ГЛАВА 21

С Николаем было спокойно и приятно. В каком-то смысле, даже уютно. Нет, я не рассматривала его как мужчину. Что-что, а отношения с кем бы то ни было мне не нужны. По крайней мере, сейчас.

Да и предложение попить кофе приняла лишь назло Каинову. Пусть не строит иллюзий по поводу моих к нему чувств. Похоть ещё не любовь. Любовь же умерла в один день. Просто испарилась, словно и не было её совсем.

Сейчас, когда Дана была в безопасности и меня заверили, что после реабилитации она встанет на ноги, наступил штиль в душе. Вот так вот резко, словно и не было долгих лет борьбы и рыданий в подушку.

Разумеется, это не надолго. Уже завтра меня опять будет колотить по любому поводу и это неизбежно.

Наверное, просто привыкла бояться всего и вся.

Наш «душевный» разговор с Каином ещё не закончен, я это знаю. И он продолжится, когда мы с Даной переедем в его дом, очень надеюсь, ненадолго. А потому, решила напоследок набраться позитивных эмоций, которых так катастрофически мне не хватает.

— А я вот очень люблю оперу. Ты любишь оперу? — Николай заглянул в мои глаза с каким-то укором.

Ах, да…

Я опять ушла в свои мысли с головой, а он, судя по выражению лица, задаёт этот вопрос уже не впервые.

А что тут скажешь?

Я никогда не была в театре.

Максимум развлечений — поход с Каиновым в кабак для бандюг. Не любил он меня на люди выводить. Даже к друзьям своим ревновал, как сумасшедший. Стоило подойти ко мне какому-то мужчине, его тут же избивали. Будь-то сам Каин, или же кто-нибудь из его прихвостней, которым была дана чёткая установка — бить, не задумываясь. О том, чтобы пойти куда-то без мужа, даже разговора никогда не было.

Как узница жила. И, что самое странное, мне это нравилось.

Любила его собственническую натуру.

Его вспыльчивость.

Его постоянные подозрительные взгляды.

Всё в нём любила и кайфовала от этой неконтролируемой ревности. Тогда я ещё не знала, чем эта ревность может для меня закончиться, настолько упивалась бешеной любовью этого властного мужчины.

— Да нет, я больше кино люблю, — попыталась улыбнуться, но вышло не очень, уверена.

Ну вот, стоило вспомнить Каинова и наслаждение от вкусного пирожного и приятного разговора развеялось.

— А с ним… С Дмитрием давно в разводе? — Николай осторожно перешёл в то русло беседы, что даже думать не хотелось, не то что говорить.

— Давно, — ответила коротко, надеясь, что до Николая дойдёт и он отстанет от меня с подобными расспросами.

Однако, не дошло…

— И тем не менее, он тебя ревнует. Я бы тоже ревновал, — «прозрачно» так намекнул.

— Мы с ним давно уже чужие люди. То, что ты считаешь ревностью, лишь очередная попытка испортить мне жизнь. В общем, забудь, — внезапно захотелось убежать из кафе.

Просто встать и уйти.

И непринуждённый разговор превратился в пустую болтовню, не несущую в себе какого-либо смысла.

И кофе стал невкусный.

И атмосфера стала напряжённой.

— Прости, я, наверное, лезу не в своё дело, — хорошо, что дошло, жаль, что поздно.

— Ты знаешь, засиделись мы что-то. Там дочь меня ждёт, — скупо улыбнулась и попыталась встать из-за стола, но рука Николая мягко накрыла мою.

— Не торопись. Сейчас рассчитаюсь и пойдём вместе, — было заметно, что Николай расстроился и я сдалась.

Чего уж там. Пара минут погоды не сделают. Некрасиво как-то так убегать.

*****

— А ей и говорю: «Милая, сегодня мы втроём…», — под байки о похождениях водителя Змея мы прибыли к больнице.

— Подожди, с тобой пойду, — Андрюха вылез из машины, видимо, тоже устал от вечной болтовни своего тупорогого водилы.

— Вот сучка, а! — мой взгляд так удачно падает на парочку у окна кафешки.

Сидит этот мудачина и держит за руку Варьку! Воркуют, блядь, голубки!

Пальцы сжимаются в кулаки до хруста и мгновенно появляется желание убивать. Просто зайти в эту забегаловку и раскрошить их стол ебалом этого педрилы. Чтобы всмятку. До полного уничтожения.

А про себя отмечаю, что даже после всего пережитого она выглядит как королева, мать её!

Невольно тянется рука к подбородку, обросшему щетиной.

Да, я, конечно, не такой холёный как этот докторишка, но Варька никогда не зацикливалась на внешности.

Видела меня и в худшем состоянии. Даже, было дело, сама мне ножевую рану зашивала.

И если другую бабу от такого зрелища непременно стошнило бы, то ей хоть бы хны. Только заботу в глазах видел, никакого отвращения.

Такая моя женщина. Была.

А теперь сидит с этим хуйлом. Эх, Варенька… Разложить бы тебя на том столе, да напомнить, чья ты.

— Хочешь, яйца ему отрежем? — как бы между делом интересуется Андрюха, проследив за моим ошалелым взглядом.

— Я и сам сейчас его оформлю! — шагаю в сторону кафе, но мне на плечо ложится рука Змея.

— Остынь, братишка. Не сейчас. Не при ней. Кровавое побоище тебе бонусов не добавит.

Смотрю на Андрюху и понимаю, что он, как всегда, прав. Да только стал бы сам сдерживаться, будь на месте моей Варьки его Лилька.

Убил бы обоих.

Но я не пойду.

Есть идея поинтереснее.

— Ты езжай, Андрюх. Я подожду пока они разойдутся, а потом побеседую с нашим камикадзе, — уж не знаю, хватит ли у меня терпения, но очень постараюсь.

Варе сейчас не надо видеть меня в таком состоянии. Только хуже сделаю.

— Э нет, братишка! — забавляется Ворохов, по-хулигански подмигивая мне. — С тобой останусь. Разве я пропущу такое зрелище?

Варя вышла из кафе и направилась к порогу клиники, а за ней засеменил докторишка, заботливо поправляя моей женщине воротник пальто.

Ох ты ж, сука!

Как-то не подумал я, что они вместе выйдут.

— Андрюх, я Варьку отвлеку, а ты чмо хватай.

— Не вопрос, — оскалился Ворохов, уже предвкушая наше ночное рандеву с докторишкой.

Пошёл следом за голубками, сдерживаясь из последних сил, чтобы не проломить башку этому мудозвону раньше времени.

— Знаешь, Варюш, а я ведь тоже одинок уже много лет. Никак не мог найти хорошую девушку, вроде тебя… Может это судьба? — доносится до меня то говно, что он заливает в уши Варьки и чувствую, как крошатся зубы.

Судьба, блядь!

Я покажу тебе твою судьбу, сморчок паршивый!

— Варя! — зову и наблюдаю как она застывает.

Спина напряжена, руки сжаты в кулаки.

Да, девочка моя, тебе не послышалось.

— Привет, — прохожу мимо докторишки, что растерянно пялится на меня своими совиными зенками.

Мне сейчас его нужно оставить позади, чтобы у Андрюхи было время перехватить, пока не зашёл в больницу.

— Дальше я сам, док, — подмигиваю врачишке и тащу Варю к двери клиники. — Пойдем-ка, дорогая. Там дочь нас ждёт.

Она молча идёт, ведомая мной. Ожидал, что начнёт скандалить или сопротивляться, но нет.

За докторишку своего боится, видимо.

Ревность острым лезвием бьёт по нервам, а в груди снова то самое поганое жжение, словно неразбавленного спирта глотнул.

Уже в лифте не выдерживаю и припечатываю её к стене.

Смотрит на меня с недоумением и злостью.

— Отпусти меня.

— Зачем ты меня провоцируешь, Варя? — вожу пальцами по её лицу, словно слепой.

Необходимо чувствовать её.

Необходимо касаться.

Иначе сдохну.

— Тебя не касается где я и с кем встречаюсь. Это моя личная жизнь и тебе туда входа нет, — отталкивает мои руки и смотрит так… С вызовом!

Варвара…

Как была наивным ребёнком, так и осталась.

— Мечтать, конечно, не вредно, Варенька. Только фантазировать ты можешь, что угодно, а вот реальность будет другой, — прижимаю к себе и целую остервенело, бешено, так, что сводит скулы.

Створки лифта разъезжаются и на нас устремляются несколько пар глаз.

— Идиот! — Варя отталкивает меня и быстрым шагом идёт к палате Даны.

Идиот я или, быть может, мудак последний, но своё никому не отдам, Варенька.

— Мама, папа, смотрите, я уже до семнадцатого уровня дошла! — радостно вопит дочь, показывая нам свою игру на экране планшета. — А когда мы гулять пойдём? — тут же хмурится и начинается старая история. — Вы обещали.

— Скоро, малыш, немного потерпи, — Варя наклоняется и целует мелкую, а я стою и пошевелиться не могу.

Словно парализовало.

Вот оно, то, чего мне не хватало в жизни. То немногое, но такое необходимое. Самое сокровенное и ценное. Никакая недвижимость или счёт в банке не заменят этого.

Семья.

Семья, которую своими руками в пропасть бросил.

*****

Ехали в тишине.

Я за рулём, Андрюха пересматривал в который раз записи с камер видеонаблюдения в аэропорту. Один Бог знает как этот проныра их достал.

— Слушай, сто раз уже перешмонал эти записи… Ни хрена! Вот она идёт, вот она лежит! А этот промежуток как будто вырезали.

— Так может и правда вырезали? — не нравится мне вся эта хренотень.

— Да, похоже на то. Кто-то очень постарался.

Кому, спрашивается, понадобилось мочить старушку, которая лет пятнадцать не была на родине?

Личное — исключено.

Сто процентов дело в тех доках, что она привезла с собой.

— Андрюх, а при ней было что?

— Да вообще голяк. Мобильник в кармане, какие-то ключи и мелочь. Сумку забрали. Ладно, не парься сейчас об этом. Я завтра мента одного потрясу, может они в курсе, что с записями произошло.12727c

— Приехали, — заехал в первую попавшуюся посадку и заглушил мотор.

— Так! — Ворохов с плотоядной ухмылкой потёр руки. — Выгружаемся!

— Подожди. Сейчас Васёк подъедет с лопатами, — не скажу, что мне это сейчас доставляет удовольствие, но, в принципе, совесть тоже не мучает.

Прошло ещё полчаса. Мы со Змеем успели выкурить по полпачки сигарет, а Казанова успел очухаться и принялся стучать своими культяпками по крышке багажника. Детский сад, честное слово.

— Шеф, я здесь! — радостно завопил Васёк, доставая из багажника лопаты.

— Ох, прям как в старину! — веселился Змей, загоняя лопату в землю. — Мёрзлая, блядство!

Не без труда вырыли могилу и я вытащил из багажника перепуганного на смерть докторишку. Как мешок с говном толкнул его в яму.

— Что вы творите?! Совсем с ума сошли?! Вы хоть представляете, что вам за это будет?! — вопил и дёргался как червяк, пытаясь вырваться из наручников.

— Ой, бля, заткнись, а? Подохни как мужик, в конце концов, — клянусь, это чмо меня злит своими тупостью и трусостью. — Разве я не предупреждал тебя? Или ты думал, я шучу?

— А ты думаешь, я не стал тогда отвечать на твой выпад из-за страха? — сплюнув кровь, ухмыльнулся. — Да я просто Варю не хотел пугать ещё больше! Ты не заслуживаешь её! Такую женщину любить надо, а ты умеешь разве любить? Моральный урод! — вот в последнем он прав.

Да, я урод. И отрицать этого не стану. Да только как бы этот щегол не хорохорился, глаза не врут. В них я вижу страх. Первобытный ужас. Мне ли не знать, как он выглядит.

И мне это нравится. Потому что я урод.



— Знаешь, мне абсолютно похрену, почему ты зассал тогда. Я сюда не разговаривать притащился. Васёк, подай мне лопату, — блефовал ли я?

Нет.

Я действительно хотел похоронить эту сволочь живьём.

Так глубоко, чтобы нашли через пару лет одни кости.

— Уверен? — Ворохов глянул на меня со своей фирменной ухмылкой.

— Да.

— Понеслась! — первая лопата земли посыпалась на голову врачишке и тот завизжал как баба.

Ну вот.

Недолго музыка играла.

— Не надо! Не надо! Я не подойду к ней больше! Честно! Ребят, ну вы чего?! Я понял всё, понял!

— Не думаю, что понял, — вторая лопата была моей.

— Нет! Не надо! Умоляю вас, мужики! — встал на колени, обливаясь слезами как баба.

— Ну ты тёлка, — цыкнул Андрюха, качая головой.

— Вытаскивай, Васёк.

Нет, не жаль такого недоноска. Просто позорно как-то. Словно с бабой на ринг выходишь.

Недомерок этот надолго запомнит урок, а мне бы в себя прийти, да с загадочными «друзьями» разобраться.

Всё равно нет мне покоя и не будет, пока Варька не простит. А простит ли? Пожалуй, этот вопрос не из лёгких.

