ГЛАВА 25
Передо мной сидит женщина лет пятидесяти и недовольно поглядывает на меня из-под очков.
— Молодой человек, вас стучаться не учили?
— Меня может и учили, но всё равно не стану, — ухмыляюсь ей и устраиваюсь поудобнее в кресле напротив.
Неужели по моей харе не видно, что я никогда не стучусь? Ох, уж эти училки.
— Чем обязана, раз уж вы так врываетесь ко мне в кабинет? — важно выпячивает грудь или, скорее, то, что от неё осталось.
Бабы…
В любой ситуации жаждут выглядеть привлекательно, несмотря на возраст.
А возраст директрисы мне на руку. Она должна помнить Варю и её сестру.
— У меня к вам очень щепетильное дельце, Таисия Павловна, — без прелюдий водружаю ей на стол пухлый конвертик и глаза директрисы лезут на лоб.
С минуту она поглядывает то на конверт, то на меня, а затем картинно закатывает глаза.
— Ах, ну как же я сразу не догадалась! Вы папа Лёши Шапкина? И не просите, после его последней выходки…
— Нет, Таисия Павловна, к Лёше Шапкину я не имею никакого отношения. Меня интересуют школьные архивы и ваша память, — достаю из кармана сигареты, но вовремя вспомнив, что нахожусь в школе, кладу их обратно.
Директриса с прищуром осматривает меня, а затем тянется к конверту.
Открыв его, выпучивает глаза ещё больше и медленно выдыхает.
Она за всю свою педагогическую карьеру не видала такой суммы. Даже жаль становится. Сколько таких «Марь Ванн» впроголодь живут, потому что детей решили учить, а не на спине с раздвинутыми ногами отрабатывать?
— И что конкретно вас интересует? — спрашивает настороженно, словно прощупывая почву.
Ежу понятно, что такие бабки просто так не дают. Боится.
— Я хочу узнать в подробностях о двух девочках-близнецах, которые учились у вас лет двадцать назад. Фамилия Земские о чём-нибудь говорит вам?
Наблюдаю как женщина бледнеет и застывает в позе испуганной мартышки.
Кажется, Варькин папашка и здесь побывал, а иначе, чего ей так волноваться?
— Знаете, я не помню никаких Земских и никаких близняшек тем более. И взяток я не беру! Поэтому, будьте так любезны, заберите свои деньги и освободите помещение! — директриса быстро очухалась и швырнула мне конверт обратно.
Тааак, блять!
Начинается.
Вот такой реакции я и ждал. Значит, Павловна в курсе.
— Послушайте, Таисия Павловна… — начинаю миролюбивым тоном, а зря.
Директриса подхватывается на ноги и не своим голос визжит на меня, так, что лопаются перепонки в ушах.
— Убирайтесь вон! Иначе, я буду вынуждена позвать охрану.
— И что мне сделает твоя охрана?! — я кладу руки на стол, борясь с желанием вытащить ствол и положить его рядом.
Наверное, это будет уже лишним.
— Да что вы себе позволяете?
— Я пришёл за информацией. И без неё не уйду. А вы можете хоть в Гаагу звонить. Мне по боку. Ну так что, по чашечке кофе и начнём? — толкаю конверт к ней и наблюдаю извечную картину, когда человек мечется между желанием заиметь денег и страхом.
И я знаю, что победит алчность. Всегда побеждает.
Директриса помялась ещё пару минут и, тяжело вздохнув, нервным движением убрала бабки в ящик стола.
— Вы же понимаете, что эту информацию разглашать нельзя?
— Не беспокойтесь. Это для личного пользования.
*****
Впервые за долгие годы я позволила себе расслабиться и пройтись по магазинам, как раньше. Уже и позабыла, как любила шоппинг…
Правда, шоппингом я бы не назвала наши с Лилей скромные потребности. Так, повод выйти из дома.
Банковскую карту, которую мне всучил Каинов я так и оставила лежать на дне сумочки. Уж в чём в чём, а в его подачках я не нуждаюсь. Выходя из своих возможностей, прикупила пару новых джинсов, свитеров и новые сапожки для Даны. Очень надеюсь, что скоро она сможет их надеть… По крайней мере, будут хорошим стимулом.
Немного раздражал мордоворот Василий, что неустанно следовал за нами, как тень.
Вернее, конечно, раздражал не он, а тот факт, что его приставил Каинов. Впрочем, он нам не мешал и за то спасибо.
Общество Лили благотворно повлияло на настроение и я даже позволила себе шалость — купить кружевное чёрное бельишко.
Почему-то сразу же подумала, что Каинов оценил бы… Дура!
— А я вот это белое хочу, — Лиля покраснела и застенчиво улыбнулась. — Андрею нравится такое…
Я засмеялась, но поймав на себе непонимающий взгляд Лили осеклась.
— Извини, просто ты такая… — я занервничала, силясь подобрать подходящее слово.
— Инфантильная? — девушка грустно улыбнулась.
— Нет! Ты что? Нет, конечно! Я хотела сказать чистая и невинная, — стало неловко от того, как она восприняла моё замешательство.
— Да всё в порядке. У меня и друзей нет из-за этого. Все считают меня наивной и несовременной, — беззаботно пожала плечами. — Раньше сильно расстраивалась из-за этого, а сейчас… Как-то всё равно. Главное, что Андрею я нравлюсь такой, какая есть.
В её глазах было столько любви, что я невольно вспомнила себя в её возрасте. Я так же восхищалась Димой. Просто млела от одного его взгляда. Умирала от каждого прикосновения и поцелуя.
— А Андрей… Он не обижает тебя? — даже не представляю, зачем я спросила об этом.
Просто вырвалось.
Но, увы, слов назад не забрать.
Лиля звонко засмеялась и по-дружески взяла меня под руку.
— Андрей с меня пылинки сдувает. Он бывает, конечно… Не в настроении. Но меня никогда не обижает. Говорит, я его Ангелочек, — счастливая улыбка Лили говорила сама за себя и слова тут лишние.
Я вздохнула.
Хорошо, что эта девочка не знает, насколько тонкая грань между любовью бандита и его ненавистью. Искренне надеюсь, что никогда не узнает.
— А может в кафе зайдём, чайку попьём? — Лиля кивнула в сторону фуд корта.
— Ой, я не знаю… Меня Дана ждёт. Может к нам поедем? Там и чайку… — внезапно подступившая к горлу тошнота заставила схватиться за горло.
Голова закружилась и я, оперевшись на руку Лили закрыла глаза.
— Варь! Что с тобой? — услышала обеспокоенный голос девушки и медленно осела на пол.
*****
Я глотала разбавленные водой капли валерьянки, не чувствуя вкуса и не ощущая собственного тела. Словно парализовало каждую мышцу. Лиля успокаивающе поглаживала меня по руке и, похоже, не совсем понимала, что происходит.
— Варь… Почему ты так испугалась? Это же хорошо! Дети — это прекрасно! — девушка смотрела на меня с недоумением.
Вот как ей объяснить, почему я не хочу ещё одного ребёнка. Да и дело-то не в ребёнке. Дело в его отце. Если Каинов узнает о беременности…
Нет, этого нельзя допускать.
Я должна разобраться с этой ситуацией как можно быстрее.
— Пообещай, что не скажешь никому. Даже своему Андрею. Особенно Андрею! — я встряхнула Лилю так сильно, что она вскрикнула.
— Ты что, Варь?..
— Пообещай!
— Хорошо, обещаю, — как-то неуверенно протянула девушка, а меня затрясло от злости.
— Лиля!
— Хорошо! Хорошо! Не скажу! Обещаю! — она выставила руки вперёд, словно защищаясь от меня. — Но почему, объясни? Ты хочешь сделать аборт? — казалось, само слово «аборт» наводит на неё непреодолимый ужас.
Да что там на неё.
Меня саму колотило от одной мысли, что придётся убить собственного малыша. Пусть он пока всего лишь зародыш, но ведь уже живой…
Так, стоп!
Не думать!
Нужно включить хладнокровие и… Просто сделать это.
— Скажите, я могу записаться на аборт? — обратилась к гинекологу, что с равнодушным видом записывала что-то в свой журнал и, судя по выражению лица, плевать хотела на мою личную драму с высокой колокольни.
Лиля ахнула и прикрыла рот ладошкой, взирая на меня с опаской, так, как будто я держала у своего горла нож.
— Конечно. Можете у нас сделать. С понедельника по четверг. Но я бы посоветовала платную клинику, если, конечно, есть такая возможность, — выдала, видимо, стандартную фразу и мне стало тошно, только на этот раз не из-за беременности, а по причине человеческого равнодушия.
Конечно, я сама виновата во всех своих неудачах, но ощущая поддержку со стороны всегда легче с ними разбираться.
Снова вспомнила бесчисленные скитания по больницам с Даной, когда с нами разговаривали точно таким же тоном.
— У меня нет возможности. Сколько стоит… — никак не могла произнести это слово, хоть ты тресни. — Эта услуга?
В частной клинике с меня сдерут три шкуры, а таких финансов я не имею. По понятным причинам просить у Каинова не вариант.
— Пять тысяч, — буркнула гинеколог, глядя на меня из-под очков как на мусор.
В принципе, я чувствовала себя сейчас так же.
— Запишите меня на завтра…
— В регистратуре запишут. Удачи, — женщина кивнула на дверь и мы с Лилей, что до сих пор молча слушала наш разговор, поспешили на выход.
— Сначала ноги раздвигают, а потом детей, как клопов, давят, — услышала позади и сердце, больно трепыхнувшись в груди, рухнуло куда-то вниз.
Нет, не от обиды на хамство медработника. А от осознания того, что говорит она чистейшую правду.
— Всё хорошо? — у регистратуры к нам подскочил Василий, о котором я позабыла.
Вот же…
Скорее всего, он уже отзвонился Каинову и тот в курсе где я. Новость о беременности скоро дойдёт и до него…
Ох, только этого мне не хватало!
— Всё в порядке, простыла немного, — буркнула верзиле и мысленно влепила себе подзатыльник.
Это безмозглой верзиле Ваську можно сказок нарассказывать и быть уверенной, что он поверит.
Только Каинова так легко не провести.
Охранник по-любому расскажет, если ещё не рассказал, что я упала в обморок и тот наведается в больницу. Почему-то веры во врачебную тайну у меня не было.
Ох…
Мне бы только до завтра глаза им замылить.
— Пойдём в аптеку, — я схватила шокированную Лилю за руку и потащила к выходу.
За нами молча топал Василий с таким озадаченным выражением физиономии, что даже смешно стало.
Уже в машине я попыталась расслабиться и придать своему лицу невозмутимый вид.
Раздался звонок моего мобильного и, взглянув на экран, захотелось запустить аппарат в голову Васька. Ну,
а вообще, глупо было надеяться, что Дима ничего не узнает.
Видимо, Василий настучал пока мы с Лилей были в аптеке.
— Да, — ответила на звонок, мысленно повторяя байку, в которую он должен поверить.
— Что с тобой? — может мне показалось?
Или это действительно беспокойство проскальзывает в его голосе?
— Доложили уже? — тихий смешок непроизвольно сорвался с губ, когда в зеркале заднего вида увидела отражение виноватых глаз охранника.
— Варя, бля… Отвечай мне!
Узнаю Каинова. Всё тот же требовательный голос, всё та же сталь, что режет своим лезвием.
Вот только он позабыл, видимо, или не берёт во внимание, что я уже не та наивная девочка, что заглядывала ему в рот, ожидая приказа.
— Простыла, — беззаботно пожала плечами, как будто он мог меня видеть.
Он — не мог.
Но видел Василий.
Зная Каинова, не трудно предположить, что прислушиваться он будет в первую очередь к словам охранника.
— Так простыла, что с ног свалилась? — угрожающие нотки своими коготками царапнули моё подсознание.
— У меня с яичниками проблемы. Просто боль была сильная, вот и упала, — а вообще, зря я сейчас перед ним отчитываюсь.
Такое поведение тоже может показаться ему странным.
— Варь, если врёшь, я не знаю, что сделаю с тобой, — из динамика послышался вполне спокойный голос, но мне ли не знать, что это лишь затишье перед бурей.
— Послушай, оставь меня в покое. Ты мне никто, не забывай об этом! — сбросила вызов и уставилась в окно, на мелькающие витрины магазинчиков и кафешек.
Всё это время Лиля сидела рядом и отрешённо смотрела в пол.
Наверное, она считает меня законченной дрянью, способной убить своё дитя…
Так оно и есть.
Но я не могу иначе. Не могу!
Если рожу этого ребёнка, Каин меня не отпустит. Это мой приговор.
По приезду домой я сразу же направилась к Дане.
Дочь радостно встретила меня, с запалом рассказывая о новой программе для рисования на планшете, которую для неё купил папа.
Слушала её с улыбкой и теплом в груди.
С одной стороны было приятно и радостно от того, что теперь моя девочка не одинока и у неё, как и у всех детишек, есть отец, который заботится и балует.
А с другой…
Горько.
Горько от осознания, что мой ребёнок теперь не только мой. Что в её жизни появился ещё один человек, которым она дорожит не меньше, чем мной.
Понятия не имею, что это. Зависть? Ревность? Не знаю. Одно мне ясно, что Каинов теперь прочно вошёл в мою жизнь и чтобы я снова не стала его вещью, на Дане наше «родство» должно закончиться.
Дану оставила с добродушной сиделкой, с которой они уже успели подружиться, и вернулась на кухню, где Лиля заваривала чай с ромашкой и упорно опускала глаза в пол.
— Осуждаешь меня, да? — почему-то совсем не хотелось разочаровывать эту девочку.
Она настолько мне приглянулась, что, увидев в её глазах то, что я увидела в кабинете врача, захотелось заплакать.
Словно на меня смотрела я сама.
Только не та, что сейчас.
А та, которая семь лет назад даже слышать об аборте не хотела, несмотря на всё произошедшее.
Та, которая готова была пойти работать стриптизершей, лишь бы вылечить своё дитя.
Та, что продолжает любить Дмитрия Каинова и обливается слезами где-то внутри меня, когда видит его.
— Нет, не осуждаю. У тебя, наверное, есть причины, — Лиля пригубила горячий чай и поморщилась. — Только ребёночек… Он ведь ни в чём не виноват, — и снова этот взгляд, что пробирает до кости.
— Лиль, я не могу… Понимаешь, не могу родить его.
— Как знаешь. Только ты ещё раз всё обдумай. Не торопись, — сейчас она не выглядела, как обычно, словно маленькая девочка.
На меня смотрела взрослая мудрая женщина. Добрая и радужная, тепло которой передаётся всем окружающим. (3303c)
Не удивительно, что даже бандит не устоял перед этим родником чистоты и красоты.
Я закрыла глаза, силясь настроить себя исключительно на ту мысль, что следует со мной ещё из больницы. И вроде бы получилось. Однако, тоска, словно кислота разъедающая душу, поселилась так глубоко, что не вырвать её.