Глава 17

Гига смотрел на меня взглядом искусителя, а мне априори стало жалко, что в подвале нет столов и вообще поверхностей, под которыми можно было бы спрятаться. В квеври и то не нырнуть, мой сорок шестой не пролезет. И только я открыла рот, чтобы сказать что-то решительное и против, как со страшным скрежетом раскрылась входная дверь. На пороге в винное хранилище возник Бадри. Ой, а этот чего такой взъерошенный?! И глазами вращает… Если бы Отелло был грузином, он, наверное, выглядел бы именно так. Я точно никакую поверхность для укрытия не пропустила?

— Катя! — воскликнул он. — Вы тут?! Я вас ищу!

— Это очень хорошо, — пролепетала я. — А то дверь захлопнулась.

— И нечего было волноваться, мы прекрасно проводим время, — Гига вставил свои ехидные пять центов на английском.

— О-о-о! — прокричал Бадри и продолжил бешено на грузинском, вставляя уже узнаваемые слова из фольклора и пару раз памятуя меня всуе.

Я выпрямилась. Гига подскочил, распрямил плечи, перехватив половник, словно это была боевая палица, и ответил так же неистово. Я не ожидала, что этот аристократ с вкрадчивым голосом умеет так ругаться. Бадри подлетел к нам, и перепалка продолжилась. Они смотрели друг на друга враждебно, с искрой и дымом, и, кажется, уже были готовы сцепиться. А я драки не люблю, я человек очень мирный.

— Господа, — тихо вставила я. — Не ссорьтесь. У меня вообще есть жених.

Но ни один из них меня не услышал. Молодые джигиты были слишком заняты, выпуская пар. Дикие какие мужчины, а притворялись интеллигентными…

Я попятилась к стеночке, а потом просто развернулась и вышла на свет и тепло. Положила пиджак Гиги на каменную приступку и вздохнула. Солнце уже клонилось к Кавказскому хребту на западе. Романтично стрекотали цикады. Вино из квеври с необычным букетом, в которым даже малина чувствовалась, слегка кружило мне голову. Или это были эмоции?..

За спиной что-то упало, тирады не утихли. Я пошла от греха подальше, поближе к привычной рутине и массовому скоплению людей — в сторону офиса. И вдруг из-за кустов вышел дядя Уго.

— Скучаешь, Катя? — спросил он по-русски, как всегда с сарказмом Мефистофеля в улыбке.

— Да нет, наоборот, ищу возможность поскучать.

Дядя Уго услышал рычание из подвала.

— Бадри там?

— Да.

Дядя недовольно скосил глаза и по выражению лица было ясно, что по его мнению, в нашем «бараньем» ряду прибыло. Но дядя тут же улыбнулся снова:

— Молодой, горячий.

— А вы бабушку мою не видели? Она обещала приехать позже.

— Её задержали дела в Тбилиси, приедет завтра утром или ближе к ночи. — Дядя Уго протянул мне маленькую дорожную сумку с традиционным орнаментом Луи Виттона. — Вот, она передала тебе на случай, если захочется переодеться. И, пойдём, я покажу тебе её апартаменты в гостинице.

— Да, спасибо. — Я оглянулась вокруг, думая об Андрее, и не удержалась от вопроса: — А меня никто не искал?

— А должен был? — прищурился дядя Уго.

И я вспомнила об Андрюшиной просьбе ничего не говорить, потому только смущённо улыбнулась:

— Ну, я имела в виду, кто-нибудь ещё от бабушки. Мы ведь оказались запертыми с Гигой в подвале. Я думала, нас искать будут, мы там долго просидели. Успели замерзнуть.

Дядя Уго свёл брови к переносице:

— Ах, он подлец!

— Да что вы! Это случайно произошло! Совершенно случайно…

— Наивная ты девушка, Катя, — усмехнулся дядя Уго, — И как в свои двадцать пять лет ты умудрилась сохранить такую детскую неиспорченность?

— В двадцать семь, в июле двадцать восемь будет, — поправила его я.

— Тем более.

— Это плохо?

— Напротив! — рассмеялся дядя Уго и похлопал меня по плечу. — Ты дашь сто очков вперёд любой современной горянке! Редкое качество! Наивность, скромность, покорность, женственность, в тебе есть всё, Катя, чтобы молодые люди за тебя боролись! — и тут же снова насторожился: — Надеюсь, Гига ничего себе лишнего не позволил?

— Нет. Он очень воспитанный молодой человек.

— И всё равно хорошо, что Бадри вас нашёл! Уже вечер! А если бы вас не хватились?! По нашим обычаям, если мужчина проведет с девушкой ночь наедине, он обязан на ней жениться.

Слова дяди о покорности меня почему-то обидели. И вовсе я не покорная! У меня есть собственное мнение, и я его высказываю! Или нет?.. Пора начинать.

— Меня эти традиции не касаются, — ответила я. — Я из России.

— Но ты грузинка, — парировал дядя Уго. — И у тебя есть мы, твоя семья, твоя бабушка, все мы. Для нас это было бы позором, если бы все узнали, что традиция была нарушена, задета честь не только твоя, но и всей семьи! Заешь ли, Грузия очень современная страна, но у нас ещё очень сильны обычаи. А этот особенно. Поэтому девушки строго соблюдают принцип — ночь проводить дома, если, конечно, не хотят быть похищенными.

— Это как-то… хм… устарело. Тем более, я уже была замужем, и у меня есть жених. Я скоро выйду замуж снова.

— И кто же он?

— Очень хороший человек.

— Ты не этого хорошего человека ждёшь случаем? — уточнил дядя Уго.

— Н-нет, — соврала я и почувствовала неловкость.

— Помни, Катюша, у нас обычаи очень сильны! И если наследница такой великой корпорации, как «Санатрело» станет плевать на них, это пустит тень на всех нас, на бизнес и на мнение Совета директоров.

— Вам не кажется это странным? — поразилась я. — При чём тут я и бизнес?

— Люди! — подчеркнул дядя. — Люди всегда на первом месте. Они создают бизнес, они развивают бизнес, они работают на тебя и покупают твоё вино в магазинах! И дурная слава в Грузии распространяется быстрее, чем грипп. Достаточно написать в паре столичных журналов какому-нибудь ушлому журналистику про семейный скандал, и последствия будут ужасными! Кто захочет пить вино семьи с опозоренным именем?

— Я не понимаю, зачем вы всё это мне говорите! — насупилась я. — Дурная слава, позор? Какое это всё ко мне имеет отношение?

— Никакого, — рассмеялся дядя Уго, — совершенно никакого! Потому что ты умница!

Словно дурой обозвал, честное слово. Мне захотелось поскорее сбежать от «доброго дядюшки», и я сказала:

— Извините, я хотела бы переодеться и немного отдохнуть. Вы говорили про апартаменты.

— Да-да, конечно! Пойдём.

Вдруг возле нас вырисовались сердитые Гига и Бадри. Взъерошенные прилично, но было не понятно, дошло ли дело до рукопашной у моих поклонников. Или я всё неправильно поняла, и троюродный брат просто мою честь защищал? Над нашими головами пролетел дрон. Ничего я не понимаю в Грузии: современная до невозможности и средневековая одновременно… Ох, надеюсь, у них кровная месть более не существует!

Гига начал:

— Катя, я хотел бы…

— Довольно! — резко прервал его дядя Уго. — Катерине надо отдохнуть. Все свободны!

Оба молодых джигита осеклись и, как ни странно, послушно кивнули. Ну хоть в чём-то от дяди Уго был толк! Я пошла за ним в крепость «для бабушек», получила пластиковый ключ от номера на втором этаже. Дядя Уго провёл меня до двери, распахнул её передо мной и сказал:

— Отдыхай. Телевизор, интернет есть. В ресторане можно поужинать в любой момент, буду рад, если ты присоединишься ко мне через полчаса.

— Спасибо, — пробормотала я.

Он вышел. Я окинула апартаменты взглядом — казалось, это была ещё одна спальня и гостиная из бабушкиного тбилисского дома: уютно, богато, с перебором и мрамором. Я глянула на телефон, решив позвонить Андрюше, и вспомнила, что не взяла пароль от вай-фая у администратора. Я открыла дверь, сделала несколько шагов и услышала, как дядя Уго говорит с кем-то на английском:

— Да, всё идёт по плану, не волнуйтесь. Я знаю, что она вам сказала, но скоро она изменит своё мнение, поверьте мне — очень скоро!

Хм… о чём это он? Не обо мне ли? Хотя зачем ему говорить обо мне — я не леди Гага и не центр Вселенной… Ноги сами подкрались по мягким ковровым дорожкам почти до угла перед выходом на лестницу. Голос дяди Уго удалялся, но я всё ещё хорошо его слышала.

— Конечно, мистер Голдуорси, если будут правильные стимулы и Совет директоров нас поддержит, она изменит своё решение. А они будут, мистер Голдуорси, стимулы обязательно будут! Я работаю над этим.