Глава 15

Мы мчались по трассе, выходящей из Тбилиси, с крейсерской скоростью ишака.

— Прости, дорогой, — разводил руками Тамаз, — видишь, пробки? Откуда? Почему-у? Сам удивляюсь!

Вокруг ползли, кряхтя и фыркая, большегрузы, теснились легковушки, потели автобусы.

— Не мог объехать? У вас нет, что ли, навигатора с указанием пробок? — бурчал я.

— Почему нет? Есть! Но не включил. Зачем?

— Чёрт!

Мне не терпелось увидеть Катю. Что я собственно делал без неё и как дышал? Сейчас, когда мне ясно дали понять, что будут строить козни и не позволят встретиться, я вдруг отчётливо осознал, что уже несколько дней задыхаюсь. Без неё. Я посмотрел с завистью на мотоциклиста, лихо объехавшего скопление автомобилей и исчезнувшего за поворотом.

— У вас тут байки дают в аренду? — спросил я.

— Что ты?! — даже обиделся Тамаз. — Только хорошие машины. Зачем байки? Не надо торопиться дорогой, посмотри: вон речка, вон горы. Они никуда не торопятся. Потому и тысячу лет стоят.

— Миллионов, — поправил я.

— Во-от! Тем более, зачем торопиться?

— У меня короче срок годности.

Час насмарку, и мы, наконец, поехали по-человечески. Однако скоро Тамаз свернул с автомагистрали на просёлочную дорогу.

— Зачем? — не понял я.

— Через два километра оптовый рынок, снова встрянем. А так в лучшем виде объедем. Не волнуйся, дорогой!

И мы понеслись. Сначала было почти прилично, потом так же, как я с Маруськой играю: «по кочкам, по кочкам, по аленьким цветочкам…» и, естественно, яма не заставила себя долго ждать. Автомобиль тряхнуло, мы подпрыгнули, выскочили из ямы и послышался нехороший звук.

Тамаз ударил по тормозам так, что мы чуть не перевернулись, и остановился. Вышел. Я тоже.

— Вайме! Колесо пробило!

Солнце выглядывало из-за облаков и парило, как в бане. Я снял пиджак, разглядывая голубые горы вдали и желто-зелёные луга вокруг. Желудок сообщил подвыванием, что последний раз я нормально ел в московском аэропорту. У Катиной старушенции толком и не притронулся ни к чему. Тамаз возился с запаской, как сонный орангутанг: и так колесо приставит, и эдак. Почешет в затылке, полюбуется на пролетающую птичку, заглянет в багажник с надеждой, словно оттуда должен выскочить мистер Мускул и бодро поменять колесо под песню из рекламы. Не выскочил. Тамаз зевнул и снова почесался. Других машин за версту не было видно. Потому я не выдержал, закатал рукава и сказал:

— Дай мне.

«Лучший водитель такси» ничуть не смутился и был даже счастлив. Похоже, очень боится, что «вдруг война, а он уставший».

— Торопиться не надо, — вновь заверил меня Тамаз и не получил за это монтировкой в лоб только потому, что у меня были заняты обе руки. Работал бы на меня, уже б был оштрафован и выпнут по собственному желанию. Видимо, поэтому и работает на себя, предприниматель хренов. Впрочем, потом вычту услуги шиномонтажа по местным расценкам. Я вымазался, но с колесом справился быстро. Отряхнул руки и кивнул в салон.

— Поехали! Ещё раз скажешь про «торопиться не надо», пешком пойдёшь.

— Я?! А ты? — моргнул Тамаз.

— А я поеду на твоем Форде.

— Не получится, — расцвёл он. — Тебя полиция в два счёта хвать, и не увидишь ты свою невесту ещё целый год. Её за другого замуж выдадут, и ты совсем грустный будешь. Зачем тебе это? — он сел и завёл боевого коня. — Не волнуйся, довезу тебя, как родного! Так доволен будешь, что в два раза больше от восторга заплатишь!

— Угу. В три, если через час будем в этом чёртовом Мцрели.

— Зачем такие плохие слова про такой хороший место?

— Ладно, едем.

И мы снова потряслись по подобию дороги, пересчитывая зубы и взбалтывая внутренности. Когда начался асфальт, я был счастлив, но недолго — узкую дорогу с двух сторон заполонили бараны. Эти кучерявые мерзавцы тоже никуда не торопились, смотрели неосознанными влажными глазами и задумчиво блеяли. Я выскочил из авто и принялся махать на них руками:

— Кыш отсюда! Кыш! Вон пошли!

Близстоящая овца с взглядом гламурной чебурашки нагло промекала мне в лицо и не сдвинулась с места.

— Что смотришь?! — рыкнул на неё я. — Всё равно всё твоё светлое будущее — шашлык и коврик в Икее! Давай с дороги!

Я попытался её пихнуть, она упёрлась. Из-под тенистого дерева донеслось:

— Зачем животный обижаешь? Не хорошо. Всякий тварь уважать надо! Даже если он овца, он тоже человек.

Едрить, пастух-философ! Сидит в папахе и трениках, с крючковатой палкой и планшетом в руках. Глаз не видно, а туда же!

— Уберите стадо с дороги! Я требую! — воскликнул я.

— А кто ты мне такой? — не пошевелился он.

— Какая разница? Овцы — это ваша работа, так и работайте! Совсем уже: и в офисе в телефон чуть что в соцсети, и тут… Немедленно уберите овец!

— Не пойдут.

— Как это не пойдут?! Вы пастух или кто?

— Пастух.

— Так идите, выполняйте свои обязанности.

— Ты волк видишь? Чужой собака видишь? Бандит видишь? Что овца дерут, видишь?

— Нет… — опешил я.

— Значит, я свой работа делаю хорошо. Иди, не мешай. У меня тут дракон убить надо. Никак уровень не пройду. Некогда мне.

Тамаз тоже выглянул из машины. Бараны и овцы сгрудились ещё плотнее, обступив её теперь и сзади. Мы оказались в бараньем капкане.

— Издевательство какое-то, — буркнул я.

Тамаз умилённо разглядывал домашний скот. Наверное, тоже думал об обеде.

Я порасталкивал немного овец, те, как шарики в старой компьютерной игре, мгновенно занимали только что освободившееся место, и просторнее не стало. Я скрестил на груди руки и понял, что одному мне с сотней тупых голов не справиться. Постоял немного, нахмурившись. Птицы распелись, разрезвились стрекозы, бабочки, кузнечики. Гады!

Тамаз спокойно загорал. А я стоял-стоял, жарясь под солнцем, потом вдруг вспомнил, что Катя говорила про человеческий фактор. И эти все вокруг — задолбали уже своим уважением. Но ничего не оставалось делать, как его проявить. Поэтому я крикнул:

— Эй, пастух, что у тебя там за дракон?

— Хироес оф драгон аге[6], игра такая, — ответил пастух. — собака проклятый, а не дракон!

С трудом протиснувшись сквозь строй скота я выбрался под тенистую грушу.

— Показывай. Сейчас разберёмся.

— А ты не испортишь мне? Я уровень не потеряю?

— Нет.

Я посидел немного рядом с кавказцем на траве, посоображал, что к чему и, выяснилось, что там вообще задача ерундовая — для второклассников. Я принялся вести героя по каменным развалинам в обход дракона под одобрительные возгласы из-под папахи, и вдруг мой желудок заурчал громко.

— Вах, голодный?! — сказал гадский пастух.

Стало неловко. Я извинился и мотнул головой. И тут же он сунул мне в руку лаваш с сыром и выставил из сумки пузатую бутыль с вином.

— Угощайся.

Я автоматически откусил хлеба, отказался от вина и через минуту шмякнул дракона.

— Вот. Получай.

— Вай, спасибо, дорогой! — обрадовался товарищ в папахе. — Три дня мучился, а ты так быстро! Вот умный!

— Может, всё-таки со стадом поможешь, а? — спросил я уже без гнева. Устал психовать, да и от съестного в животе подобрел, что ли. — Я за невестой еду, мне торопиться надо, а то её другому отдадут, понимаешь? Буду очень благодарен, заплачу, сколько скажешь.

— Вах! Что ж ты сразу не сказал?! — подскочил пастух. — И друг твой что молчал? Прям как хачапури, пыхтит только, загорает.

Я просто пожал плечами. Пастух свистнул кудлатую собаку, подошёл к козлу, рядом щиплющему травку и заговорил что-то, как с равным, на грузинском наречии. Козёл посмотрел на него и… пошёл. И всё стадо за ним. Словно курчавое, грязно-белое море, оно сдвинулось с дороги ближе к колючим кустарникам и разбрелось по зелёному лужку. Чёрт, а это было так просто!

— С уважением к ним надо, дорогой, — приподнял папаху с глаз пастух, и я увидел морщинистое лицо, он был даже старше моего отца. — Ко всем с уважением.

Мне стало неловко.

— Спасибо, уважаемый… — ответил я и, смутившись, полез за деньгами.

— Нет, деньги не надо. Иди, невеста выручай, — ласково сказал мне пастух. Похлопал меня по плечу и добавил: — Забирай её и вези в Сигнахи. Городок такой в Кахетия. Там круглые сутки жениться можно. Хоть с документом, хоть без. Русскому тоже можно. Это не далеко отсюда.

— Как в Лас-Вегасе? — удивился я.

— Нет, в Сигнахи только женятся, казино нету.

— Спасибо!

— Заезжай к нам с молодой женой, дорогой. Вином угощу. Барана на шашлык зажарю.

Хотелось мне сказать про барана что-нибудь едкое, но я сглотнул сарказм и просто поблагодарил. Итак, вперёд на Мцрели, а потом в Сигнахи! Буду я ещё три месяца свадьбы ждать! А то охренели все… — я прикусил мысленно очередное ругательство и сам себе улыбнулся, — «дорогие родственники», даже все, кто гады. Вот так вот, уважительно.