Глава 8

Дарина

Марат…

Кажется, он стал ещё более привлекательным… Этот его строгий костюм, белоснежная улыбка, лёгкая щетина на подбородке и шоколадные глаза… Которые смотрели на меня совсем по-новому. Блин, когда на тебя так смотрит мужчина — состоявшийся, взрослый мужчина, — это будоражит кровь.

Но вот то, что Дэн с ним не ладит — настораживает.

И зудит в одном месте от желания узнать, что же между ними произошло.

Кстати, по мимо всего прочего, я собой горжусь. Пусть я и смущалась, но разговаривать могла, а ведь было время, когда я и слова вымолвить при нём не осмеливалась. Лишь наблюдала за ним исподтишка. Марат всегда по-доброму подшучивал над нами, называл меня "липучкой моего брата", вот и вчера об этом вспомнил, и мне было приятно.

Вернулся он в квартиру слишком поздно, я пусть и слышала, как он готовится ко сну, но выйти к нему не решилась. Да и что бы я ему сказала?

Интересно, осталась ли в нашем родном городе девушка, которая его ждёт?

Впрочем, мне вообще не стоит об этом думать. Пусть в его глазах и горел интерес, но я всё так же подруга его младшего брата. Маленькая девочка, с которой он вряд ли захочет иметь что-то общее.

По утру, я осторожно выхожу из своей комнаты, чтобы ненароком не разбудить гостя, но вижу уже убранный диван, а со стороны ванной комнаты слышится шум воды. Я почему-то нервничаю, отправившись на кухню готовить кофе. И затихаю, как мышка, когда шум воды обрывается, а следом раздаётся топот ног по паркету в мою сторону. Вдруг, начинают дрожать пальцы, да и всё внутренности вместе с ними. Ужасное ощущение. Словно я чем-то больна.

— Умоляю, скажи, что готовишь кофе на всех…

— Доброе утро, — пытаюсь быть бодрой. — Присаживайся, сейчас сделаю и на тебя.

— Вот теперь оно точно доброе. Спасибо, Дарина.

— Мне не сложно.

— Значит, — начинает Марат через полминуты, усевшись по моим ощущениям за стол, — вы с моим братом начали-таки встречаться?

— Что? — удивляюсь я, выпуская из пальцев пачку с молотым кофе и рассыпая его по столешнице. — Нет. Конечно, нет.

— То есть, я обманулся в своих предположениях, — рассуждает он, пока я нервно привожу порядок на столе. — Бывает. А вообще? Наверное, устала отбиваться от поклонников? Или уже есть кому их отбивать?

Наверное, мне это должно льстить, но я лишь начинаю нервничать ещё больше. Особенно, когда слышу, как ножки стула чиркают о кафель из-за того, что Марат с него встал.

— Может, помочь? — тихо раздаётся сбоку, но я всё равно дергаюсь.

— Упаковка скользкая, — со смехом выдыхаю я, поднимая глаза на Марата. Он стоит слишком близко — его грудь, обтянутая белой футболкой, почти касается моего плеча, а взгляд тёмных глаз, словно гипнотизирует. И вновь я ловлю себя на мысли, что ощущения от его близости не самые приятные, потому что будоражат слишком сильно. Стряхиваю с себя оцепенение и тихо обещаю: — Я сейчас. Две минуты.

— Две минуты, — почти шепчет он и вдруг поднимает руку, чтобы коснуться пальцами пряди моих волос у лица. — Так что там с парнем, Дарина? Встречаешься с кем-нибудь?

— Нет, — отвечаю я тихо, засыпая тёмно-коричневый порошок в кофеварку и захлопываю крышку.

— Как удивительно… Но не буду врать, что меня это не радует, — на этот раз он указательным пальцем скользит по моему плечу. Всё мои нервы буквально визжат от ужаса.

Господи, я, что, могу реально ему нравится?! Вот так сразу?

— Мара…

— Всё отлично, Дарин, — перебивает он меня и наклоняется к моему уху: — Расслабься. Нет ничего плохого в том, чтобы нравится мужчинам, вроде меня.

Словно мысли мои прочитал…

— Отойди от неё, — глухо раздаётся от входа с зала, и мы оба переводим глаза на сжавшего челюсть Дениса.

Сначала меня колет стыд, а следом я чувствую облегчение, словно подсознательно ждала его появления. И меня почему-то забавляет его вид. Он всё ещё ужасно сонный: спутанные волосы, заспанные глаза, но взгляд… Взгляд ясный и холодный. Словно рассерженный нежелательным пробуждением медведь. Которого так и хочется добродушно потрепать за щёчки.

Марат поднимает обе ладони вверх и делает шаг назад:

— Спокойно, ревнивец. Мы просто общаемся.

— Варим кофе, да, — подтверждаю я следом.

Денис переводит глаза на меня и словно видит на моём лице то, что ему приносит боль. Этот вывод я делаю по его едва заметно дернувшимся мышцам лица, а затем он подтверждает это вслух, бросив на ходу:

— Можешь продолжать. Без разницы чай это или кофе и то, кто стоит рядом, да?

Меня прошивает холод обиды, потому что я четко распознаю в его словах намёк на то, что между нами случилось у этой самой тумбы. Точнее, на то, что я готова отдаться любому, кто ко мне приблизится. Больно осознавать, что он способен так обо мне думать, и злость подкатывает к горлу от понимания, что всё же посмел.

Дергаюсь вслед за ним, чтобы сказать ему в лицо пару ласковых, но мою кисть ловят сильные пальцы Марата, о котором я забыла, кажется, на целое мгновение!

— Я сам поговорю с ним позже, Дарин. Лучше давай продолжим с места, на котором остановились?

Он лукаво улыбается и тянется пальцами свободной руки к моему лицу. Я хмурюсь и дергаюсь от них в сторону:

— Извини, — твёрдо и аккуратно высвобождаю свою руку из его. — Кофе почти готов, останется только его налить в кружку.

Чувствую себя странным образом, пока упрямо шагаю к комнате этого придурка, который ещё смеет называться моим лучшим другом. Сумасшедшее и неожиданное начало дня, путающее все мысли. Поэтому я сосредотачиваюсь на ярости, что ярче прочих чувств бушует в груди.

Ворвавшись в комнату, я несколько секунд пытаюсь поймать в фокус фигуру "друга", сидящего на кровати и запустившего свои пальцы в волосы опущенной головы. У него всегда по утрам густой полумрак, потому что кое-кто не любит просыпаться от солнечного света и специально приобрёл чёрные плотные шторы.

— Ты на что это намекал, а, Динь?

Он, словно не хотя, поднимает на меня глаза и долго смотрит, указательными пальцами обеих рук потирая переносицу. Губы плотно сжаты, догадываюсь по бугоркам на скулах, что и зубы тоже, и нога нервно дергается.

— Не с той ноги встал? Или что? — продолжаю я напирать, раз он молчит. — Мне по какой-то неведомой причине запрещено готовить твоему брату кофе? Или ты теперь считаешь, что я шлюха, которая не останавливается на одной вежливой услуге гостю?!

— Вот только не надо мне сейчас заливать, что он тебе не нравится! — сквозь зубы цедит Дэн.

— И что с того? Это не значит, что я раздвину ноги в первую же секунду нашего общения! — шиплю в ответ.

— А в какую? Спустя час? День? Два? — подскакивает он с кровати. — Ты не будешь с ним встречаться, ясно? Так что, бросай даже мысли об этом!

— Как интересно! И кто мне запретит? Ты? Но секундочку, у тебя нет такого права!

— Он использует тебя и выкинет! Этого ты хочешь? — подходит он ближе и нависает надо мной, и теперь я чётко вижу, как горят от злости его глаза, словно я в зеркало смотрю. — И кто будет утирать тебе сопли? Конечно, Диня, который иногда так удобен, но к которому прислушиваться мы не желаем.

— Ты несёшь какой-то бред, — скрепя зубами, возражаю я. — Марат не такой. Что между вами произошло? Почему ты на него наговариваешь и так реагируешь на наше общение?

— Потому что тебя тянет на одних мудаков, Дарин. Включай уже мозги!

— Знаешь, что?! — часто дышу я, прожигая его свирепым взглядом.

— Знаю, — тяжело выдыхает он и, обхватив ладонями мои скулы, рычит у самых губ: — Будем мириться.

А затем он впивается в мои губы своими! По телу прокатывается волна какого-то ошеломляющего чувства. Словно я ухнула вниз с обрыва. Ноги подкашиваются, дыхание останавливается. Губы Дениса напирают, нагло раздвигают мои, чтобы скользнуть языком в рот, пальцы крепко сжимают мой затылок. Не пошевелиться. А нужно ли?..

Блин, конечно нужно!

Думаю об этом и с удивлением понимаю, что мои лопатки и задница вжаты в стену, и колено Дениса упирается в неё же у меня между ног, лишая меня возможности двигаться. А нужно ли?..

Нужно!

Но он так жадно и яростно меня целует… Внутри всё трепещет. Словно там кто-то взрывает петарды, осколки которых остро-сладкой болью режут нервы.

Господи, но зачем мы вновь рискуем?! Это же плохо кончится. Мы не должны…

Грудь грызут сомнения, рассудок буквально плавится от упрямого натиска. Я задыхаюсь от него. Не хочу сопротивляться. Или этого не хочет моё тело? Оно ведь помнит, как это было в прошлый раз. Помню и я…

Боже! Это что-то невозможное. Неправильное. И безумно желанное…

И я сдаюсь…