет, залитый во время пожара, успели заменить, как и портьеры, напитавшиеся дымом так, что вычистить их было невозможно. Покои княгини не пострадали, там всё осталось по-прежнему. Юлианию и Эорхия провели в гостиную, где за накрытым к ужину столом никто не сидел. Риану заметили не сразу. В углу среди цветов она потерялась на фоне шикарных гортензий.
— А где князь? — Юлиания покосилась на стоявшего на вытяжку Ладлена. — Ты говорил, что нас ждёт… — не договорила, боковым зрением заметив движение около букетов.
Риана вышла из цветочного облака. Как она была красива! Светлое шёлковое платье с вырезом лодочкой и рукавами в три четверти, нитка розового жемчуга, серьги в виде раскрывшей крылья нимфы, тоже украшенные жемчужинами, лёгкий румянец на щеках, лучащиеся счастьем глаза. Встреча с любимым преобразила женщину! Пусть Райнера не было сейчас в комнате, не возникло ни малейшего сомнения в том, что княгиня похорошела лишь потому, что обожаемый дракон прилетел в Копот.
— Папа ненадолго отлучился. Мы же не будем скучать? — скромно улыбнувшись, она протянула руки сыну и невестке. — Здравствуйте, мои бесценные. Рада видеть вас, спасибо, что заехали… — она замялась, взглянув на Эорхия, — познакомиться.
Мать и сын смотрели друг на друга с нежностью. Юлиания отошла в сторону, делая вид, что заинтересовалась цветами. Она чувствовала облегчение от того, что лёд в сердце мужа растаял, не было сомнений: мать ему понравилась. Она же светилась, снова и снова повторяя, как счастлива, что её первенец жив.
— Я тоже рад, что не умер, — широко улыбнулся Эорхий и подмигнул супруге, — ведь иначе не смог бы жениться!
Шутку оценил секретарь. Не удержался и прыснул в кулак. Княгиня ласково взглянула на парня:
— Поторопи его светлость, Ладлен. Скажи: дети уже пришли.
Секретарь шустро выскочил за дверь и там дал себе волю, хохотал во весь голос. Что его так насмешило?
Предположив, что сын и невестка голодны, княгиня пригласила их за стол и распорядилась, как только придёт супруг, подавать горячее. Пока можно было подразнить аппетит холодными закусками. Увидев перед собой красиво оформленные блюда, Юлиания поняла, что способна съесть всё вместе с тарелками и приборами. Действительно, жутко проголодалась! Эорхий в отличие от жены, держал себя в руках. Успевал не только жевать, но и отвечать на вопросы матери. К тому моменту, когда вернулся Райнер, Риана успела расспросить о деревенском детстве и семье, о работе в королевской почте, о полёте в Искарию и Даврию. Юлиания помалкивала, думая о том, что мать за всю жизнь Эсмонда во дворце не говорила с ним столько. Неудивительно, что копотский принц чувствовал себя обделённым родительской любовью.
Наконец, пришёл Райнер. На молчаливый вопрос жены, молвил одно:
— Плачет. — Потом с укором взглянул на Юлианию: — Кто-то обещал не вмешиваться.
— А-а-э-эээ… — оправдываться не хотелось, девушка опустила взгляд в тарелку и занялась сочным куском лосося.
— Мы были вынуждены, — возразил отцу Эорхий.
— Ты хоть представляешь, что мы почувствовали, когда Варнав сообщил, что принц и принцесса отправились в самое логово бунтарей?
— Но ведь всё обошлось, — певучий голос княгини заметно разрядил напряжение.
— Слава Премудрому, — кивнул Райнер. — Однако, давая обещание, истинный дракон должен держать слово независимо от обстоятельств.
— Знаешь, отец, — Эорхий резанул стэйк на своей тарелке, издав неприятный скрип. — Меня воспитывали люди. Они ничего не знают о драконьем кодексе чести.
— Не подумай, — обернулся свёкор к Юлиании, — я очень благодарен твоим родителям, но…
— Давайте завершим фразу здесь, — подняла брови девушка. — Придерживаться принятых драконами правил, конечно, очень благородно. И всё же… Разве верность клятвам не привела уничтожению драконов в Копоте. А что было бы, не поднимись на границе Искарский хребет? Именно то, что ваш сын не был отягощён лишними знаниями, ему помогло спастись самому и меня спасти, кстати.
— Что ты имеешь в виду? — оживилась княгиня.
Юлиания прикусила язычок. Делиться подробностями битвы с драконоборцами около пещеры не следовало.
— Я только хочу сказать, что мой муж не убийца, но если кто-то вздумает угрожать мне, он готов переступить через клятву.
Райнер отодвинул тарелку, положил приборы и, вздохнув, признал:
— Мне следовало бы поучиться у сына.
Все перестали есть и сидели в задумчивости. Юлиания лихорадочно искала фразу, способную разрядить обстановку. Ничего не получалось. Положение спасла княгиня:
— Эорхий, я собиралась передавать трон твоему брату. Теперь, когда он принял решение остаться в Искарии, единственным наследником становишься ты. Поскольку я не вижу в себе сил управлять страной…
— О, нет! — Эорхий встал и протянул руку жене. Юлиания тоже поднялась, крепко сжимая его ладонь. Дракон с любовью взглянул на жену, покачал головой: — Нет, матушка. Император доверил нам дипломатическую работу. Я буду представлять интересы Искарии в Луарине. Ни о чём другом даже думать не хочу.
— Но как же! — Риана обошла стол, замерев около сына. — Неужели вы уедете?
Юлиания повернулась к ней и с улыбкой сказала:
— Вы теперь не одна. Рядом муж, он поможет вам править. А наследник… Будет и наследник. Какие ваши годы?
— Молодец, дочка! — засмеялся Райнер, потом подошёл к жене и обнял её: — А не назначить ли невестку послом в Луарине?
[1]Блюфрост — мех помеси песца и чернобурой лисицы
* * *
Юлиания до невозможности соскучилась по дому. Супруг поддерживал её желание вернуться. С горькой усмешкой говорил, что на этот раз с впечатлениями случился перебор. Хватало счастливых моментов, но если бы всё ограничивалось только ими! Молодую чету Хорстов тянуло в Луарин, но их попросили задержаться на три дня. Риана задумала торжества, благо поводов хватало. Тут и победа над приспешниками драконоборцев, даровавшая изгнанникам возможность посещать княжество, и объявление о супружеском союзе её светлости Рианы Юджин Хорст и его светлости Райнера Голдена Хорста, и новость о свадьбе обоих наследников.
Жители столицы, избавившись от непрошенных «гостей», радовались возвращению к нормальной жизни и с готовностью занялись улицами, площадями, собственными домами. Пришлось потрудиться, чтобы вернуть им привычный вид. Князь из личных средств выделил деньги на устройство народных гуляний. В рабочих кварталах раздавали угощения и напитки, на площадях выступали скоморохи, на аттракционы в парках ребятню пускали без билетов, а ночью состоялся грандиозный фейерверк — небо над озером сверкало фонтанами и водопадами огней.
В замок съехались гости. Юлиания счастлива была увидеть подруг по отбору. Дельфию с её Темием, Христу с Отаем, других девушек. Разумеется, они удивились тому, что супруг новоиспечённой принцессы вовсе не Эсмонд, а его брат.
— Очень похож, — шепнула Дельфия, обнимая подругу, — и всё-таки другой.
Белетта пришла под руку с Томми. Молодой дракон глаз не сводил с юной ведьмы и был страшно горд тем, что девушка ответила на его ухаживания.
Ещё одной удивительной парой оказались Варнав и помолодевшая Аделайда. Историю их любви поведала Белетта. Как оказалось, колдун увлёкся ведьмой ещё во время работы на Дола Юджина. Аделайда осуждала создание чёрных слепней и магических сетей для ловли ящеров. Впрямую об этом заявлять опасалась, отказывая Варнаву сказала, что слишком стара для брака. Вот колдун и занялся омолаживающей сывороткой. Вернувшись в Копот, он не сразу заслужил доверие ведьмы, та скептически восприняла и следящие кристаллы, разбросанные в стане врага, и перчатки с парализующими когтями. Считала, что ухажёр преувеличивает значимость своих артефактов. Однако ей пришлось убедиться в их эффективности. А там и до сыворотки дело дошло! Сумела ли омолодившаяся колдунья полюбить Варнава, сказать наверняка сложно, но выглядела она в его обществе вполне довольной.
Отаю предложили должность камердинера князя. Красавец-блондин, хоть и скучал по Эсмонду, но переселяться в Искарию не хотел. Не только ради жены, привязанной к родным местам, он сам тоже не стремился к столь кардинальным переменам. Прогуливаясь по цветнику, Христа расспрашивала подругу о путешествии за хребет, а Юлиания с интересом выслушала историю Отая. Его выследили люди Савки, долго допытывались, где принц. Дол Юджин хотел использовать внука для давления на Риану. Найдя камердинера, поначалу обрадовался, однако Отай заверил его, что Эсмонд покинул Копот, и где он находится в настоящий момент, неизвестно. Говорил молодой человек совершенно искренне и сумел убедить. Его отпустили с условием, что как только принц объявится, передать ему приказ деда. О содержании приказа Отай посчитал нужным умолчать, впрочем, Юлиания и Эорхий имели представление о нём.
Гости не скупились на подарки. Здесь были дорогие украшения, редкие книги, столовые и чайные сервизы, картины, ковры и гобелены. Разумеется, не обошлось без артефактов. Лететь с таким грузом было нереально. Услышав, как невестка посетовала на это, Риана возмущённо заметила:
— Ты собиралась гнать Эорхия по воздуху? Как тебе такое в голову пришло! Он теперь не дракон письмоносицы, а посланник императора! Разумеется, вы поедете в карете! И не одни, а с долженствующим сопровождением.
Личным подарком свекрови стал удобный экипаж, запряжённый четвёркой превосходных лошадей. От дипломатической должности Юлиания отказалась. Решила, что с неё достаточно забот о муже и будущих детях. Согласилась лишь передать официальное письмо, извещающее Луарин о произошедших в Копоте переменах. Но ведь и это не мало?
Выехали рано утром. Прощались со слезами. Хотя, высохли они очень быстро. Карета покачивалась на мягких рессорах, кучер на козлах затянул трогательную песню, мимо плыли дома, в свежевымытых окнах отражалось солнце, даря благословение. Супруги сидели в обнимку и молчали. Впереди долгая дорога, но как же прекрасно, что она ведёт на родину!