Глава 10

Из-за вчерашнего пропуска тренировки, сегодня Мыхалыч гонял меня до седьмого пота, который удобно смывала хлорированная вода в бассейне. Устал, как чёрт, и потому, вернувшись домой и убедившись, что Марата нет, а Мартышка окопалась в своей комнате, я упал дрыхнуть.

По ощущениям мне не приходится долго спать, когда в сознание врывается назойливая трель входящего на телефон звонка.

— Чего тебе? — бросаю Сане, потирая глаза.

— Только, блять, попробуй сказать, что забыл! — рычит он, а я досадливо вспоминаю.

— Твою мать.

— Ты мне это брось. Ставки всю неделю принимались. Тащи сюда свою задницу в срочном порядке.

— Твою мать, — повторяю я. — Понял. Буду, через час.

— Жду.

Сегодня, мать его, пятница. В которую я заявлен, как участник гонки на скорость по прямой. Совсем вылетело из башки, со всей этой свистопляской. Твою мать. Делать нечего. Придётся ехать. Подводить парней, впрочем, кого-либо подводить, не в моих правилах.

Сажусь и встряхиваю головой, прогоняя остатки сна, и тут слышу два приглушённых дверью голоса в зале. Блять, они просто разговаривают, а мне хочется сорваться с цепи, словно я сторожевой пёс, гавкающий на любой шум. И почему мне от ревности так рвёт башню? Тирановы гены деда?

Сука. Никогда не хотел быть похожим на него, а тут вылезло.

Стараясь сохранять спокойствие, я одеваюсь, кладу в задние карманы бумажник и телефон, подхватываю толстовку и ключ от машины и выхожу в зал.

И меня встречает картина маслом. Которая "Приплыли" называется.

На журнальном столике расставлены фужеры и громоздиться торт. Торт, мать его. Бутылка с вином в руках у моего брата, который как раз собирается её открыть, но отвлекается на меня:

— Ты вовремя! Благодарю вас за гостеприимство, — кивает он на стол. — Квартиру нашёл, завтра съезжаю.

— Отличные новости, — чувствую затопляющее облегчение и смотрю на Мартышку, которая тоже радует меня тем, что сидит на кресле, подальше от Марата. Она поджимает губы и коротко дёргает плечами.

— Падай, — хлопает ладонью по подушке дивана рядом с собой Марат, наверняка, специально не замечая того, что я собрался уходить.

Уходить. Да. Нужно ехать. Нужно пережить последний вечер, и впредь не волноваться, что Марат может причинить Мартышке вред, а она — поддаться его обаянию. Взять себя в руки на один грёбанный вечер. Не решит же этот мудак жестить именно сегодня? Хоть капля совести в его гнилой душонке должна остаться?

Блять.

Я никогда не брал Мартышку с собой на гонки. Впрочем, она и не рвалась. Даже пару раз пыталась отговорить меня туда ехать.

Но вино в руках Марата бесит меня до скрипа зубов.

— Дэн собрался на свои гонки, — подаёт голос Рина. — У нас нет ни единого шанса его остановить.

— Гонки? — удивляется брат. — Не знал. И давно гоняешь?

— Давно. Рин, хочешь со мной?

Её брови удивлённо взлетают, а затем она смотрит на Марата, на вино в его руках, и торт на столе стороной не обходит. Сомневается. И тут скорее — не хочет обидеть моего брата, а не остаться с ним наедине. Это открытие приятно греет мне душу.

— О нет, Дарин. Умоляю, не бросай меня.

Урод.

Мартышка румянится под его взглядом и смотрит на меня:

— Я…

Не даю ей договорить, потому что в голову приходит рискованная мысль. Можно сказать, достаю козырь:

— Просто я позвал Альбину и подумал, что ей будет спокойнее с подругой…

— Позвал… на гонки? — тут же теряется она. — Альбину.

— Оказалось, что она увлекается этим, так что… вот.

— Марат… Извини меня, но Денис ещё ни разу меня с собой не брал, — поднимется она с кресла, чем непостижимо радует меня. — Я должна поехать.

— Может, я с…

— Нет, — тут же отрезаю я.

— Понял, — усмехается он, а затем цепляется своими когтями в пальцы Дарины. — Задержись на минутку, пожалуйста. Хочу кое-что спросить.

Сжимаю челюсть и иду в коридор, бросая через плечо:

— У тебя три минуты, Мартышка.

Мне как раз и самому нужны эти три минуты. Чтобы реально позвать блондинку.

Альбина оказалась очень рада моему приглашению и с удовольствием его приняла, потому сейчас мы с Мартышкой сидели в машине во дворе элитного дома, ожидая её.

— Я не стану пересаживаться на заднее сидение, имей ввиду, — бурчит Рина, когда блондинка, улыбаясь, спешит спуститься с подъездных лесенок.

— Никто тебя и не заставляет, — смеюсь я.

Так же меня веселит, как Альбина замирает на мгновение, увидев Мартышку, а та ей мило улыбается в ответ. Не ожидала. Я и сам не ожидал, что ни разу не брав с собой девчонок на "Квадрат", однажды привезу сразу двоих. Парни будут в восторге.

Альбина быстро ориентируется и запрыгивает на заднее сидение.

— Всем привет ещё раз, — хлопает дверца.

— Ну, погнали, — улыбаюсь я и давлю ногой педаль газа.

Мартышка увеличивает громкость музыки, и почти всю дорогу до старой текстильной фабрики мы едем молча, лишь пританцовывая на месте под наши любимые с Мартышкой песни. У нас с ней — специальные танцы на каждую. Наша забава ещё с детства, чтобы скрасить время пути на родительскую дачу. Правда, мне за рулём теперь сложнее исполнять некоторые пассы.

Стыдно признаться, но в какой-то момент из башки напрочь вылетает, что в машине есть кто-то ещё, пока Альбина не реагирует на наше дурачество смехом.

На место мы приезжаем, уже когда сгущаются сумерки.

Припарковавшись в специальном месте, глушу мотор и по очереди смотрю на девчонок:

— Пока меня не будет рядом старайтесь держаться возле Сани, он не даст вас в обиду, если что. Лучше ничего не пить, тут иногда в пойло добавляют таблетки, отходняк страшный. Ну и не влезайте в споры. А то эти гоночное стервы любят быковать.

— Будем примерными девочками, — язвительно улыбается Мартышка и выходит из машины.

— Денис, а тебе не жалко свою машину? — останавливает меня от того же Альбина.

— Здесь не гоняют на своих машинах, — подмигиваю я ей и выхожу.

Угу, поддерживаем русский автопром. То есть, организаторы предоставляют одинаковые тачки. Абсолютно. Десятки с десятками и так далее. Выигрыш зависит лишь от твоего умения водить. И это круто. Никаких тебе специальных примочек. Лишь российское железо и собственная ловкость.

"Квадрат" как всегда полон разных людей, кучкующихся там и сям. Орёт музыка, звучат крики и смех. Похоже, гонять ещё не начинали.

Ко мне спешит Саня, с интересом поглядывая на девчонок с двух сторон от меня. И приблизившись, крепко пожимает мне руку:

— Слава Богу, ты пришёл! — выдаёт названием древней передачи и подмигивает девчонками: — Да ещё и не один. Прям, радуешь. Познакомишь?

— Этого придурка зовут Саня, — ржу я. — А это Дарина и Альбина.

— Та самая ма…

— Не зевай, — бью его кулаком в плечо и сразу же делаю захват одной рукой за шею. — Отвечаешь за них головой, понял?

Да, я как-то по пьяни умудрился ему рассказать о Мартышке.

— Без проблем, бро, — мычит он у меня под мышкой, затем высвобождается и во всю ширь рта улыбается девчонкам: — Прошу за мной.

Саня провожает нас к нашим парням, собравшимся в нашем месте — в углу бетонного забора. Некоторые парни привозят сюда своих девчонок, другие с улюлюканием приветствуют моих.

Моих, блять.

Паршивая, на самом деле, была идея. Маразм какой-то.

Альбина держится великолепно, принимая на себя основной удар внимания, Дарина тоже пытается не тушеваться, улыбается нервно, старясь далеко не отходить от меня. И если бы не блондинка, перед которой мне немного совестно, давно бы притянул Мартышку к себе и не выпусках из своих объятий, давая понять остальным, что она моя.

В какой-то момент мы все отвлекаемся на первую гонку. Три круга, два участника, две четвёрки. Жесть, конечно. Но интересно посмотреть на что способны, как люди, так и машины.

Затем следует ещё одна гонка и ещё. Меняются условия, машины, участники, но одно остаётся неизменным — адреналин в крови, драйв и чувство восторга. Что Альбина, что Дарина наблюдают за всем с азартом, выбирают за кого болеть, надрывают глотки, смеются и расстраиваются одинаково горячо. Меня особенно радует Мартышка. Не ожидал, что она так войдёт во вкус.

И, наконец, настаёт моя пора.

Тридцать метров по прямой, четыре заявленных участника, на которых сделали нехилые ставки и две девятки 88-го года выпуска.

Первые двое пришли с хорошим результатом, но я полагаю, что смогу лучше.

Мой соперник — парень примерно одного со мной возраста. Самоуверенный выскочка, кричащий во всё горло, что сделает всех нас троих. Я хмыкаю и мысленно желаю ему удачи. От него только шуму больше, посмотрим, как он покажет себя в деле.

— Денис! — ложатся на мои плечи ладони Альбины и, привстав на цыпочки, она целует меня в щеку: — Поцелуй на удачу, возвращайся с победой, — улыбается, отходя.

— Спасибо, — усмехаюсь я и смотрю на Мартышку, которая еле заметно напряглась: — А ты? Поцелуешь на удачу?

— Круче! — растягивает она губы в ехидной улыбке и показывает мне средний палец.

Я и несколько парней ржём. Моя девочка.

— Занимаем водительские кресла! — орёт в микрофон ведущий, и через минуту я захлопываю за собой тяжёлую дверцу девятки.

Меня радует, что тачка знакомая — уже приходилось на ней гонять. Правда, не по прямой. Но так даже интересней. Завожу уже прогретый двигатель и салютую щёголю в тачке рядом. Этот придурок ведёт ребром ладони по шее, наивно полагая, что мне конец. Усмехаюсь и готовлюсь вдавить в пол педаль газа.

Звучит гонг, и я срываюсь с места.

Этот придурок за пару минут переключает уже третью передачу, на полметра вырвавшись вперёд. Я не спешу, время ещё есть. Как итог, на максималке вырываюсь далеко вперёд уже я. Мы как раз уже у финиша. В зеркало заднего вида вижу, как он психует, ударяет по рулю.

Это и приводит его к фатальной ошибке.

Руль виляет в сторону, машину заносит, и через пару секунд до меня доносится взрывной скрежет металла о бетон. Здравствуй, фонарный столб.

Мудило, блять!

Бью по тормозам, затем останавливаясь, не доезжая кромки леса и, обернувшись, вижу, как из-под капота несчастной машины валит густой дым. Двое парней, что фиксируют время на финише уже бегут к пострадавшему, я тоже срываюсь вслед за ними.

Парнишка жив, но дезориентирован из-за ушиба головой о руль. Его вытащили из машины и усадили в траву, Олег сразу же приступил к оказанию первой медицинской помощи: дал ему нюхнуть нашатыря и занялся раной на тупой башке. Я глянул на искорёженный передок машины и сочувствующе вздохнул. Не повезло тебе, малышка.

И тут я увидел, как к нам бежит народ. И в первых его рядах Мартышка.

Глаза лихорадочно горят, на лице ужас, губы беззвучно произносят моё имя. У меня аж сердце сжимается о того, что моей девочке приходится испытывать этот страх за меня.

— Диня! — хрипло вырывается из её горла, когда она ловит мой взгляд, а через минуту она прыгает мне на шею, обхватывая мои бёдра ногами. Жмётся ко мне, всхлипывает в изгиб плеча. Прижимаю её к себе, успокаивающе глажу спину, целую в волосы, ухо, шею — куда попадаю.

Моя Мартышка.

Грудь рвёт от чувств из-за её переживаний обо мне, от такой горячей реакции, заставившей её забыть о ревности и недовольстве мной.

— Я в порядке, Рин. В порядке, — шепчу ей в волосы, в надежде успокоить рыдания.

Через минуту её перестаёт трясти, в частности от того, что к нам подходит Альбина, выражая радость, что я не пострадал. Мартышка мгновенно вырывается из моих рук, секунду смотрит на меня недовольным взглядом и начинает лупасить ладошками мою грудь.

— Ты. Чёртов. Идиот! Я же говорила тебе, что это опасно! Дурацкие гонки! И ты дурак! Да у меня чуть сердце не остановилось!

— Тише, злюка, — смеясь, ловлю её руки, разворачиваю и прижимаю её спину к своей груди. — Я так-то выиграл кучу денег. Скорей всего.

— Динь, — замерев, выдыхает она тихо и чуть поворачивает лицо в мою сторону: — Не хочу недомолвок. Ты же не скрываешь от меня Альбину… В общем, Марат пригласил меня на свидание. И я согласилась.

— Какого… — замолкаю я, словно мне двинули под рёбра. Или нет. Меня ударили прямо в грудь, пробив дыру и добравшись до сердца, чтобы вырвать его, блять, с корнями.

Дарина, получив от меня свободу, развернулась ко мне лицом и несмело продолжила:

— Это же правильно, верно? У тебя Альбина, у меня Марат…