Глава 14

Здороваясь направо и налево с неспешно ухаживающими за лозами рабочими с лицами простыми, дружелюбными и красноватыми, мы прошли сквозь невообразимые, бесконечные заросли виноградников. Здесь всё дышало свободой, неторопливостью, свежей радостью, подкреплённой предчувствием встречи с Андрюшей. Издалека на нас смотрели горы. Похоже, они тут везде, куда не отправься, и мне это чрезвычайно нравится! Благо, спутник у меня хороший, с ним не скучно и не тягостно. Беседуя о том, о сём, но, в основном, о винограде, мы выбрались к цивилизации. Гига не повёл меня в возведённую из природного камня крепость с огромными красными буквами «Sanatrelo Corporation JSC». Она никоим образом не напоминала нашего весёленького жёлтого «Жирафа» с штрихами джунглей по торцу.

— Там офис, рутина, — махнул рукой мой элегантный гид, — скучно.

Нам навстречу из центрального входа выбежал полноватый грузин с залысинами и, обильно покрываясь потом, помчался куда-то в сторону парковки. За ним — другой, маленький, юркий с перекошенным галстуком и папкой в руках. В непонятной тираде я различила десяток часто повторяющихся в периоды особой эмоциональности слов, которые уже слышала у бабушки. Она сказала, что это непереводимый грузинский фольклор, но я уже стала вычленять некоторые «непереводимости». Маленький бросил папкой в плешивого. Не попал, подбежал за папкой и бросил ещё раз, повторив дословно всю тираду. Действительно, скукота…

— Что он говорит? — спросила я.

— Проклинает его маму, папу и весь род, — спокойно ответил Гига.

— За что?! — округлила я глаза.

— За ошибки в отчёте, а скоро аудиторы нагрянут.

Вот как! Старший Жираф тут бы прижился. И младший наверняка….

— У нас тоже в офисе папки летают, — улыбнулась я Гиге. — Но проклинать — это как-то чересчур.

— Он же не имеет это в виду[5], — подмигнул тот. — Не переживайте, Катя, всё будет хорошо!

Плешивый бухгалтер с расстегивающейся на пупе рубашкой вздохнул, поднял с парковки папку и понуро поплелся к машине. Маленький погрозил ему кулаком, повторяя «фольклор» вместе со словом Тамар. Плешивый погрустнел ещё больше, а Гига, развеселившись, увлёк меня вглубь территории.

Мы спустились по выложенной в живописном холме лестнице к бассейну, в котором плескалась вода, изливаясь из гигантского перевёрнутого кувшина. Из такого вполне можно было бы напоить слона, если бы они водились в Кахетии. Цветы благоухали, фонтан играл ручьями, поблескивая солнечными зайчиками. Поодаль на площадке виднелись столики с кружевными скатертями и ещё одна крепость с милыми занавесочками на окнах. Казалось, будто офис — это крепость для рыцарей, а эта — для бабушек. Впрочем, уверена: моя предпочитает круглый стол и меч с директорской печатью. Царь, однако!

И я улыбнулась своим мыслям: тут царь, а у меня царевич. Надо же!

О, а я, выходит, царевна? Хм… Вряд ли, хотя… В глади воды в углу бассейна отразилась весьма симпатичная молодая женщина, на удивление элегантная и чем-то похожая на меня, особенно вот этим дурацким выражением лица. Это не лечится. Но стилист у бабушки неплохой.

— Это гостиница для туристов, дегустационный зал и ресторан. Но мы тоже туда не пойдём, если вы, конечно, не проголодались ещё, — сказал Гига про мимимишную крепость с занавесочками.

Я обрадовалась. Мне бабушкиного завтрака до ужина хватит, иначе придётся опять отправляться в загул по магазинам и теперь уже покупать балахоны, потому что всё новое на мне тоже треснет.

— Какой кувшинчик симпатичный, — указала я на фонтан и споткнулась, едва не полетев носом в чистейшую воду, но был аккуратно поймана и с улыбкой возвращена в вертикальное положение.

— Это квеври, — сказал Гига и, осторожно придерживая меня под руку, провёл по каменным ступеням в прохладный подвал, куда лишь из пары окошечек у входа попадал дневной свет. Во всю длину невероятного помещения, напомнившего мне о средневековых погребах в замках на ЛуареПол был вымощен брусчаткой, окаймляющей многочисленные круги. Здесь пахло чем-то кислым, сыростью и инквизиторами. Тяжёлая дверь за спиной захлопнулась, солнце зашло за тучку, и в помещении стало совсем темно.

— Вы привели меня в подземелье ведьм? — поёжилась я с неуверенной улыбкой.

— О нет, — рассмеялся Гига, и его бархатистый смех эхом продлился в глубину. Он снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. — У ведьм нет пропуска, а они были бы не прочь сюда попасть! Ведь это марани — хранилище вина, очень старинное

— А вы говорили, что бабушка — поклонница всего современного, — с сомнением заметила я, натянув его пиджак на себя с двух сторон. — Не похоже.

Гига снова засмеялся и щёлкнул чем-то на стене. Под арочным потолком, уходящим на сотню метров, один за другим зажглись продолговатые фонари. Я увидела ниши в стенах, где на полках из морёного дуба покоилось бесконечное множество тёмных бутылок. Прошлась осторожно, коснулась носком туфли каменного закругления в полу и удивлённо взглянула на гида.

— Вы там сокровища храните?

— Почти. Здесь по старинному рецепту производятся коллекционные вина, которые на самом деле могут стоить целое состояние. Вот здесь, — он с благоговением снял с полки покрытую налётом бутыль, — вино пятилетней выдержки. А там, вон видите, в глубине? Пятнадцатилетней. На каждую бутылку при продаже даётся сертификат, практически паспорт. А под этими каменными крышками как раз хранятся зарытые в землю квеври.

— Все такие же огромные, как у фонтана? — поразилась я.

— О нет, они разные, — Гиге нравилось моё удивление, он деликатно поправил съезжающий с моего плеча пиджак, — самый маленький квеври — двадцатилитровый, а самый большой — пять тонн.

— Боже…

— Да, именно с его помощью виноградный сок превращается в вино. Происходит волшебство.

Гига как-то странно заглянул мне в глаза, и я смутилась. Оттого сказала глупость:

— У нас на уроках химии это волшебство называли брожением, я даже формулу помню.

Он улыбнулся, судя по голосу:

— Помните химическую формулу?

— Этилового спирта…

— Это немного другое, — вкрадчиво поправил он.

И мне показалось, что мы не винохранилище рассматриваем, а обсуждаем что-то неприличное.

— А давайте на солнышко вернемся? — беззаботно спросила я.

У меня там царь, царевич, король, королевич, а он про формулы таким тоном… Пора закругляться.

— Куда же вы торопитесь, Катя? — спросил Гига и, к моему облегчению, отшагнул к противоположной стене. — Однажды это всё станет вашим. И ваша бабушка очень хотела, чтобы вы со всем подробно ознакомились…

— Да? Она хотела? — пробормотала я. — Ну хорошо, простите, что я капризничаю, рассказывайте, конечно. Только тут на самом деле зябко.

— Я сбегаю за курткой в офис. Подождёте две минуты? Вам на каблуках неудобно.

— Конечно, — мне неловко было навязываться, но отсюда хотелось выйти — к солнышку, пчёлкам, к папкам, летающим над парковкой, и проклинающим бухгалтерам… А ещё скоро приедет Андрюша и лучше я дождусь его в скучной офисной обстановке. — Хотя давайте я пойду с вами.

— Не стоит, это быстро!

Гига взбежал по лестнице к входной двери, дёрнул и… ничего не произошло. Он дёрнул ещё раз. И ещё. Дверь не поддалась.

— Заклинила, кажется, — с недоумением проговорил Гига. Его красивое лицо вытянулось. — Или закрыл служащий с той стороны. Простите… Сейчас решим.

Он постучал, покричал, подёргал, вспомнил грузинский фольклор. Нулевой результат.

— Можно позвонить, — напомнила я.

— Естественно, спасибо! — Он взял в руки телефон. Но после нескольких бесплодных попыток глянул на меня совсем не радостно. — Телефон не берёт. Видите ли, тут очень толстые стены, и мы под землёй.

Я попробовала набрать сама, тоже не вышло. Поёжилась снова и начала стягивать его пиджак.

— Берите, Гига, иначе вы простудитесь в одной рубашке.

— Что вы! — возмутился он. — Мне совсем не холодно! Я только о вас беспокоюсь.

А я об Андрее. Сейчас он приедет, начнёт звонить всем и вся, а потом нас обнаружит одноглазый сторож с ружьём, и Андрюша… Надеюсь, без ружья. Боже, а он не ревнивый?! Угу, как же, он ведь сицилиец! А я тут в чужом пиджаке вдвоём с красивым молодым мужчиной…

Я подбежала к входной двери сама, застучала что было мочи, отбила ладонь, ойкнула. Гига на неё подул.

— Не волнуйтесь вы так! — проговорил он. — Скоро приедет ваша бабушка, и она точно знает, где нас искать.

— Да? Знает?!

— Конечно, она ведь сама велела мне показать вам хранилище с квеври.

Я выдохнула и кивнула головой.

— Тогда показывайте. Но пиджак заберите, пожалуйста. У меня ведь есть совесть.

— Вы удивительная девушка, Катя! — мягко произнёс Гига.

— Очень, очень обычная, — поторопилась ответить я. — Местами неуклюжая, местами глупая. Меня тут нельзя было точно одну оставлять, потому что наверняка бы что-нибудь разбилось, особо ценное! Я даже на работе оторвала дверцу от холодильника, представляете?

Он рассмеялся умилённо, словно это было лучшее, что он слышал в своей жизни. А я же не этого хотела. Хм…

— Так что там за квеври, расскажите мне всё! — сказала я и повесила ему на сгиб руки пиджак. — Прошу вас.

Гига вернул пиджак на мои плечи, и как ни в чём не бывало, продолжил:

— Вино в квеври делают по старинному рецепту, истинно грузинскому. Так производили до революции ваши предки. Вы же знаете, что Кавсадзе — княжеская фамилия, и у них были свои виноградники. Потом в советские времена рецептура тоже сохранилась. Ваша бабушка даже начинала технологом на советском винзаводе, доработала до замдиректора. Но мы отвлеклись. О квеври… В отличие от современных производств, сюда виноград давят со жмыхом, с косточками, целыми гроздьями. Оттого вино приобретает более терпкий, танинный вкус и удивительный букет. Два месяца его мешают каждый день, а потом герметично закрывают и оставляют на всю зиму, до мая. Осадок постепенно уходит на дно, а на поверхности остаётся чистое вино, которое даже фильтровать не нужно.

— Сладкое? — спросила я. — Киндзмараули?

— Нет, в квеври только сухое. Вот тут Мукузани. Качество исключительное! Рецептура полностью соблюдается с 1888 года… — Гига не рассказывал, а будто песню пел.

Было интересно. Однако, увы, никто не ехал. Я поглядывала на часы и теребила ручки сумочки. Разве долго добираться от Тбилиси до Мцрели? Мы за два с половиной часа доехали с учётом прогулки в монастырь. Куда же все пропали? Ни бабушки, ни Андрюши… И холодно.

Гига рассказывал долго и с упоением, как настоящий фанат своего дела. Я внимательно слушала, спрашивала, как студентка на лекции, — надо запомнить побольше, бабушке будет приятно. Правда, отчего-то Гиге это тоже казалось приятным, и в глазах его появился непонятный блеск. Потом мой экскурсовод шмыгнул носом. Ах, это он замёрз!

— Заберите пиджак! — потребовала я. — Вы простудитесь!

— Ни за что! Я мужчина!

— Любой мужчина тоже может простудиться.

— Любой мужчина может. Я — нет, — с лёгким возмущением сверкнули глаза красавца.

Ох, все люди, как люди, а тут одни джигиты… Я осмотрелась, в голову пришла мысль.

— Знаете, Гига, когда Атоса из «Трёх мушкетёров» забаррикадировали в погребе в Амьянс, он от скуки выпил за две недели сто пятьдесят бутылок вина. И не замёрз, а там было сыро. Бабушка же не обидится, если мы откупорим одну бутылку вина?

— Прекрасная мысль! — воскликнул Гига. — Но нам нечем открывать. Поэтому у меня есть идея получше! Сейчас май — как раз время открывать квеври! И мы откроем. Самое маленькое — на двадцать литров.

— А чем зачёрпывать?

Не будем же мы лакать его как из миски… — подумала я, но вслух не сказала.

Гига мотнул головой в край зала:

— Для этого есть специальное приспособление. — И в две секунды принёс оттуда нечто, похожее на громадный половник.

Гига наклонился над одной из каменных крышек, напряжённые мышцы атлета вздулись под рубашкой. Он проделал какие-то манипуляции, помог ногой и крышка сдвинулась с мёртвой точки.

Ещё немного, и мы вдвоём нависли над огромным горлышком врытого в землю квеври. Из подземного кувшина запахло терпко и густо — так, что у меня сразу голова закружилась. Боже, но я ведь не пью! Хотя что делать…

Гига зачерпнул и протянул мне половник.

— Мы с вами не успели ещё монастырь Давид-Гореджи посмотреть. Зато будем первыми, кто попробовал вино в этом году! Это очень, очень хороший знак, почти священный! Ведёт к большой удаче и к… любви.

Запах пьянил, тёмная жидкость завораживала, холод пронизывал до косточек.

— Главное, не перепить господина Атоса, — вздохнула я и отхлебнула из половника терпкого, вкусного вина с хорошей кислинкой, моя голова закружилась ещё сильнее, и вдруг я недоуменно взглянула на Гигу. — Погодите, вы только что флиртовали со мной?

— Как и все последние дни, — улыбнулся Гига. — Спасибо, что заметили.