Глава 36

Гига, как всегда, аристократичный и невозмутимый, зашёл за нами и совершенно не обратил внимания на Андрюшу, готового удавить его взглядом. Впрочем, и со мной он был скорее официален и не позволял себе лишнего.

— Катерина, Андрей, Алико Вахтанговна вас ждёт.

Старший Жираф поднялся за нами. Но Гига остановил его.

— Извините, вам лучше отдохнуть здесь.

— Нет! Я с детьми! — рыкнул ВГ.

— Пап, — усмехнулся Андрей, — мы не дети.

— А кто же ещё?! Хватит, находились уже сами! Скоро опять полысею! — заявил Виктор Геннадьевич и, почесав фантомные залысины, рванул вперёд.

— А вы, господа, пожалуйста, подождите, — сказала я охранникам из «Жирафа», опасаясь, что новый акт «Марлезонского балета» испортит всю постановку. — Если хотите покушать, вызовите по телефону официанта. Не стесняйтесь.

Я, конечно, не знала, что именно затевала бабушка, но привычка доверять ей уже прочно обосновалась у меня в сердце.

Я предполагала, что мы пойдем в один из соседних номеров, но Гига провёл нас по коридору, потом мы сели в лифт и поехали вниз. Мы оказались в подвале или подземелье.

— Куда вы нас ведёте? — напрягся ВГ.

— К Алико Вахтанговне, — невозмутимо ответил Гига и улыбнулся мне так, что Андрей сжал сильнее мои пальцы.

А мне стало забавно от того, что он ревнует. И самую капельку неловко перед Гигой, ведь тот проявлял ко мне знаки внимания и на розы потратился… Очень надеюсь, что это просто было распоряжение бабушки, чтобы я не скучала. Ведь, зная её, и это исключать нельзя. Интересно, а Гига женился бы по приказу?

— В пыточную? — не унимался Старший Жираф.

Мы рассмеялись, а он снова запыхтел. Впрочем, мне стало его жалко, и с удивлением я поняла, что совершенно не боюсь страшного тирана всех товароведов и сотрудников нашего офиса, ещё совсем не старого Виктора Геннадьевича. Наоборот, его любовь к Андрюше меня умилила. Я почувствовала, что мы с ним в одной лодке — все, кто любит моего прекрасного царевича, автоматически любимы и мной. А как иначе? И я ему улыбнулась.

Виктор Геннадьевич моргнул и нервно отвернулся. Не привык, что ли? Ну, ничего, Агнесса говорит, что даже кота можно приучить давать лапу. А жирафы вроде бы умнее…

Мы прошли за Гигой по короткому лабиринту, снова сели в лифт, весьма нестандартно выглядящий в обрамлении каменной кладки. Судя по кнопочкам, взлетели до четвёртого этажа, и оказались в обычном офисном коридоре. ВГ приободрился.

— Сюда, пожалуйста, — Гига открыл перед нами неприметную дверь.

В маленькой комнате имелись аккуратные стеллажи и только одно окно. Оно вело в соседнюю большую комнату, как кабинет следователя в камеру дознавателя.

— Вау! — обвёл глазами помещение Андрей. — Реально — бабушка Алико сотрудник спецслужб.

— Нет, — вдруг по-русски ему ответил Гига.

— О, ещё один номер? — с прищуром посмотрел на него Андрей.

Гига лишь пожал плечами и указал на дверь возле окна.

— Погодите несколько секунд.

— А что там? — полюбопытствовала я.

— Увидите.

Вслед за нами вошли десять представительных мужчин. Их лица показались мне смутно знакомыми. Затем к нам присоединились ещё двое в полицейской форме, гораздо более важные на вид, чем встретившиеся нам вчера Давид и Сосо.

Стало очень тесно и душно. Все негромко поздоровались. Андрей и Виктор Геннадьевич коротко представились и пожали всем руки. Гига нажал на кнопки пульта: приглушил свет, включил звук, и мы, как в кино, увидели и услышали всё, что происходило в соседней комнате.

* * *

Туда вошла бабушка Алико, тяжело села на кресло босса за круглым столом переговоров, развернулась и оперлась локтями о столешницу. За ней — дядя Уго, холёный, обеспокоенный, фальшивый до мозга костей.

Бабушка хлопнула ладонью по столу и пристально взглянула на Уго:

— Итак, уже точно проверено: мой внучка исчез с твой сын! Куда ты смотрел, а?! Твой сын — твоя ответственность!

— Я не отказываюсь, нет! Но ходили слухи, что Катерину похитил этот русский, как его, Гринальди… Разве не так? — вкрадчиво ответил старый лис, поглаживая бородку.

— То есть уже слухи ходят! — взвилась бабушка.

— От людей ничего не скрыть, — заметил Уго и довольно прошёлся по кабинету, утопая в ковролине начищенными туфлями. — Тем более сейчас, когда вы под таким пристальным вниманием! Я говорил вам: не торопиться с признанием этой девочки. Не вы её воспитывали, но вам за неё краснеть.

Бабушка поджала губы.

— Это мой родной кровь.

— Ну так и я, и мои дети, и многие другие тоже вам родные по крови. И в Совете директоров только Мархаз Самишвили не родственник вам, но…

— Ты не понял? Это внучка! Дочь мой сын!

Уго покачал головой с поддельным сочувствием.

— Да, я вас понимаю, тётя Алико. И это прискорбно… Но, видимо, кто-то есть в охране особо болтливый, так что мне уже звонили дядя Гурам, дядя Рожден, Гиа, Реваз и Вано Нугзарович…

Мужчины рядом со мной нахмурились, двое зашептались. Один молча, но весьма экспрессивно выкинул в потолок палец, как это делает бабушка.

Андрей показал мне на них взглядом, и я кивнула. Кажется, все перечисленные как раз стояли рядом с нами. Вспомнила! Я знакомилась с ними у бабушки в первые дни, но тогда новых лиц было так много, что запомнить всех было невозможно. Да и сейчас я была не уверена, кто из них кто.

За стеклом бабушка пыхнула и взглянула на телефон.

— Тётя Алико, а почему вы думаете, что Катерина уехала не с тем русским, с Гринальди? Обнаружили что-то? — спросил Уго.

— Обнаружили ночью Андрей Гринальди один. Кати сбежал не с ним! Бадри с неё глаз не спускал! И вчера, и позавчера. И сегодня его тоже нет! На телефон не отвечает! И мой девочка не отвечает! Служба безопасности тоже его не нашёл пока! Все с утра на ногах! Увёз твой Бадри, паскудник, мой девочка!

Уго развернулся к ней спиной, и мы увидели лёгкую улыбку, коснувшуюся его губ.

Седой статный мужчина с бородой возле ВГ выругался на грузинском.

Но Уго уже надел маску притворства и воскликнул с ужасом:

— Это позор, тётя Алико! Боже, какой позор! Вы же понимаете? Если дело примет огласку…

— Потому я и позвал только тебя!

— Я велю Бадри жениться!

Толстенький и пузатый грузин, кажется, дядя Гурам, шёпотом возмутился:

— Но это нечестно! Если б мой сын украл девушка, я б тоже приказал ему жениться! Честь рода есть честь рода! Алико манипулирует им! Я сейчас пойду и скажу!

Гига тронул его за руку, пытаясь остановить. Но он нервно выдернул рукав. Тогда пришлось мне выступить вперёд:

— Речь идёт обо мне, дядя Гурам, и похищение было организовано не по моей воле. К счастью, ночь с Бадри я не провела, и нет никакого позора. Только благодаря моему жениху Андрею всё обошлось не так, как планировали Уго и Бадри Кавсадзе. Андрей вернул меня сюда, и тому есть множество свидетелей. В том числе полиция.

Толстяк зыркнул на меня, словно хотел убедиться, что я не подсадная утка. А я подумала: хорошо, что мы сменили халаты на приличные костюмы. Кто их знает, эти грузинские обычаи. Вдруг бы мы ещё нарушили что-то…

— Бадри и сам мог спланировать. Уго не при чём! — шёпотом выругался дядя Гурам.

— Вах, ты не видишь, что он лжёт? — возмутились остальные. — У него свой игра! Нам он позвонил и рассказал про внучка Алико, а говорит, слухи!

— Тшшш, — поднёс палец к губам Андрей, и мы все снова уставились на шоу «За стеклом».

* * *

— А скажи, — сказала бабушка, — по какой такой причина прослушка идёт из мой апартаменты в твой апартаменты в гостиница?

— Какая прослушка? — вытаращился Уго.

— Такой прослушка! — Бабушка поставила на стол принесённую вчера Бадри корзину с угощениями и оттуда извлекла фигурку ягнёнка. Перевернула его и достала какое-то устройство. Видимо, жучок.

— Я ничего не понимаю, тётя Алико! — возмутился Уго. — В том, что виноват, сына достойно не воспитал, виноват. И понесу ответственность. На подобные же обвинения даже отвечать — ниже моего достоинства.

— А у радиоволн нет достоинство, — заявила бабушка. — Так служба безопасности установил. И полиция передаст. Это знаешь что? Промышленный шпионаж называется. Много лет тебе дадут…

Уго растерялся, поджал губы, но тут же выдал:

— Позвольте, но я ведь не при чём! Возможно, это Бадри и устроил? Он вчера нёс корзину Катерине из ресторана, я видел! А потом пришёл ко мне и сказал, что останется ночевать. Как я мог отказать? Он мой сын! Ну сидел, в телефоне играл, пока я спал… Откуда я знаю, чем занимался! И какой промышленный шпионаж, что ты говоришь, тётя Алико?! Это пацан дурной девушку слушал. Бадри совершенно помешался на Катерине! Влюбился по самые уши!

— Вах, как нехорошо, — покачал головой Зураб возле меня.

Двое тоже цокнули осуждающе языками.

— Как баба… — вздохнул Вано Нугзарович.

— И ты так сильно спал, что не слышал, когда Бадри ушёл? — грозно спросила бабушка.

— Конечно! День выдался тяжёлый! — Уго резво подошёл к ней. — Но послушай, тётя Алико, ты не переживай! Может, оно и к лучшему?! Все члены правления хотели, чтобы ты оставила сильного преемника, ждали твоего решения. Я их уговаривал, что рано ещё, что ты в силах и здоровье твоё в норме…

— Обманщик! — сверкнул глазами Вано Нугзарович, тот самый с благородной бородой. — Сам говорил: надо преемник! Разве не говорил? Что Алико уже старый и больной…

— И мне говорил. И мне! Рассказывал, что все члены правления требуют, и что ради компании надо так.

Остальные тоже закипели. Гига с трудом их удержал.

А Уго, ни о чём не подозревая, продолжал за стенкой.

— Тётя, ты уже объявила, что Катерина наследует твоё дело, но все ещё больше расстроились. Катерина слаба характером и совершенно не способна справиться с компанией! Тебе стали предлагать женихов, ты отказала уважаемым людям. А чем плох мой Бадри?

— Дурак он, — сказала бабушка.

— Так что же, я не поддержу своего сына? Ты подумай, всем лучше будет! Компания останется в семье Кавсадзе. Бадри я воспитаю, помогу делом, советом… Осталось за малым — поженить молодых, пока до скандала не дошло! Не знаю, зачем, но моему секретарю уже из Коммерческого еженедельника звонили.

Бабушка посмотрела на Уго с прищуром:

— Молодых ещё найти надо…

— Да, может, у них уже всё и сладилось? — обрадовался Уго. — Не переживай, сами объявятся. И мы всё оставим между нами. Зачем тебе позор? И так столько проблем в последнее время! Я же знаю, наши члены правления давят на тебя, жизни не дают. Все как с ума сошли! Ты ещё не слышала, тётя, что за твоей спиной говорят! Поженим ребят, все слухи и развеются. Для людей — только счастливый конец!

Тут уже вскипела я.

Бабушка постучала телефоном по столу.

Гига набрал быстро номер.

Она поднесла к уху трубку. И мы с двух сторон услышали:

— Да? Нашли? Вайме!

Уго побледнел.

— Кого нашли? — спросил он.

— Машину Бадри, открытый стоял. И телефон его, и Кати мой паспорт, и её туфля. У пропасти, по дороге в гори.

Уго помрачнел:

— А они сами где?

Бабушка развёл руками и сделала страшные глаза:

— Не знаю, где! Может, в пропасть упал! Медведь напал! Кабан, волк съел… Не знаю. Вай, ищут!

Уго отвернулся, потёр виски и, судя по губам, бросил беззвучно:

— Вот дурак!

— Говорю тебе, наших мало! Полиция надо! Спасатель надо! — заявила бабушка.

— Нет! — выкрикнул Уго. — Это же огласка! Позор!

— А что, тебе сын совсем не жалка? — склонила голову бабушка.

— Честь компании важнее… — пафосно заявил Уго. — Если не женится, то лучше всё замять… Зачем нам позор?

И Вано Нугзарович не выдержал. С выкриком «вот подлец!» он распахнул дверь и ворвался в комнату переговоров. Благородные господа хлынули за ним, и мы тоже. Виктор Геннадьевич обогнал всех.

Уго расширил глаза и в следующую секунду полетел под стол, получив увесистый удар по челюсти от старшего Жирафа.

— А я поверил, старый дурак, кому я поверил! — прорычал Виктор Геннадьевич. — Ни чести! Ничего святого!

— На помощь! — ахнул Уго.

Бабушка кивнула членам правления:

— Кто тут правда говорит, кто нет, вы и сами всё видел! Кому ещё надо доказательства? Вы их просили! Вы получили.

В комнате переговоров все принялись возмущаться на разных языках. Полицейские достали наручники. Уго попятился на пятой точке к углу.

Полицейские подошли к Уго. У того уже за спиной была только стена. Он поднялся неуклюже.

— Господин Кавсадзе, вам предъявляются обвинения в организации похищения человека и в промышленном шпионаже, согласно статье закона…

— Я гражданин Украины! И США! — взвизгнул Уго. — Меня нельзя судить по грузинским законам! Я требую посла и адвоката.

Они обступили Уго и загалдели так, что в ушах зажужжало. Кажется, всем благородным представителям совета директоров и моему Андрею захотелось драться.

А мы с бабушкой стояли и смотрели то на них, то друг на друга. Мужчины и не собирались успокаиваться, хватаясь за офисные предметы за неимением кинжалов. Вот только праздничного мордобоя и не хватало…

Бабушка стукнула кулаком по столу:

— Хватит!

Никто не услышал. Уж слишком буйно все махали руками и высказывались. Гвалт стоял несусветный, как на базаре. Ничего не оставалось. Я набрала в грудь воздуха и рявкнула за бабушкой:

— Прррекррратить! — правда, не в полную силу, офис было жалко портить. Окна чистые, ведь кто-то мыл…

И все замерли. Полицейский постарше потёр виски. Уго моргнул. Дядя Зураб закрыл уши. На пол упал стул.

Бабушка гордо протянула ко мне ладонь и сказала всем:

— Вот мой внучка, Катерина Кутейкина! Мой внучка — мой характер! Мой наследник! Может быть милый, может построить. Может делегировать, если захочет! Он только на вид тихий и вежливый, а на дело — царь Тамар! Надо любить и жаловать!

Все с некоторой опаской мне кивнули, но любить не кинулись. У старшего Жирафа встала ирокезом макушка. Полицейские поторопились вывести Уго, и тот даже не сопротивлялся, озираясь на меня…

Хм, может, мне над интонацией поработать, чтобы люди так не пугались? Зато стёкла целы.

И только Андрей улыбнулся, подошёл ко мне, взял за руку и поклонился бабушке с уважением:

— Алико Вахтанговна, может быть сейчас не лучший момент, но в присутствии всех заинтересованных лиц и не заинтересованных, я прошу руки вашей внучки, Катерины. Благословите нас!

Бабушка Алико расцвела, хлопнула в пухлые ладоши и сказала:

— Самый лучший момент, Андрюша, самый лучший! Все видели, какой у меня внук будет? Видели?! Он ничего не боится! Даже голос мой дорогой внучка! Он и сам так умеет! Благословляю, детки! Благословляю!

А вы, дорогие, все на свадьбу приходите! Там никто кричать не будет, только петь! И танцевать!