Глава 22. Сомнения

Пары пролетели мимо меня. Весь день я витала в облаках, то замирая с блаженной улыбкой на губах, то озабоченно хмурясь. Меня бросало из одной крайности в другую, как безумный маятник.

Я вспоминала нашу жаркую ночь с профессором, и дрожь пробегала по моему телу, а на лице проступал нездоровый румянец. Одногруппники обеспокоенно косились на меня и интересовались самочувствием. А что я могла ответить? Я была заражена окончательно и бесповоротно. И имя моей болезни — Сафонов.

Были у этого заболевания и побочные эффекты. Я очень много думала о случайной связи профессора с другой женщиной. И ревность кислотной отравой растекалась по внутренностям. Но вряд ли этот случай можно было назвать изменой. Тогда мы еще не осознавали, что между нами происходит. Хотя, откровенно говоря, мы и сейчас не до конца понимали, к чему идем…

К концу второй пары я начала тосковать по профессору — по его улыбке, сильным настойчивым рукам, опьяняющим поцелуям. В этот день у нашей группы не было занятий у Сафонова, и я тихо ненавидела людей, которые составляли расписание. Почему именно сегодня они решили нас разлучить?

Стены душного помещения невыносимо давили на меня. Я ощущала себя сжатой пружиной — напряженной и резкой — тронь, и я сорвусь. Даже одногруппники поняли, что лучше ко мне не лезть, и садиться со мной за одну парту не рисковали.

Когда прозвенел последний звонок, я, наконец, смогла вздохнуть. Чувствуя, как застывшая кровь снова заструилась по венам, я вылетела в коридор. В руке — телефон, в голове — синие глаза Сафонова, а в душе — расцветающая радость.

Я спустилась на первый этаж, предвкушая, как позвоню Сергею и, может даже, тихо признаюсь, что скучала. Я уже была готова позволить ему всё — украсть меня, сделать своей наложницей, принимать за меня решения и оттачивать на мне свое поварское мастерство. Всё, что угодно, лишь бы он был рядом, глядел на меня по-особенному, заставляя поверить в то, что на свете нет другой такой…

Остановившись возле лестницы, я огляделась. Мой взгляд тут же споткнулся о знакомую спину, обтянутую глухим пиджаком. Внутри ёкнуло. Еще сегодня утром я прикасалась к этому обнаженному торсу, сходя с ума от мощи мужского тела. Мне хотелось кричать об этом всему миру, но я лишь украдкой блаженствовала, расплываясь в улыбке довольного чеширского кота.

Сафонов не видел меня. Он с кем-то разговаривал, загораживая своего собеседника. Я шагнула в сторону, в надежде, что мужчина заметит меня и пошлет улыбку. Но профессор был слишком увлечен разговором с высокой эффектной женщиной. Она явно не собиралась так просто отпускать мужчину. Женщина заинтересованно заглядывала Сафонову в глаза и смеялась, грациозно откидывая голову назад. Что такого смешного они обсуждают?! На лице Сергея блуждала вежливая полуулыбка, и это грело меня. Только я знала, как Сафонов на самом деле умеет смеяться. По-настоящему.

Женщина тем временем положила свою руку профессору на плечо и стала что-то оживленно рассказывать. Сафонов, склонив голову набок, внимательно слушал. Я готова была поклясться, что он смотрел на ее губы. Какого черта!

Я сделала еще шаг. Увидь меня, поговори со мной, не смотри на других женщин! Во мне вдруг проснулась эгоистичная стерва. Мужчина, словно почуяв мой запах, медленно поднял глаза прямо на меня. Я застыла, пригвожденная к месту его пристальным немигающим взглядом.

Но настырная собеседница потянула Сафонова в сторону деканата, продолжая что-то втолковывать. Профессор моргнул и прервал нашу зрительную связь, отведя глаза в сторону. Я осталась стоять посреди коридора, растерянная и несчастная.

«Он ведь просил позвонить», — спохватилась я. Возможно, Сергей ждет, когда я спасу его от этой назойливой дамы. Торопливо достав из сумки телефон, я набрала номер профессора.

Длинные гудки… Когда я уже собралась отклонить вызов, Сафонов ответил. Его голос был напряжен.

Я впилась ногтями в ладонь и быстро протараторила:

— У меня уже закончились пары.

Тишина. Сглатывая вязкую слюну, я добавила, стараясь звучать максимально независимо:

— Я пойду в общежитие.

Профессор отстраненно, будто я ошиблась номером, ответил:

— Да, хорошо. Я сейчас занят.

И сбросил звонок.

Какое-то время я стояла неподвижно, сжимая в руке ненужный телефон. Затем, будто очнувшись, медленно спрятала мобильник в карман и, ни на кого не глядя, пошла к выходу. Моя спина была идеально прямой, плечи расправлены, а подбородок гордо задран. Кому и что я хотела этим доказать? Не знаю.

* * *

В комнату общежития я вошла всё с тем же гордым разворотом плеч и непроницаемым лицом. Я не имела права показывать слабость своей соседке, с недавних пор пропитавшейся тихой уродливой злобой. Лена никак не хотела видеть изъянов своего парня и сконцентрировала всю ненависть на мне.

Я понимала, что достучаться до соседки не получится, и старалась отстраниться от всего этого. Осталось немного потерпеть. В новом учебном году я попрошу заселить меня в другую комнату, и всё это закончится. Еще чуть-чуть.

— Где ты ночевала? — прищурившись, с ходу спросила меня Лена. Наверняка коменданту уже нажаловалась.

— И тебе здравствуй, — усмехнувшись, ответила я.

— Хоккеист твой разрешил на ночь остаться? — ядовито выплюнула девушка.

Боже, ей всего двадцать лет, а она уже похожа на прожженную бабку, перемывающую кости всем подряд.

— А твое какое дело? — ровно спросила я.

— А ты знаешь, что моего парня из-за тебя не пускают в общежитие?! — истерично выкрикнула Лена.

— А ты знаешь, что твой парень опасен и его надо за решетку упечь? — не выдержала я.

— Он мне всё рассказал! Ты сама к нему полезла! — всхлипнула соседка.

О господи, да их обоих лечить надо!

— Слушай меня… — тихо, но уверенно проговорила я. — Если ты или твой недомерок еще раз заденете меня, я выживу тебя из общежития, а с твоим придурком будет разговаривать мой парень. И, уж поверь мне, после этой беседы он еще долго будет приходить в себя. Ты поняла?!

Меня трясло от непроходимой тупости этой девушки. А ведь когда-то я жалела ее и хотела помочь. Но, как говорят, прежде чем вытащить человека из говна, поинтересуйтесь, может, его всё устраивает…

Настроение было испорчено окончательно. Я написала сообщение Рите и засела за учебники. У подруги уже началась сессия, и она на какое-то время пропала с радаров. Я постаралась сосредоточится на тексте, отложив все мысли о Сафонове на потом. Со следующей недели у нас тоже намечалась сессия, и, если я хотела по-прежнему получать стипендию, мне нужно было собраться и расставить приоритеты. А профессор подождет. Хотя, вполне возможно, и не подождет. Вокруг него достаточно настойчивых привлекательных женщин. А он, видимо, не привык им отказывать…

Я яростно перелистывала страницы и впивалась глазами в книгу. Назло Сафонову сдам всё на отлично и на лето куда-нибудь сбегу! Устроюсь вожатой в детский лагерь и уеду! И пусть он тут завлекает своей яичницей хоть всех женщин университета! Мне всё равно!

Я раздраженно перечитывала текст и незаметно косилась на телефон. Пикнуло сообщение. Ритка.

«Поздравь меня, я сдала социологию на отлично!!! Идем с группой отмечать в твой клуб! Ты работаешь сегодня?»

У меня в глазах зарябило от неимоверного количества жизнерадостных смайликов.

«Поздравляю! Сегодня работаю, встретимся там».

Отложив телефон, я улыбнулась. Пожалуюсь подруге на профессора, она обматерит его, глядишь, и легче станет.

* * *

В клуб я пришла пораньше. Хотелось быстрее сбежать от чокнутой соседки и, наконец-то, свободно выдохнуть. Поздоровавшись с нашими громилами-охранниками, я зашла в зал. Здесь пока было непривычно пусто. Немногочисленные гости усаживались за столики, ди-джей разогревался и ставил нейтральные фоновые композиции. Но я знала, что уже через пару часов здесь будет яблоку негде упасть. Этот клуб был на пике своей популярности.

Я прошла в служебную комнату. Неторопливо переодевшись, я пообщалась с девочками-танцовщицами и вышла к бару. Присев на высокий стул, я улыбнулась знакомому бармену и попросила чай. Не самый популярный напиток в нашем клубе, но я знала, что у парня в заначке есть обалденной алтаский чай.

В ожидании горячего напитка я села поудобнее и, задумавшись, уставилась на соседний пустующий стул. Совсем недавно я сидела на этом же месте с профессором. Мне стало грустно. Захотелось вдруг той простоты, когда Сафонов был для меня лишь невыносимым придирчивым преподавателем. Тогда я еще не знала вкус его губ, и мое сердце не разъедала жгучая ревность.

Сергей так и не позвонил мне. И я старательно притворялась, что это не сводит меня с ума. Я готовилась к экзаменам, собиралась в клуб, шутила и смеялась с танцовщицами, и никто не знал, какой хаос творится внутри меня.

Я уже сто раз пожалела о своем юношеском максимализме и вспыльчивости. Зачем я сказала Сафонову, что из клуба поеду в общежитие? Кто меня за язык тянул?! А ведь я могла бы провести оставшиеся полночи с ним…

От мрачных мыслей меня отвлекла Рита. Подруга подскочила ко мне и крепко обняла. Я тепло улыбнулась девушке. С Ритой все плохие мысли уходили на задний план.

Подруга подсела ко мне и, заказав пива, подмигнула:

— Ну рассказывай, тихушница! Где твой профессор?

События последних дней прошли мимо моей подруги, и я, задумчиво барабаня пальцами по стойке, не знала, с чего начать. С любовницы профессора? С нашей безумной ночи? Или с того, что я мечтала о том, чтобы Сергей приехал сюда и забрал меня?

Я тихо и как-то отстраненно рассказала о том, как встретила женщину в квартире Сафонова, как разозлился Александр, и как я потом упала в обморок, а профессор отвез меня к себе домой.

Рита захлебнулась пивом и долго откашливалась.

— Так вы переспали?! — задыхаясь, прохрипела она.

Я покосилась на бармена, разливающего напитки.

— Нет! До самого главного не дошло.

— Ну, если он до этого переспал с той женщиной, то, типа, можно понять, не захотел ставить тебя с ней в один ряд… Но блин, Дашка! Ты всю ночь обжималась с Сафоновым!

Рита чуть в ладоши не хлопала от переполнявших ее эмоций. Закатив глаза, я слезла со стула и за руку потянула подругу к дальним столикам от греха подальше, пока про мою личную жизнь не узнали все работники клуба.

Одногруппники Риты уже заняли стол возле танцпола, и, пока у меня было свободное время, я присоединилась к ним. Студенты громко и шумно обмывали свой первый успешный экзамен, и я на время отвлеклась от своих грустных мыслей и тоски по профессору.

Когда подошло время выходить на сцену, я махнула ребятам и, звонко цокая каблуками, направилась к танцполу. Сегодня я буду танцевать, как богиня, назло всем — решила я, дерзко тряхнув собранными в высокий хвост волосами.

Поднявшись по лестнице на помост, я остановилась и вслушалась в музыку, скользя рассеянным взглядом по танцующим людям. Но один парень не танцевал. Он стоял, небрежно засунув руки в карманы джинс, и смотрел прямо на меня. Это был Александр.