Глава 9

Денис

Я буквально вгрызаюсь в мартышкин рот, глотаю её дыхание, сжимаю пальцами одной руки ягодицы, а другой — затылок. Нутро скручивает от желания. Крышу сносит от отдачи. Я уже не помню, по какой причине на неё злился. Что в её поведении меня так взбесило.

Всё становится тленом, когда она так неистово откликается на мой голод. На меня. А значит это лишь одно — она хочет меня не меньше, чем хочу её я. И это воспламеняет меня сильней. Заставляет прижиматься к ней ещё тесней, с риском раздавить обманчиво-хрупкое тело.

Отрываюсь от губ и начинаю жадно пробовать на вкус кожу её шеи. Такая тёплая, нежная и сладкая. С некоторых пор это моё любимое блюдо, и я до хруста костей рад, что, наконец, до него дорвался. Ловлю губами мочку уха, шумно втягиваю в рот, а ладонью с нажимом скольжу по бархатистой коже вверх. К груди. Чтобы губами поймать рваный стон, когда пальцы сначала сдавливают упругую мягкость, а затем сжимают затвердевший сосок. Играю то с ним, то с грудью, заглушая ртом её стоны. Желание снедает, жрёт меня изнутри, но я растягиваю его. Словно хочу насытится ласками впрок. Запомнить каждый изгиб её тела, его реакцию на то или иное моё прикосновение, вобрать в себя, как можно больше её дыхания.

Но, когда она выгибает спину, ногтями царапает мою кожу в попытке притянуть ближе, подаётся тазом навстречу, моё терпение лопается.

Дёргаю вниз своё трико и боксеры и подхватываю Мартышку под ягодицы, следом вынуждая обнять мои бёдра ногами. Она задыхается, когда я сам охреневаю, прижавшись членом к горячей влажности её нижнего белья, а в следующую секунду Дарина обхватывает руками мою шею и ищет мои губы, чтобы проникнуть в мой рот языком.

Блять, какая же она потрясающая.

Отодвигаю пальцами полоску белья и, наконец, врываюсь в неё.

— Диня… — выдыхает она, откидывая голову назад.

Да, моя хорошая. Врезаюсь в неё короткими, мощными толчками, буквально выбывая из неё воздух с рваными стонами. Хочется ещё глубже, ещё резче и быстрей. Хочется…

Блять. Под кожу, в мысли. Или растворить её в себе. Сжать в объятьях и никогда не отпускать.

Каждый нерв коротит током наслаждения. Чувствую, что близок к разрядке и потому выдыхаю возле уха извивающейся в моих руках Мартышке:

— Кончай…

Она резко втягивает в себя воздух, с силой жмурясь, а затем распахивает глаза с затуманенным взглядом и приоткрывает рот в беззвучном крике. Выражение её лица настолько охрененное, что я впиваюсь в её рот и ускоряюсь, чувствуя, как она там сжимается, пульсирует. Мне хватает пары резких выпадов, чтобы тоже взорваться. Позвоночник прошивает разряд дикой силы наслаждения, и волной прокатывается вверх и вниз по всему телу. Упираюсь лбом в стену, тяжело дыша и слушаю сладкое и рваное дыхание моей девочки. Моей.

Никому, блять, её не отдам.

— Ты как? — спрашиваю тихо и следом тихо усмехаюсь: — Могу отпускать? Не убежишь?

Она еле заметно вздрагивает, и сама опускает ноги на пол, но продолжает держаться за мои плечи. А я выскальзываю из неё и отступаю на полшага, чтобы заглянуть в её лицо. Её глаза мгновенно распахиваются, пальцы на моих плечах сжимаются, и она шипит:

— Ты… в меня… С ума сошёл?!

— Прости?

— А если я?.. — округляются глаза.

— П-ф-ф! Воспитаем! — смеюсь я, натягивая штаны обратно, а она начинает злится, судя по прищуренным глазам. — Не кипятись, Рин. Есть же специальные таблетки, да? Заедем в аптеку по дороге в институт.

— Да, — мгновенно остывает она, часто кивая. — Да. Должны быть. Заедем. Мне надо в ду… — на полуслове замирает и испуганно смотрит на меня: — О, Господи! Там же Марат! Он, наверное… Что он подумает?!

— Плевать на него, — цежу сквозь зубы, проглатывая вспыхнувшую злость.

— Тебе похоже на всё плевать! Зачем ты опять это сделал?

— Кажется, в процессе нас учувствовало двое.

Она вновь замирает, часто моргая, а затем, буквально заставляя мою челюсть отвиснуть, выдаёт:

— Динь, я реально шлюха?

— Сдурела?

— А как ещё это объяснить? Мне, действительно, нравится твой брат, уже давно, ты и сам об этом знаешь, и при этом я занимаюсь сексом с лучшим другом, пока он в другой комнате! Это же ненормально! Со мной что-то не так.

— И как сильно он тебе нравится? — выхватываю главное.

— Ну, как мужчина может нравится девушке, — отводит она глаза. — И я ему, кажется, тоже нравлюсь.

Блять. Это больно. Может и правда с ней что-то не так? С её мозгами.

— Ну а я?

— Что ты? — удивлённо поднимает она взгляд.

— Я тебе нравлюсь? Как …мужчина, — через силу поясняю я.

— Ты мой лучший друг!

Действительно. Но какого хрена? Я из-за этого чёртового статуса перестал быть мужчиной, что ли?!

Отхожу к шкафу, пытаясь справится с яростью, что кипит в груди, выуживаю полотенце и кидаю ей:

— Иди в душ, Мартышка. А то опоздаем на первую пару.

Она некоторое время не шевелится, гипнотизируя меня каким-то странным взглядом. Словно присматривается. Под другим углом. Уголки её губ едва заметно отпускаются. Будто она намерена мне посочувствовать… Сука! Она, что, собралась меня жалеть?

Ну уж нет, Мартышка, этого я тебе не позволю.

Пришла пора понять, моя хорошая, что я не просто лучший друг. А заодно и узнать вкус ревности. Не одному же мне сходить от неё с ума?

Улыбаюсь ей через силу и подмигиваю, и она отмирает: кивает и выходит за дверь.

Беру телефон со стола и открываю социальную сеть, нахожу сообщения от милой блондиночки и быстро набираю текст:

"Ты вчера упомянула о том, что твой отец увлекается гоночными тачками. Интересная тема для разговора. Перекусим сегодня в столовке? Вдвоём."

* * *

Торчу за углом недалеко от столовки, пока в помещение не заходят сначала Мартышка и Оля, а потом уже и Альбина. Отмечаю, что последняя выглядит сегодня особенно эффектно: выгодно подчёркивающее формы стройного тела приталенное платье, высокие каблуки и длинные волосы, красиво завитые и вьющиеся по плечам и спине. Похоже, старалась для меня.

Досадливо кривлюсь из-за того, что буду в своих целях использовать её чувства, но быстро отбрасываю эти мысли, решая, что от такой красотки не убудет. Наверняка, у неё толпа поклонников.

Покупаю минералку и пару кусков пиццы и иду к столику девчонок. Ольга, сидящая с торца, очевидно, сообщает о моём приближении, потому что спина Мартышки напрягается, а Альбина начинает ёрзать задницей на лавке.

— Привет, — склоняюсь между голов Али и Рины. — Пойдём?

— Куда? — вскидывает голову Мартышка и сразу же смущается, видя, как Альбина кивает и поднимается с места. — А.

— Дениса интересует гоночная машина моего папы, — нервничая, улыбается блондинка. — Я обещала ему рассказать о ней подробнее. Вам же, наверняка, не интересно слушать о машинах, да?

— Ну поч… — выглядя немного озадаченной, начинает Оля, но Ринка её перебивает.

— Абсолютно.

Оля переводит взгляд на Даринку и хмурится, но ничего не говорит, а мы с Алей уходим к столику через пару метров от них. Специально сажусь лицом к Мартышке, чтобы видеть её глаза и подмигиваю ей, когда она смотрит. На что она, поджав губы, показывает мне два больших пальца и отворачивается. Выпив таблетку из аптеки, она прямым текстом заявила мне, что сегодняшнее утро не должно повториться ни при каких обстоятельствах, и вновь намекнула на то, чтобы я подыскал себе девушку. Ольга что-то у неё спрашивает, та отмахивается, недовольно морщась.

Выходит, выпад я сделал верный. Только бы она правильно поняла свои чувства, а не придумала бы чего позаковыристей. Судя по последним событиям, она это может. Ещё как.

— Видимо, Дарина не очень любит делиться твоим вниманием, да? — одними губами улыбается Альбина, привлекая к себе моё внимание.

Тоже заметила. Одна Мартышка ничего замечать не хочет.

— От неё не убудет, — улыбаюсь я.

— Я не предупредила девочек, что буду обедать с тобой. Наверное, всё же нужно было.

— А почему не предупредила?

Под мастерски наложенным слоем косметики не могу разобрать смущается она искренне или играет:

— До последнего не верила, что это случится.

— Зря, — бросаю я, теряя интерес.

Надеялся услышать, что она опасалась того, что Дарина может отговорить её от нашего совместного обеда. Но, видимо, Мартышка предпочитает не обсуждать свою личную жизнь даже с подругами.

— Выходит, что так, — выдыхает она. — И я очень рада, что мы можем пообщаться. Давно этого хотела.

Её слова опять заставляют меня сомневаться в правильности своих действий. А затем я ловлю мартышкин взгляд…

— Я тоже рад, Аль. Могу я к тебе так обращаться?

— Конечно, — улыбается она. — Значит, ты тоже увлекаешься спорткарами?

— Не то, чтобы основательно. В последнее время люблю быструю езду.

— Гонки? — округляются её глаза.

— Они. Дарина разве не рассказывала?

— Нет… О, это так завораживает. Ни разу вживую не приходилось видеть любительские гонки…

— А профессиональные? — заинтересовываюсь я.

— Да. Пару раз, с отцом. Напомню, Toyota Supra, — мило улыбается она.

— То есть, тебе и самой интересно, не только твоему отцу?

— Удивительно, да? Что такая, как я может увлекаться гонками?

— Не буду делать вид, что я один из тех, кто не судит книгу по обложке, — говорю честно. — Тем приятнее потом ошибаться.

— Ты меня смущаешь, — тупит она взгляд.

— Не стоит, — накрываю её руку своей ладонью и слышу, как через пару столиков от нас что-то глухо ударяется о плиточный пол.

Смотрю на Мартышку, нагнувшуюся за своей сумкой, и мою грудь царапает страх. А вдруг я переиграл? Вдруг, я своими действиями не только вызвал её ревность, но и ещё сильнее подтолкнул к Марату? Твою мать. Похоже, я рассчитал далеко не всё.

— Ну ты чего, растяпа? — улыбается Оля, ожидая её.

По всей видимости, они собирались уходить.

Альбина тоже смотрит в их сторону, и я решаю, что это подходящий момент для того, чтобы убрать свою руку.

— Так почему именно Toyota Supra? — перевожу тему я, боковым зрением провожая двух подруг. Мартышка и мимолётного взгляда на меня не бросила.

— Её реинкарнированная версия, — кивает блондинка, а затем пожимает плечами: — У папы что-то связано с этой маркой. Что-то из юности.

Мы ещё некоторое время болтаем о машинах. И меня почему-то снедают два противоположных желания: поскорее закончить этот разговор и продолжать болтать. Она реально не плохо разбирается в тачках…