21 глава

Александр

— Виктория Борисовна, вы Ольгу не видели?

Помощница Черкасова неторопливо сняла очки и отложила их в сторону. И тут я понимаю, что на меня смотрят не так, как раньше. Вот так, так. Получается, женская солидарность взыграла в Виктории? Обычно женщина никогда себе не позволяла влезать в какие-то передряги, собирать сплетни — не про нее. За это мы с Марком ценили и уважали нашу музу. И теперь в ее глазах я вижу что-то похожее на осуждение. Не скажу, что я умелец читать по лицу, но чуйка меня никогда не подводила.

— К сожалению, сегодня я ее еще не видела, Александр Валентинович.

— Здарова, — на пороге появляется свеженький Черкасов и пожимает бодро руку.

Ты смотри, очередной дружеский разнос имеет свои плоды? А что он думал, будет жрать алкоголь литрами, жалеть себя, а кто-то на себе будет тащить все управление? Ну, уж нет, в бизнесе такое не прокатит. И что толку, что я позволил другу непродолжительное время побыть размазней, подстраховывал его во всем? У меня катастрофически не хватало времени на то, чтобы уделить должное внимание такому важному для меня моменту, как налаживание отношений с Ольгой. Я видел, что все летит к чертям, но ничего поделать не мог. Полная загруженность отдалила меня от контроля ситуации на личном фронте. И что я имею в итоге?

В тот день, когда я случайно увидел Ольгу в обнимку с тем смазливым юнцом, хотелось надраться в стельку. Я едва собрался с мыслями, чтобы не сорваться с места и не показать себя в очередной раз с паршивой стороны.

Впервые за долгое время моя душа ожила, глядя на девушку, и такая тотальная невезуха. Словно все, что я знал раньше о том, как клеить девчонок, как заговорить их до умопомрачения, рассосалось в воздухе. В присутствии Ольги я действительно творил что-то нелогичное, что только больше разжигало в девушке негативное отношение ко мне.

Да, она злилась, она частично была права. Но я просто не видел другого выхода. Если спросят меня: жалею ли я, что помог ее матери? Ни в жизни. Деньги должны приносить пользу, особенно если это касается здоровья человека. Если разобраться, мне деньги, которые Ольга собирает, чтобы вернуть долг, не столь важны. Важно то, что она крутится рядом, что я могу постоянно видеть ее лицо, общаться. Вот только завал на работе привел к критическому, вопиющему недоразумению: она крепко подсела на своего смазливого поклонника.

Слышать время от времени ее милое щебетание по телефону в перерыв было каторгой, и наехать мне на Ольгу было не за что. После моего сомнительного загула, и ее помощи, мне было неловко рушить хрупкий мир, нормальное общение. И то, что я сотворил вчера, до сих пор не могу объяснить.

Ольга забыла свой мобильный телефон на столе. Вышла по делам, и я зря отреагировал на звонок, зря прикоснулся к телефону, зря пошел искать мою девочку. И если в тот момент я еще держался, то во второй раз я разогнался до критической отметки «взрыв адреналина» за миллисекунду.

— Здравствуй, — отвечаю резко и в сотый раз смотрю на часы: девять тридцать.

Естественно, не меньше двадцати раз я набирал ее номер. Столько же раз слышал, как монотонный голос оповещал о том, что абонент вне зоны действия сети. Да что за черт?

— Не отвечает, но, возможно, у нее что-то случилось? — Говорит Виктория и как-то насмешливо смотрит мне в глаза.

И я понимаю, что Ольга, отказавшись брать телефон, не сумела найти новый. И теперь у нас нет возможности связаться. Этот факт еще больше злит меня. Я злюсь на себя, она ни в чем не виновата. И даже если при мне в последние минуты она держалась стойко, то кто даст гарантии, что стресс не привел ее к плачевным последствиям.

— Извините.

Вылетаю из приемной, на ходу набираю номер Маргариты. Если она не ответит, я пойму. Но голос Лисицыной бодрый, позитивный.

— Доброе утро, чем обязана вашему звонку, господин Уваров?

— Здравствуй, прости, но я должен узнать о том, все ли в порядке у Оли. Ее нет на рабочем месте. Только не бросай трубку, пожалуйста.

Слышу в трубке смешок, подозреваю, что девушка потешается надо мной. Но мне совершенно все равно, хуже уже быть не может в нашем общении.

— Я понимаю, что ты продолжаешь творить свои чудеса, Уваров, но мой тебе совет, отвянь от нее, если не хочешь, чтобы Ольга в один прекрасный момент выела тебе мозг ложечкой. Она — несоизмеримо добродушный человек, но если ее затронуть за живое — лучше бежать.

— Мораль я выслушал, Оля где?

— Какой ты важный, великий Гудвин Уваров. Прости, но сливать тебе информацию о подруге не буду. Мне дружба важнее. Единственное, что скажу: она точно на работу не придет.

Я даже не успел возмутиться, как в трубке слышу гудки. Марго мне не помощник. Впрочем, а на что я наивно рассчитывал? Думай, голова, думай! Все-таки я наивно думаю о том, что Ольге хватит здравого смысла, чтобы вернуться на рабочее место.

Мои наивные предположения таяли с каждым часом, а напряжение в висках усиливалось с каждой минутой. Ждать окончания рабочего дня и вновь пустить все на самотек? Или ехать к ним домой и попытаться вытряхнуть Ольгу из кокона и вернуть на рабочее место? Как поступить в сложившейся ситуации, к сожалению, я не знаю. В любом случае все будет паршиво, Ольга — строптивая девочка. И чем больше я ее ненамеренно нервирую, тем больше она отдаляется от меня

Встреча в потенциальным клиентом прошла как на иголках. Почему-то все мои мысли крутились вокруг того, что Ольга сейчас с тем парнем. Их вчерашние объятия только подливали масла в огонь. Я полночи пытался изгнать из памяти картинку их милых сюсюканий, но ничего не вышло.

— Черкасов, давай, мой милый друг, работай в поте лица, а мне нужен перерыв.

Марк снял очки и протер глаза, вижу, что другу хреново, но кто сказал, что после длительного запоя будет легко. Ему все карты в руки, пусть отрабатывает.

— Ты надолго? Куда именно — стесняюсь спросить, — хмыкает как безрадостно, — но могу предположить. Виктория переживает, полдня что-то возмущается, когда пытается связаться с Ольгой.

— Я должен ее найти, когда вернусь — не знаю. Убегаю. Терпения.

— Прорвемся, слушай, а ее подруга молчит?

Пристально смотрю в глаза Марку, да парень совсем плох. Он даже имя Марго произносить боится. А я ненавижу себя за то, что подписался на условия Лисицыной.

— Естественно…

Наш разговор прерывает звонок мобильного, не глядя, отвечаю и хмурюсь, вслушиваясь во встревоженный голос.

— С ней все нормально?