ГЛАВА 31

Тихонько открываю дверь в надежде, что Каинов уснул.

И немного огорчаюсь, когда вижу, что так и есть. Дура — она и есть дура!

С каждым днём моя броня становится всё тоньше и скоро от неё не останется ничего. А я…

Я просто устала бороться с ветряными мельницами.

Что и кому я доказываю?

Каинов не из тех, что слышат отказ и благородно отступают с извинениями и расшаркиваниями. Он будет переть, как танк, до конца. Пока от моей гордости не останется и крупицы. А затем с видом победителя повесит свой флаг на моей территории и объявит, что моя война проиграна.

А есть ли смысл в этой войне?

Ведь я осознаю, что он не отпустит, а он уверен, что я не уйду.

Если попытаться всё забыть… Возможно ли это?

И что нужно для того, чтобы смочь простить? Просто признаться в этом самой себе?

Тихо подхожу к кровати, где Дима развалился прямо в одежде и ставлю на тумбочку поднос с его любимым омлетом и тостами.

Только сейчас замечаю, насколько он уставший. Мрачные тени пролегли под глазами, а на лбу морщина стала ещё глубже. Мне кажется даже, что он исхудал.

Сажусь рядом и, подперев рукой щеку, молча наблюдаю за ним.

Всё такой же большой и грозный. Даже во сне пугает своей животной энергетикой, что повисла в воздухе.

— Соскучилась? — абсолютно неожиданно открывает глаза и застываю, не в силах подняться и уйти.

Только сердце начинает неистово колотиться в груди, когда я осознаю, что всё это время сидела рядом и прикасалась к его лицу пальцами.

Дура…

Какая же непроходимая идиотка!

— Иди сюда, — он тянет меня на себя и, не в силах вырваться, падаю ему на грудь. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты дала мне второй шанс?

А я просто лежу, зажмурившись, и втягиваю в себя его запах. Мужской, терпкий… Умопомрачительный. Даже в несвежей одежде он пахнет так, что забываю обо всём.

— Хочешь на берегу моря домик нам куплю? Будем там наших детей растить. А, Варь? — гладит меня по волосам, плечам, а мне не продохнуть от рыданий, что стоят комком в горле. — Я от дел отойду. Всё нахрен оставлю. Мне только вы нужны, — шумно втягивает запах моих волос и переворачивает меня на спину.

Одно мгновение и я уже лежу под ним, придавленная его каменным телом, жар которого передаётся и мне.

— Посмотри на меня, — понимаю, что лежу с закрытыми глазами, боясь взглянуть на него.

Знаю, что если посмотрю — пропаду. Не выстоит стена моя, которую кирпичик за кирпичиком строила долгими годами.

В ней появились прорехи ещё когда увидела его впервые там, в клубе, где я собиралась пасть так низко, что уже не подняться.

И с каждым днём эти дыры становились всё больше, разрушая мой внутренний мир, мою стойкость.

Теперь же я ощущаю почти физически, как стена рушится и превращается в развалины у моих ног.

— Посмотри.

Открываю глаза и не знаю, кричит ли это моя обнажённая окровавленная душа или я кричу.

Лишь его горячие поцелуи, губы, что собирают слёзы и шепчут что-то успокаивающее. А я смотрю в его глаза — тёмные, порочные, пленящие… И нет больше сил бороться. Нет больше гордости. Лишь её отголоски, что затихают где-то внутри, умирая в страшной агонии.

Нет больше сильной Варвары.

Осталась лишь Варя — та, другая, что продолжает любить чудовище, несмотря ни на что.

Кожей ощущаю его взгляд. Его прикосновения, что обжигают и, кажется, оставляют за собой куски сожжённой плоти.

Вкус победы и поражения одновременно и стон, звучащий где-то вдалеке, словно и не мой вовсе.

Он входит в меня медленно, словно хочет запечатлеть в нашей памяти каждую секунду, каждое движение и каждое прикосновение.

А я, не в силах больше терпеть, насаживаюсь на него, обхватывая ногами и обнимая за шею. Притягиваю к себе так близко, чтобы не осталось ни одного миллиметра, разделяющего наши тела.

— Моя кроха… — звучит где-то на задворках сознания и я кричу.

Падаю в бездонную пропасть, в которую тащит меня мой личный грех, мой страх и враг, моя боль и наркотик, мой палач — Каин.

Лежу на его обнажённой груди и слушаю гулкие удары сердца.

— Давай попробуем… — слышу свой голос и осознаю, что сказала это вслух.

Он тут же отрывает меня от своей тёплой груди и вглядывается в лицо, так, словно ищет доказательства лжи.

— Ты серьезно сейчас, Варь?

— Да. Я ничего не обещаю тебе… Но мы должны попробовать…

На его губах появляется улыбка. Не та, злая и предвещающая беду, что обычно. А та, по которой я скучала. Та, которую видела в день нашей свадьбы.

Он ничего не говорит, слова тут лишние. Лишь смотрит на меня долго, не моргая. Как будто не верит мне…

А я и сама себе с трудом верю.

— Давай сюда свой омлет. Я голоден, — звучит так, словно плевать он хотел на этот омлет.

Просто нам нужно создавать видимость, что ничего не произошло. Что наши стены не обвалились и не превратились в обломки — их просто не было никогда.

Он ест не сводя с меня глаз. Этот взгляд я не могу распознать. Он ни о чём мне не говорит. Но я отчётливо вижу в нём надежду. Ту, которой мы сами лишили себя.

— Варь, я нашёл твою сестру.

*****

— Ну и хорошо, что помирились! — Вика откусывает кусочек эклера, а я изо всех сил борюсь с токсикозом, подавляя тошноту чаем с лимоном. — Знаешь, я так думаю — если ты за столько лет не сошлась ни с одним мужиком даже для… Кхм… Здоровья, скажем так, то это о многом говорит. Ты ведь ждала его, признайся. Знала, что рано или поздно он объявится.

Наверное, она права…

Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Прошлое нужно отпускать, чтобы оно не утащило тебя на дно. И хорошо, что я поняла это раньше, чем утонула в своей боли.

— Страшно так, Вик, — поджимаю губы и чувствую, как они немеют.

— Ты о сестре, что ли? Ну да, ситуация, конечно, у вас… А встреча-то когда?

— Не знаю, Викуль. Дима сказал, что постарается устроить на днях. Понимаешь, я ведь не знаю, как она жила все эти годы, чем она жила… А я предала её… Оставила на произвол судьбы. Струсила…

— Так, забудь. Ты с Каиновым своим забыла? Вот и с сестрой забудьте! Хватит уже прыгать на этих граблях с воплями, что жизнь дерьмо! Жизнь прекрасна, Варь! Просто нужно научиться отсекать ненужное.

*****

У порога своего дома нас встречал сам Север.

Надо же, блять, какое гостеприимство!

— Брат, ты только в руках себя держи, — Илья попытался сгладить обстановку, глядя на меня с прищуром.

Естественно, я не выглядел доброжелательно. Меня не наёбешь напускным радушием.

Этот мудак полез на мою территорию, а в нашем мире этого не прощают.

— Что пить будете, господа? — Северов сканировал меня подозрительным взглядом и, могу дать руку на отсечение, понял, что я не бухло распивать сюда пришёл.

— Лучше расскажи мне, как так получилось, что ты полез к моей семье и угрожал моей дочери?

Север достал из бара бутылку коньяка и небрежно плеснул в бокалы.

— Знаешь, Каин, я не воюю с детьми. Это не мои методы. И прежде, чем кидать подобные предъявы…

— Прежде, чем кинуть тебе предъяву, я душевно побеседовал с «шохой», что у тебя на побегушках. И он мне рассказал, что именно ты его нанял, чтобы похитить моих жену и дочь. Именно твои люди бросили камень в окно моего дома вот с этой запиской, — кинул ему клочок бумаги и Северов с интересом уставился на записку.

Илья поперхнулся коньяком и закашлялся, вытаращив на меня глаза. Да, об этом я умолчал намеренно. Хрен бы он мне «стрелу» организовал, ведь теперь понятно, что я не покурить сюда зашёл.

— Я так понимаю, речь тут идёт о твоей Кате, так? Она ведь у тебя?

Точно такое же впечатление я произвёл и на Северова, что сейчас смотрел на меня, озадаченно сдвинув брови.

— Кто эта крыса? Дай мне этого сученыша и пусть он при мне скажет, что я его нанимал! Какого хуя вообще происходит? О чём ты, Каин? Я никого к тебе не подсылал и на семью твою не посягал! Обо мне, конечно, всякое базарят, точно также, как и о тебе. И живу я, как и ты, по понятиям. Если бы было, что тебе предъявить, я бы на базар тебя позвал, вот как ты меня сейчас. Заметь, я вас в свой дом пригласил! В чём, блять, дело, мужики?

Стало понятно, что Север не при делах. Но докторишка, даже если учесть его недальновидность и тупость, ни за что бы не стал перебегать дорогу Северу и стравливать нас, как собак.

Соответственно, он сам был уверен, что работает на Северова.

И тут меня, словно обухом по темечку, озарила догадка. Да такая, что скулы свело. Неужели нас стравила эта сука?!

— А где твоя баба, Север?

Он, похоже, проследил за моей мыслью и тяжко вздохнул.

— Твою мать! Вот же дрянь… Саня, ну-ка, позови сюда Катерину! — за дверью тут же раздались поспешные шаги охранника и я понял, что не прогадал.

Значит, всё-таки Катя у Севера.

Что ж, я уже в этом не сомневался.

Дверь открылась и к нам зашла… Варя!

Вернее, точная её копия.

Те же волосы, от запаха которых меня клинит, то же лицо, что ещё вчера целовал. Родинка над верхней губой, на которую не насмотрюсь за всю свою жизнь. Даже мелкие морщинки у глаз…

Я, разумеется, понимал, что они на одно лицо, но чтобы так…

В голове, словно снаряд взорвался.

Она.

На записи была она. Не моя Варя. А эта… Её зеркальное отражение. Пустышка с внешностью моей жены.

Её глаза — потухшие и безжизненные, как у трупа.

Оболочка лишь цветущая и лживая.

Не моя Варя. Она — не моя Варя.

Матвей поднялся со стула и подошел к ней вплотную, отчего девка дёрнулась.

— Ты это сделала? — сунул ей бумажку под нос и та кивнула.

Звонкая пощёчина и девчонка отступает назад, а я закрываю глаза.

Перед глазами лицо Вари в тот момент, когда я ударил её в первый раз.

Бляяяяя…

Как избавиться от этого?!

— На хрена?!

— Я только хотела увидеть сестру и племянницу. Только и всего… — девчонка рыдает, а мне дурно становится.

Пиздец как дурно!

— Пошла вон! — слышу голос Севера и хлопок двери. — Мой косяк, Каин. За свою бабу я отвечу.

А я лишь смотрю в бокал с янтарной жидкостью и захлебнуться в нем хочу. Пришёл откат. Жёсткий, убивающий разум. Осознание того, что натворил. Как уподобился мрази Земскому, что зарыл в землю жизнь своих детей.

Полный финиш.

— Бабу в аэропорту ты грохнул? Следы заметал? — поднимаю взгляд на Северова.

Мне не нужен ответ, в принципе.

Я и так знаю.

Он не хотел, чтобы о его девке узнали. В блатной среде не поймут сожительства со шлюхой.

Все пазлы в моей голове сложились окончательно в мерзкую, отвратительную мозаику.

— Я.

— На хрена? — слышу Илюхин голос, но не в состоянии повернуть голову. — Её мой брат в Россию пригласил. Бабка-то тебе чем не угодила?

— А как нужно поступать со шмарами, которые за бабки душу продали? Скажем так, это была моя личная вендетта. Старая сука, как вам, думаю, известно, была детским врачом. А в курсе ты, Каин, что она была в доле с Земским? Вот и подумай, что бы ты сделал, если бы твоя жена вместо своей сестры пошла по рукам педофилов?

— В смысле? — уже, блять, желудок сводит от хренового предчувствия. — Это было-то когда. Они с моей Варькой ещё детьми были. Или… — меня посещает наихеровейшая догадка и я не ошибся.



— Ага, «или». Я вижу, вы звон слышали, да колокол в глаза не видели, — Север криво усмехается и садится напротив. — Так слушайте.

Пока он рассказывает о том, что я уже успел узнать и чего не слышал, приговариваем бутылку и в ход идет вторая. За ней третья и так бы до беспамятства, да не берёт ни хрена.

Земской подкладывал под старых извращуг свою малолетнюю дочь! Ёб же твою мать, старый ты ублюдок! Надеюсь, гореть ты будешь в аду всю ниспосланную тебе вечность! А грёбаная сука, которой люди доверяли своих детей, покрывала всю эту грязь!

Кто знает, чем бы закончились эти «приключения» для Кати, если бы она не решилась обворовать Севера, чтобы свалить от папочки подальше.

Кто бы тогда догадался, что восемнадцатилетняя девчонка, гуляющая по бандитским кабакам дочь Земского, который в то время всеми силами пытался заполучить поддержку одного из воровских — Севера.

Матвей встретил её, как он думал, случайно. И в пьяном угаре, конечно же, потащил девку к себе на квартиру. Тем более, она была очень даже «за».

А наутро понял, что его попросту уделала сопливая шлюха.6dfffc

Кате так и не удалось сбежать с бабками. Её поймал братишка, ещё один ублюдок, и притащил к папочке, который финансы изъял, а дочь отправил в ссылку.

Правда, долго они не смогли прятать девчонку. Север её отыскал, но, естественно, узнав всю правду, наказывать не стал. Оставил у себя. Более того, даже от сифилиса вылечил, что в то время было для неё практически невозможным. Что ж, не самый хреновый конец такой головокружительной «карьеры». Ей бы жить да радоваться, что целая осталась, да обуяла девчонку жажда мести.

Оказывается, не я был виновником пожара и Земской не поджигал дом со своей семьёй.

Это сделал Север.

— Собаке — собачья смерть, — закончил Матвей и махнул очередную порцию коньяка. Я так понимаю, Каин, я теперь тебе торчу. В общем, если что, обращайся.

— Мне нужна твоя Катя на полдня, — ловлю его изумлённый взгляд и усмехаюсь. — Сёстрам пора встретиться.

Это самое меньшее, что я могу сделать для Вари.

До сих пор в голове набатом звучат её слова: «Давай попробуем…».

Да за шанс доказать ей, что она не ошиблась со своим решением, я готов землю жрать круглосуточно!

Я ведь только сейчас понял, что уже терял надежду. Но верил до последнего. Хватался за эту веру руками и зубами.

Моя кроха… Моя маленькая девочка. Та, без которой не стоит моя жизнь и ломаного гроша.

*****

— Здравствуй, сестра, — я вздрогнула и резко повернулась, выронив из руки чашку.

У порога стоял Дима, оперевшись о дверной косяк, а рядом с ним…

— Катя…

Она поджала губы, а в глазах заблестели слёзы.

Что чувствовала я в этот момент — трудно передать. Это то самое ощущение, когда падаешь с высокого моста и застываешь в воздухе у самой воды.

— Я вот… В гости к тебе. Не против?

Я шагнула к сестре и протянула к ней руку.

Настоящая.

Живая.

Не мираж.

— Прости, Кать. Прости меня… — тело сотрясала немыслимая дрожь, а глаза застилали слёзы, те самые, что так и остались непролитыми, потому что я не могла горевать по сестре, которую предала.

— Давно простила.

Она привлекла меня в свои объятия и всхлипнула, выпуская, наконец, всю ту боль, которая была у нас на двоих.

— Если ты мне сейчас же не покажешь свою племянницу, я тебя убью, — слышала её смех сквозь слёзы и смеялась сама до истерики.

— Теперь ты не избавишься от нас.